Под тонким слоем «макулатуры» обнаружился стальной планшет, как привет из армейского прошлого. Используются такие, для перевозки особо ценных документов и предметов, не должных попасть в чужие руки. Разработка ещё советских Кулибиных, надёжная, как автомат Калашникова. На торце – восьмизначный кодовый замок. Три буквы, пять цифр. Рядом замочная скважина под обыкновенный плоский ключ. Открыть такой планшет несложно. Нужно всего лишь набрать код, вставить в замковое устройство ключ и повернуть его. Вот только с кодом лучше не ошибаться… Три попытки набора. Неправильно набрал, на четвёртой большой «Бум!». Устройство уничтожит всё содержащееся внутри. Мало того, зацепит и тех, кто будет рядом снаружи. Но и это не всё. Если даже код совпадёт, а ключ инородным окажется,.. Отмычка. …техника ошибку не простит.

«Время!»

Неожиданную находку сунул в переноску последней. Не обращая внимания на дикие шумы, разбуженного здания, прыгая через ступени, нёсся по лестнице вверх.

Всё потому, что спасательная сумка на крыше осталась, да и вышибать «окошко» в небоскребе из закаленного многослойного триплекса, до сквозного проема – воистину нетривиальная задача. Исполнить контракт чисто, при этом найти способ выбраться из ситуации живым, для него жизненно важно. Причём его собственная жизнь в данном случае понятие второстепенное. Наниматель убийственным аргументом к стене прижал. На кону жизнь близкого ему человека. Сам виноват. Сам подставился!

В такие моменты понимаешь, почему люди кончают жизнь самоубийством: лезут в петлю, вскрывают вены, бросаются с шестнадцатого этажа вниз. Обстоятельства! Им легче. Чего проще поставить красивую точку в истории, которая кажется незавершённой. И поднять её, этой точкой, похожей на чернильную кляксу, на высоту совсем другого порядка. Порядка, где границами является жизнь и смерть, и всё остальное автоматически приобретает такую же серьёзность. В его случае это не прокатит. Не доставишь добычу заказчику, за чертой жизни и смерти не только сам окажешся.

Раскрыл сумку. В ней находилась необычная парашютная система – бейс. Как робот, просто и чётко выполнял все привычные действия.

«Есть!»

Последний раз почти год назад прыгал. Потом… Хотел семью завести. Своего человека нашёл,.. ну и без прыжков было хорошо и интересно от простых вещей вроде похода в кино. Но когда семья не сложилась, все эмоции вырвались наружу. Его с жёсткой силой накрыло – «вернулся в профессию». Вот только именно через якорь с сестрой и женщиной, с которой расстался, его и подловили.

Шум приближения людей, отчётливо проявился со стороны «скворечника», но он уже перед бездной-высотой, готовым прыгнуть, стоял.

«Чёрт, стрёмно! – глупая мысль в голову полезла. – Столкновение с землей наступит примерно через 4 секунды после того, как что-то пойдет не так».

Парашютный прыжок из самолёта, с бейсджампингом схож только в одном: и там, и там нужно открыть парашют, чтобы не помереть. Всё! Остальное… Нет запасного парашюта, нет отцепок, необходимых для безопасного ввода запаски, нет страхующего прибора, который вводит в действие парашют в случае, если самостоятельно не открыл его по каким-либо причинам. Нет других вещей, которые необходимы. Там открытие парашюта идет с тысячи метров, здесь, хорошо, если с тысячи метров прыжок делать.

Новгородец проклюнулся:

«Э! Э! Ты чего делать собрался?»

Словно мантру начал отсчёт:

– Ready, Set, Go!

Сразу все лишние мысли улетучились. Точка невозврата.

Прыгнул.

Голову разламывал дикий ор внутри:

«А-а-а-а!..»

Раскрывшийся купол на какой-то краткий миг дёрнул вверх, затем…

– Заткнись! Без тебя тошно. – Прорычал через стиснутые зубы.

Лететь в непосредственной близости от стен, имеет свой термин, – проксимити. Некоторые называют «прокси», но так неправильно. Подумалось:

«Одиночество – то, чего большинству людей не хватает. Они всегда в социуме, всегда с кем-то разговаривают и свои проблемы, и вопросы решать не привыкли. Так и в семейных делах, и в личных».

