Части осы ударились о стену и с грохотом посыпались на землю. Некогда могучий монстр за секунды превратился в тонко нарезанный фарш.

Пыль передо мной оседала, и в ярких солнечных лучах я заметил перед собой то, чего раньше видно не было. То, чего оса разглядеть не смогла.

Паутина из тончайших нитей Отражения. Я приказал Отражению сформировать из себя нечто вроде паутины и натянуть её в узком проходе. Оса на полном ходу налетела на паутину и оказалась нарезана тонкими дольками.

Кроме того в воздух поднялось такое количество пыли, что заметить тонкие нити Отражения у Осы не было ни малейшего шанса. Ну и, конечно же, её очень разозлили мои выстрелы.

Я все рассчитал идеально — прочность Отражения, возможности его растяжения, прочности хитина, скорость осы и плохую видимость. Из-за всей этой пыли, которую подняла оса, она не смогла заметить ловушку.

Раньше такие трюки я не мог проворачивать. Это стало возможным лишь после поглощения последнего Аномального Ядра. Отражение усилилось достаточно и получило новые возможности.

Также очень полезным оказался опыт, полученный в процессе лечения сердца. Тогда Отражение эффективно сформировало тонкие и прочные нити, чтобы зашить мое проткнутое сердце. Полученные тогда знания и навыки сейчас очень пригодились.

Отражение снова сжалось в розовое облако и зависло напротив меня. Одним из щупалец оно ласково провело по моей щеке. Как будто волновалось и хотело удостовериться, что у меня всё хорошо.

Голова осы, кажется, полностью уцелела. Отличный будет трофей. Такой и на стену повесить не стыдно. Над камином. И на званом вечере можно показать.

Да, нападать на такого опасного противника — это был определенный риск. Но выбора особого у меня не было. Я должен стать сильнее, чем быстрее, тем лучше. А самый эффективный способ — побеждать сильных противников и забирать их энергию. Лучше всего — Аномалии.

Я не могу ждать, пока в этот мир не явятся мои братья и сестры. И не попытаются прикончить меня. Да, я возрожусь в Кровавом Источнике, но тогда останусь в Подземелье навечно. У матери в рабстве, под её полным контролем. А это не по мне.

Я хочу свободы. И ради неё я готов рискнуть всем.

— Я бодрячком, — задумчиво произнес я, перезаряжая пистолет, — В отличие от комарика…

У меня за спиной послышался шорох. И скрежет. Как будто друг о друга терлись хитиновые сочленения.

Огромная тень накрыла меня с головой. Я обернулся.

С частями тела осы происходило… что-то очень странное. Из разрезов высунулись розовые червеобразные отростки и начали сплетаться друг с другом. Разрезанные кусочки осы соединялись между собой омерзительно причудливым образом.

При этом отростки не выглядели как часть тела осы. Некоторые из них выпадали из осы. Скручивались и ползали, совсем как дождевые черви. Они куда больше напоминали самостоятельные независимые организмы — типа паразитов.

Может быть вовсе не оса является истинной Аномалией?

Движения осы выглядели теперь очень неуверенными. Дергаными и порывистыми. Она больше напоминала марионетку, которую дергали за ниточки. Крылья так и остались валяться на земле отдельными кусочками, вместе с фрагментами пал и другими частями тела.

Я бросил взгляд на свой пистолет.

«Заряд 100 %. Количество сформированных боеприпасов: десять», — гласила мерцающая надпись на датчике.

Быстро он восстановился. Респект князю Омутову и его НИИ.

Перекинув пистолет в левую руку, я быстрым движением извлек меч. Отражение ощетинилось десятками щупалец. Наш противник ещё жив, но очень ослаб.

Его надо добить. Ни единого шанса. А потом забрать себе трофеи.

Звенящее напряжение в воздухе нарастало. Мы стояли друг напротив друга. Я и чудовищный дрожащий гомункул, выдававший себя за осу. В узком переулке. Как два ковбоя на диком западе. Только пистолет был один на двоих. В любой момент зыбкое равновесие грозило перерасти в хаос и боль.

Холодные человеческие глаза и не менее холодные фасеточные глаза насекомого вели безмолвную дуэль воли, пытаясь прочитать слабость противника. Но внезапно произошло то, чего я ну никак вообще не ожидал.

Оса… заговорила со мной.

