Ветер и сильный дождь за открытым окном. Бьёт по окнам, по стенам. Цепляется за ветви деревьев в придомовой территории… Тоскливо… Подумал:

«Приснится же такое!»

Лежал в темноте, покрывшись холодным потом. Рядом сопела прикрытая одеялом Лиза. Под шум дождя хорошо спится.

«Чёрт! Курить хочется».

Хотел, но не желал беспокоить свою женщину. Она спит. В соседней комнате спит её дочь. И лишь ему после кошмара не спится… Причина понятная – сегодня только вернулись. Без потерь вернулись. Отговорка не спать. Ветер и дождь этому способствуют.

«Что будет завтра?»

Вопрос быстро исчез, как и не было его. Знал наверняка. СС распнёт, заставит отписками заниматься. А перед глазами – Донецк. Город живой, который укропы изо дня в день долбят по жилым кварталам.

Не вытерпел. Встал. Прикрыл дверь в спальню, на кухне подошёл к окну. Открыл настежь…

«Что ж, покурю, кофею попью. Пару сигарет, и спать…»

Впрочем, кого обманывает? Себя?

В открытое окно ворвался ветер. Летний, но холодный. Чуть не погасил огонёк зажигалки… Сидел в окне. Смотрел в темноту. А перед глазами война. Он ещё там. Ещё не вернулся с неё. Сигарета шипит оплавленным фильтром, словно хочет сказать: «Успокойся и не слушай свою память!».

Помотал головой. Да, война сейчас другая. Массовое использование самых разных дронов, от разведывательных до ударных, меняет картину на поле боя. Если бы дроны могли работать без прямой связи с оператором, они бы уже полностью вытеснили артиллерию. Единственное, чем они уступают «арте», так это тем, что их можно заглушить с помощью РЭБ. А так они практически полностью могут ее заменить.

«Зачем пушка, которую надо корректировать «плюс-минус 50, лево-право 100, а еще привезти, подготовить позиции, замаскировать? Зачем группы разведки, добывающие сведения, притаскивающие «языков», когда сверху можно рассмотреть позицию врага, его перемещения и численность?»

Использование дронов не предусматривает сокращение других смертоносных средств, поставляемых НАТОвцами. Вон, по телевизору, по словам Лизы, каждый божий день распинаются о подобной гуманитарной помощи укронацистам.

Аверину побывавшему там не один раз, самому страшно смотреть телевизор. Он и раньше-то его смотрел не часто, а уж теперь и подавно Телесюжеты о ежедневно разрушаемом Донецке, красивейшем и ухоженном городе в былые мирные дни, не радуют душу. Постоянная долбёжка боеприпасами с украинской стороны превратили его парки и скверы, его бульвары с огромными клумбами роз, дома, в развалы строительного мусора, а ведь люди в нём продолжают жить и работать под непрерывными обстрелами…

От воспоминаний отвлёкся, задумался. В голову одна лишь мысль долбилась:

«Странный сон приснился. Нехороший! К чему вот только?..»

Вера была дочерью генерала Семёна Фёдоровича Колесникова. Покойного генерала. И не совсем дочерью, а приёмной. На сегодняшний день, так и вообще сиротой. Мать с отчимом уже десять лет, как в автокатастрофе погибли. Но девочку не бросили, в детдом не отдали. Сослуживцы и друзья отца определили её в не так давно созданный Пансион Министерства Обороны для девочек. Сказать, что тяжело ей было, ничего не сказать, но она там не одна такая была. Горячих точек на земном шарике много и сирот потому хватает.

По окончанию среднего учебного заведения, Вера Колесникова благополучно поступила в Военный Институт, закончила его и в звании лейтенанта перешла на работу в Главное Управление Генерального Штаба, в прежнем понимании – ГРУ.

Нет, разведчицей-шпионкой она не стала, хотя все данные для этого у неё были. Гендерное равенство или неравенство здесь не причём. Друзья покойного отчима позволить себе такого не могли, хоть и не сложно было. Пусть строит карьеру в другой ипостаси, если сможет конечно. Женщин в разведке редко увидишь на руководящих ролях. Жизнь, это ведь не кино. Среди профессионалов их удельный вес весьма мал. Ещё меньше он среди оперативников «в поле». Чаще всего их используют на технических должностях и на вспомогательных ролях, а «медовую ловушку» из Веры сделать, себя не уважать. Подход к высшему творению природы, как к коммерческому секс-работнику в тайной информационной сфере не для дочери генерала ГРУ.

