– Заходь, боярич. Батьки твого дома нетути, к князю ушёл. Матушка-боярыня на месте, на женской половине.

«Фух! Свезло!» – будто внутренний тормоз отпустило.

Уже не торопясь по выложенным плашкам вошёл в терем. Расслабился. Как оказалось, напрасно. Лишь в светлицу вошёл, как снова накрыло.

* * *

Константин

Звуки ночного мегаполиса, в дневное время насыщенные и разнообразные, в ночное – более умеренные и односложные, на этой высоте почти гасли во власти стихии ветра и ночной тишины. Лишь ярко желтые нити освещённых дорог и мириады огней в светлой ночи, напоминали о том, что он всё ещё находился внутри густонаселённого города. В разряженном ночном воздухе шум приземления почти не обозначился. Ступни ног при соприкосновении с широкой крышей здания с глухим звуком «Блямс», спружинили. Отстегнул с ремня сумку, отбросил её прочь. Пришлось пару шагов вперёд, в сторону полузакрывшегося купола сделать, потянуть на себя стропы, окончательно гася его. Отстегнул парашют, скрутил его, связал стропами, прислонил шелковый ком к «скворечнику» выхода на плоскость поверхности, так, чтобы ветром не сдуло, прижал сумкой.

«Пока удачно».

Одет в эластичный чёрный костюм. В нём можно и в воде плавать, и в холодных потоках воздуха не замёрзнуть. Лицо спрятано под балаклавой из такой же материи. Руки – в тонкой коже перчаток. На голову нацепил прибор ночного видения, надвинул на глаза окуляры, осмотрелся. Никого. Достал бесшумный и беспламенный автомат «Вал», созданный именно для задач повышенной сложности в его профессиональной деятельности. Бесшумно передёрнул затвор. Достал из кобуры пистолет, привинтил на него глушитель. Затянул потуже разгрузку, надетую на лёгкий бронежилет и набитую под завязку всякой всячиной. Только решил, что к работе готов полностью, как накрыло голову жаром. Глаза утратили связь с реальностью. Ощущение?.. Ощущение, что сволочь какая-то, выключатель света в положение «Выкл.» одномоментно перевела. Согнувшись, не выпуская из рук оружия, застыл на месте. Дышал.

«Да, что за хрень творится?»

Зрение вернулось, а вместе с ним ощущение чужого присутствия. Уже было такое. Было!.. Ф-ух! Пересилил себя, работать нужно. Снова осмотрелся по сторонам.

«Чисто!»

Присел, попутно раздумывая, разбираясь в ситуации:

«Тогда, что не так-то? Откуда ассоциация, что за мной наблюдают?»

Голову… Нет. Мозг в его голове внезапно оголоушили вопросом:

«Слышь, друг, подскажи, как я сюда попал?»

– Чёрт! Кто говорит? Покажись!

«Это я, Михалка. Сын боярина Акима Титыча. Только показаться я не могу. Не получается».

Выругался:

– Чёрт! Снова ты что ли, новгородец?

«Я-а!»

– Какого хрена ты меня достаёшь? Зачем так извращённо преследуешь?

«Я сам не знаю. А мы где?»

– Уже «мы»? Значит так, замолкни там и не высовывайся, дай мне работать. Потом разберёмся.

«Обещаешь?»

– Да.

«Ла-адно».

В голове тишина наступила. Мысли посторонние отбросил. Перешёл в дальний конец крыши, туда, где по предоставленной ему заказчиком схеме здания, должен был находиться вход в нужный ему проход на этажи.

Снова «скворечник». В нём люк присутствовал.

«Пока всё сходится».

В окуляры «ночника» детально рассмотрел замок, уровень его сложности. Из поясной «кассы» инструментария извлёк нужную принадлежность. Сунул в замочную скважину отмычку, покрутил ею. Ещё раз. И ещё… Ещё. Замок поддался с пятого раза. Глухо щёлкнув, он отворился. Открывая путь на самый верхний этаж.

Хмыкнул.

Понадеявшись на камеры и на смены охраны, начальник службы безопасности не уделил должного внимания замкам на крыше. Оно и понятно, прежде чем подняться на крышу питерского небоскрёба, нужно пройти через большое количество постов с магнитными пропусками. Не уделил, а значит получит то, чего можно было избежать.