— Я чувствую в тебе родство… — раздался хриплый низкий голос откуда-то из из её глотки.

Я застыл от неожиданности. Голос был мне незнаком.

Невольно я вспомнил разговор с умирающим Червем. В чем-то похожая ситуация. Но что-то мне подсказывало, что сейчас все иначе…

— Ты же наш… Почему ты сражаешься с нами, брат? — продолжал голос, — Давай вместе убивать людей!

Я, признаться, подофигел. Внезапно чудовище оказалось говорящим. Что с этой Аномалией не так?

— Их мир зыбок и построен на лжи, — продолжал монстр, — Они закостенели в своих заблуждениях… Им нет места в новом мире.

— Что ты такое, тварь? — произнес я. Пистолет и меч я держал всё также крепко.

— Я — голос тех, кто долго молчал… Нас много… больше, чем вы думаете… и станет еще больше… Ты должен быть с нами… а не с ними…

Кто разговаривал со мной? Оса? Черви-паразиты внутри неё? Или же… что-то иное?

— Уже очень скоро… — произнесло существо. Черви сочились из него, падая на землю густыми комками, — Осталось подождать совсем немного…

— Аха-ха-ха! — разнесся по всему складскому помещению громкий смех князя Омутова, слегка искаженный помехами.

Князь Алексей Петрович, Илья Сухоруков, Якудза, Бегемот и Рита застыли, напряженно глядя на капсулу. Щелчки прекратились, как будто некий механизм завершил свой отчет.

Текли секунды… но ничего не происходило.

Просто смех. И никакого взрыва.

— Это просто пугач, — сказал Бегемот, сунув руку в капсулу, — Да, пугач, там нет взрывчатых веществ. Шеф, все спокойно! Бомбы нет, ложная тревога!

Сухоруков, Якудза и Рита перевели дыхание.

— Я чуть не обосрался, без базара, — заявил Бегемот во всеуслышание.

«Я тоже», — говорил напряженный взгляд Якудзы.

Никто из них не заметил, как из капсулы выбрался небольшой шмель. Быстро перебирая лапками, насекомое заползло куда-то под стол. И притаилось в тенях. На голове, в месте, где она переходила в спинку, у шмеля блестела небольшая, едва заметная металлическая пластина.

— Ну и шуточки у тебя, старик Омутов… — проворчал Петр Алексеевич, — Бегемот, там есть еще что-нибудь?

— Не, пусто… Только пугач и, кажется, маячок… — Бегемот продолжил исследовать капсулу.

— Проклятье… — Петр Алексеевич поморщился, — Не отключай его пока.

— Хорошо, шеф, — ухмыльнулся Бегемот, — Как скажете.

Граф облизал пересохшие губы.

— Можете убить меня, но это ничего не изменит, — сказал Сухоруков. Ему отчаянно хотелось курить. Как никогда в жизни. Никотиновая зависимость душила, стерва, — Вы крепко сели на мель, князь. И песенка ваша спета.

Внезапно Петр Алексеевич, человек с большим влиянием и богатством, мастер интриг и заговоров… улыбнулся. Впервые за все время. И эта улыбка заставила Сухорукова содрогнуться всем существом. Это была улыбка самого дьявола.

— Я так не считаю, уважаемый граф, — сказал Князь и повернулся к дочери, — Рита.

— Да, папа? — та посмотрела на него с легкой улыбкой.

— Открывай портал.

Восемьдесят ударов в минуту.

— Ты уверен? — Рита изогнула тонкую черную бровь, — В прошлый раз не получилось.

— Уверен. В этот раз все пройдет как надо.

— Хорошо, как скажешь.

Сто ударов в минуту.

Рита повторила свои манипуляции с мелом, начертила новую пентаграмму. Та вспыхнула ярким зеленым пламенем. И в этот раз, как и сказал Петр Алексеевич, оно не торопилось гаснуть.

Зеленое сияние закрутилось в бешеную круговерть, формируя нечто вроде сверкающей арки прямо в стене. Из мерцающего света вышла таинственная фигура в черном облегающем костюме. Аура силы и власти, исходящая от нее, была чуть ли не физически ощутима. Лицо новоприбывшего было скрыто за черным блестящим шлемом, повторяющим контуры головы. В шлеме выделялись огромные сверкающие линзы с острыми углами, похожие на злые глаза. Под черной материей одежды перекатывались внушительные мускулы.