Ступни жёстко соприкоснулись с асфальтом. «Сбрую» сдёрнул в движении, ощутив, что совсем рядом, очередь выпущенная из автоматического оружия прошла. Проверил наличие пластиковой сумки под разгрузкой.

«На месте!»

Ещё в полёте сориентировался. До спрятанного в хилой растительности мегаполиса кроссового мотоцикла, предстояло пробежать метров двести, не меньше…

* * *

Из непонятного мира Михалку выбросило резко. Ощущения зверские, нормальным языком непередаваемые. После всего пережитого эмоции накатили просто бешеными волнами. И ведь рассказать кому – не поверят.

Берег Финского залива

Летний день средины июля месяца обещал быть погожим, даже жарким. Удага, по утренней поре обходивший дозором отмеренное ему место присмотра побережья, вдруг с высоты скального уступа заметил вдали водной глади много парусов. Ижорянин напряг зрение, пытаясь понять, кого боги к порогу родных земель привели. Уже и так было ясно, что в деревню с вестью сбегать придётся, или напарника посылать. Ещё по прошлой весне молодой новгородский князь установил морскую стражу берегов Финского залива и реки Невы. Места здесь труднопроходимые и пути пролегали только по воде или вдоль рек.

К югу от реки Невы между Вотьской и Лопской волостями как раз и пролегает Ижорская земля. Небольшое финское племя ижорян, из которого Удага и происходит, ведает этим присмотром. Сам князь Александр доверил его племенному вождю Пелгусию, а тот уж, исполняя волю володетеля, направил видоков-родичей с обоих берегов залива по побережью стеречь оба водных прохода. Удаге и Варпанасию, в пересменку с остальными племенными мужчинами, доверили зорко стеречь устье реки Невы, места, откуда начинался старый водный путь из Балтийского моря в Ладогу, а дальше по Волхову к самому Новугороду.

Застыв на месте и присмотревшись, определился, что с торговым караваном флотилия ничего общего не имеет. Уж слишком сильно корабельные обводы, даже издали, на хищные кнорры и шнеки походили. Одномачтовые. Вёсельные.

На ум мысль пришла:

«Никак свеи или норги пограбить заявились? Да, сколько же их!»

Из-за торопливости и желания подобраться поближе, рисковал сверзнуться с кручи. Местность неровная. То и дело встречались скальные выступы, заставляющие брать в сторону, так как преодолеть их напрямую было просто невозможно. Наконец встав на натоптанную тропу, пробежался до замаскированного места, с которого хорошо было видно устье реки. На слух лесной охотник Удагой тоже никогда не жаловался. Сидеть на дереве было не очень удобно, но как только не раскорячишься, если выведать побольше захочешь. Вскоре, от того места, где он находился, уже можно было даже подсчёт произвести. Десятками считал. Так легче было запомнить.

Корабли застопорили ход, спуская паруса, через какое-то время, на вёслах, по одному стали заходить в широкий проход русла реки. Воины в них, переговариваясь и смеясь, пыхтя духом ратным, в такт гребли большими вёслами. Давно минули те времена, когда носовую часть кораблей северных пиратов, венчали страшные главы морских оберегов, да и судовые дружины от викингов отличаются. В длинных парусных лодиях, свейские вои лишь частью полностью одоспешены в кольчуги. Другая их часть, как раз та, что вёслами гребёт, в поход за удачей отправилась. Оружие, какое под руку попалось имеют, про хорошую бронь, так и вообще слов нет.

Сбился на шестом десятке.

«Воины. Свеи! – определился доглядчик. – Много. Э-хэ! Напасть какая! Больше тут ничего высмотреть не получится. В Новгород придётся спешить, об опасных гостях весть князю донести».

Свеи противник известный. В прошлом их пиратские суда не раз вторгались в землю финнов. Они перехватывали новгородские корабли, проникали в Ладожское озеро и даже нападали на Ладогу. Некоторое затишье разнежило народ. Дед Удаги ещё в свои молодые годы, в отместку за набеги и притеснения, поучаствовал в походе на столицу свеев Сигтуну. То был большой город. Собравшаяся рать на ушкуях вошла в озеро Мелар, взяла его приступом, после чего, разрушила. Победители с большими трофеями, включавшими и знаменитые Сигтунские врата, возвратились домой. С той поры врата и пристроены в храме Софии, а Сигтуна хоть и отстроилась, но опустилась до состояния ничего не значащего посёлка.