Так уж сложилось, что лейтенант Колесникова распределилась в отдел полковника Дибича, а вскоре ему потребовалась от неё услуга, никоим образом не выходившая за рамки её служебных обязанностей. Командировка наметилась с выездом в Ростов-на-Дону.

Как это обычно и происходит, с военного аэродрома вылетели, когда стемнело. Военный борт не пустым был, кроме них, одетых в полевую форму, летело ещё два десятка человек. Все крепкие, подтянутые мужчины. Кто-то, как и они, все из себя военные, кто-то «по гражданке». Частично самолёт ящиками загружен. Рейс промежуточный – Москва-Ростов-Бельбек-Владикавказ.

На Дибича внимание обратили лишь, поскольку он с «барышней» летел. Чему полковник точно не рад был. Не привык, что объектом внимания оказался, а тут… В российской армии женщин вообще мало, хотя в последние годы их количество резко прибавляться начало. Всё-таки война – не женское занятие, да и служба для них носит добровольный характер. Ещё меньше женщин-офицеров, и уж совсем мало – на строевых должностях, а именно из этой категории командных кадров и комплектуется элита военной разведки. То есть сам по себе естественный отбор и отсев происходит, плюс отбор ведут сами узурпаторы и шовинисты мужского пола. А с другой стороны, как мужику на руководящей должности в такой ситуации выбор сделать, кадровый парадокс решить? Набрать милых, хрупких, ясноглазых и кокетливых, чтоб они глаза и душу радовали, так они на тяжелую работу не больно горазды, и других от работы отвлекают. А ежели страхолюдин набрать – с квадратной спиной и походкой грузчика, так ведь, работать с такой на пару никто не захочет, болеть от тоски и страха начнёт, производительность службы упадёт, на работу не заманишь, не загонишь, как на каторгу. Идёшь по коридору в казённом учреждении, а взор ничто не радует, не ласкает, никакого тебе чувства комфортности и эстетического наслаждения, ничто не будит жизненные силы. В общем, и так не очень удачно, и этак нехорошо получается. На Веру посмотришь – исключение из правил. Так ведь, ещё и правильная вся, а работоспособность зашкаливает. Дибич не понаслышке знал, подчинённая на личную жизнь рукой махнула, с работы вечером чуть ли не выгонять приходится. Эх! Некоторым мужикам бы так вкалывать.

Двигатели загудели, набрали обороты. Самолёт помчался по взлётке, а вскоре оторвавшись от бетонной ВПП взмыл вверх и растворился в ночной темноте, оставляя за собой посадочные огни аэродрома.

Освоившись в обстановке, прямо скажем ничего общего не имеющей с нормальностью салона гражданской авиации, Дибич прикрыл глаза, мыслями унёсся в материи около военных процессов противной стороны. СВО продолжается уже полтора года. Искать, кто виноват в происходящем на поле боя и на самой Украине – абсурд. Забираться в высокие материи не надо, и так яснее ясного. Виновен тот, кто пообещал эту войну закончить. Когда на президента избирался.

У наглов, хозяев господина Зеленского, есть распространенное выражение: If it looks like a duck, swims like a duck and quacks like a duck, then it probably is a duck. – «Если нечто выглядит как утка, плавает как утка и крякает как утка, то это, вероятно, утка и есть». Выражение является калькой с английского и распространено в США и Великобритании. Чего об этом вспомнил? Так ведь, если в стране, с которой сейчас воюют, главнокомандующий выглядит как клоун, говорит как клоун и ведёт себя как клоун, то и войско его будет воевать по-клоунски. Да, и герои в этом клоунском войске есть. Как ни крути, всё же славяне. Только подвиги у многих из них своеобразные. Иной раз такие чудеса творят, что мама не горюй. После подобных подвигов хочется только пожать плечами – ну, и нафига это всё?

Улыбнулся. Вспомнил как Клоун угрохал взвод своих бойцов, отправив их устанавливать пограничный столб посреди харьковского поля. Ну и что, что враг положил там парочку из этих носильщиков, таскающих пограничный столб туда-сюда и делающих селфи на его фоне. Кстати, после этого патриотичного видео герои бросили столб на месте съёмок и сами ретировались в спешке оттуда, унося раненных и убитых. Подвиг? Ясное дело! Но дурость беспросветная.