Осторожно приоткрыл люк и проник внутрь. Попав в помещение лифтовой камеры, отлично всё видел в «ночник», прошёл двери. Осторожно потянул ручку на ней. Дверь поддалась…

Присел. Просто так, на всякий случай. Чтобы, если навстречу ему ударят выстрелы, пули прошли выше головы. Очень часто люди реагируют на внезапную опасность выстрелами на уровень груди. На нём, конечно, бронежилет, но рисковать не хотелось.

За дверью была крохотная площадка, а дальше лестница вниз. «Ласково» ступая, спустился. Коридор. Совершенно пустой коридор. Не выла сигнализация, не было слышно топота и криков. Пустой, освещённый электрическими лампами коридор и тишина. Ну, да! Ночь же. Сдвинув на лоб окуляры прибора ночного видения, взял автомат наизготовку, выбрался в коридор.

Спуск нужно было осуществить на три этажа ниже. По предоставленной в его пользование информации, видеокамера на этаже была лишь в одном месте, за стеклянной дверью в холле. Там пост охраны, лифты и пожарная лестница вниз.

На стене висел плоский, работавший телевизор с едва слышным звуком, а напротив него пульт охранника. Последний рисовался в кресле за ним. Не спал. При виде постороннего на контролируемой территории, с обиженным, совсем не злым лицом, начал вставать, потянувшись одной рукой к кобуре на поясе, другой, скорее всего к кнопкам «тревоги» на пульте…

Едва слышно, не громче работавшего телевизора, простучала короткая очередь, отбросившая сторожа обратно в кресло, от силы инерции отъехавшее к стене.

Пол оборота вправо. Выпустил ещё одну очередь по проснувшемуся напарнику. Спавшему на кожаном диване. Про себя высказался, мысленно обратившись к нарушителю инструкций:

«Сам виноват, нельзя на службе спать! А ты хрючишь».

Вдруг проявился новгородец, влез в сознание с вопросом:

«Что это у тебя за самострел такой чудный?

В ответ прошептал:

«Заткнись! Не мешай работать. Не до тебя».

Послушался. Унялся.

«Не-е, с этим надо что-то делать. – Решил. – Но потом, когда выберусь».

Спустился. На этажи не выходил. За спиной ещё два трупа оставил.

Где находилось нужное помещение, представлял примерно, но мимо не прошёл, дверью не ошибся. Уж слишком дверь та, по сравнению с остальными, значительно и богато оформлена. Уже через пару минут остановился перед дорогой отделки дверью, краской из баллончика закрасил «око» подглядывающего устройства. К электронному запорнику прикрепил коробку считывающую код и нажатием кнопки, запустил механизм распознавания ключа.

Щелчок.

У него, дай бог пять, максимум семь минут. Дальше, однозначно кипишь поднимут. Сюда он пришёл зная, что тревожная группа однозначно отрабатывать проблему в изображении камеры будет и вырываться с этажа может даже с боем придётся.

«Время пошло!»

Фальш-панель со стены сорвал без жалости, сейфовую дверь «ковырял» уже под звуки громкой сирены…

– Началось! – вырвался недовольный возглас.

Следом вопрос последовал:

«Ой! Что это?»

– Дед Мороз с подарками и поздравлялками спешит, – не отвлекаясь от дела, ответил.

Глянул на циферблат наручных часов, полез в разгрузку. На дешёвом мобильнике нажал кнопку вызова, где забит был единственный абонент. Откликнулись мигом. Передал единственную фразу:

– Давай!

Тот, кто принял вызов, судя по всему, «на чемоданах сидел». Сработал на совесть. Подача электричества в офисный центр, представлявший собой весь небоскрёб, моментально прекратилась. Темнота поглотила коридоры и служебные помещения, лифты остановились, электронные гаджеты уснули. Двери при такой экстраординарной ситуации, во многих приличных заведениях, отпираются, здесь же, заблокировались.

Вот эту отсрочку он и ожидал. Можно дальше работать. Отмычки, сработавшие парно, с поворотом обеими руками, открыли замки.

Взгляд внутрь. На ум приходит развязка сказки о смерти Кощеевой: «яйцо в щуке, щука в утке, ну и дальше по списку». Удовлетворённо вздохнул.

«Вот оно!»

В пластиковую сумку, извлечённую из разгрузки, из нутра сейфа сгребал всё без разбору.

«Десять секунд… Оба!.. Ты-то откуда здесь взялся?»