– И чего ты хочешь?

– Изведи обидчика, Горислава. Богом прошу!

– Вот только не надо…

– Ой, прости дуру! Хочу, чтоб духу его на нашей земле не было.

– Хм! Так ведь, как я поняла, у них всё по обоюдному согласию случилось?

– Мы с отцом на сё согласия не давали.

– Ладно, дело твоё. Время придёт, сама с Чернобогом разбираться будешь. Потвора, дело не хитрое.

Оно и верно. Потвора безопасна только для чары наложившего. Независимо от действия эффекта на других, ответ держать заказчику. Наложенные чары даже волоса на голове ведьмы не затронут. Качества же первого круга наложенной силы, являют собой тьму, смерть, зло, черноту, потворство.

– Поняла тебя. Иди вон, сядь туда. – Указала. – Жди. Кастовать будем.

Горислава уже в средине рассказа боярыни, запустила невидимый щуп в источник её личной силы. Качнула в себя энергетику, а потому жаровню из-под лавки, на средину избы без особых усилий вытащила, и спина болеть перестала. Старшие боги, каждому смертному бессмертную душу в тело вложили, а достойных ещё и родовой силой наделили. Пользуйся.

Женская душа магична по своей природе. Ей подвластно интуитивное познание мира – гораздо более тонкое и точное, чем логическое. Женщина более тесно, чем мужчина, связана с природой, ей легче вступить в контакт с её тайными силами и научиться использовать их в своих целях.

Теперь не то! Забыли. Ой, забыли и вспомнить не желают… В старину в деревнях все бабы владели искусством волшбы, и это была добрая волшба, направленная на то, чтобы стать красивой, счастливой в браке, чтобы сберечь свой дом от дурного глаза и порчи, чтобы урожаи были обильными, а дети здоровыми. При этом большинство женщин вовсе не считались колдуньями. Магия была естественной частью их быта.

Воевать, сеять хлеб – дело мужчин. Но прежде чем мужчина отправлялся в поле, ратное или работное, женщина должна была пошептать над щитом или зерном особые слова. Чтоб щит от меча или стрелы защитил, а хлеб уродился. Женщины знали обрядовые песни, заклинания, причитания, превращавшие любое событие – свадьбу, рождение ребёнка, строительство дома – в магический ритуал, призванный принести мир и благополучие.

Сейчас всё забыто, а ведь со времени прихода на родную землю византийской веры и двух веков не минуло…

– Принесла ли с собой вещицу, ответчику принадлежавшую? – спросила колдунья, когда огонь в жаровне языками пламени выше бортов поднялся.

– Вот!

Из котомки на свет божий вытащен был лоскут белёной ткани с вышивкой по одному из краёв, и протянут ведьме.

– Что сие?

– Как с подворья сбегал, в драке ему рукав на рубахе оторвали. Пойдёт?

– Ещё и как! – головой кивнула, забрав из рук, рассмотрела материю. – С телом напрямую соприкасался.

Запах сухих трав, используемых в волшбе, кажется во всех углах надёжно поселился. Распевный призыв, посаженым, хриплым голосом, совсем не громким и не надсадным, заставил Нинилу забыться, но сознание не терять. Пространство избы растворилось в дымке, образовав коридор. Никаких тебе окон или необычного свечения в воздухе. Появление, просто из ниоткуда старого, но крепкого, седовласого мужчины, одетого, будто купец на речном привозе, для женщины не было простым и будничным.

– Сам! – удивляясь, шёпотом пояснила колдунья. – Вот уж не ожидала. Да я его почитай два десятка лет как не видала.

– Что? Баба договор со мной, посредством тебя, заключить возжелала? – не глядя на лицо боярыне, даже как бы не обращая внимания на её присутствие здесь, спросил Гориславу.

– Точно так, вышний. С бедой пришла.

– Ну что ж, поможем. Пусть свою кровь в огонь хлюпнет.

Ведунья поторопилась. Лебедью чёрной метнулась к боярыне. Ухватив за руку, резанула, заставила разжать кулак над пылающей жаровней. Кровь у Нинилы с ладони по капле закапала в жар. Внезапно за окном разнёсся раскат грома. Ослепляя и пугая, блеснула молния.

– Договор заключён и будет вскоре исполнен. – Произнёс пришелец, глянув в глаза Нинилы, подвёл итог. – Ну, а с тебя причитается. Сама расплатишься, или долг на потомков повесим?

Сказала, как последний выдох в своей жизни сделала:

–Сама…

Михаил

Открыл глаза. Удивился. Перед взором проявился широкий двор, какого и не упомнит никогда ранее, словно колодец со всех четырех сторон закрыт гладкими, считай выскобленными, подогнанными друг к другу плитами. Он внутри него и не один. Позади опасность притаилась. Кажется, даже кожей ощущает её. А ещё полной мерой понимает, рывком оторваться можно только в две стороны: на выход или к окнам первого этажа. Позади послышался рокот, и сознание, раздвоившись, подсказало, что странная колесница, приятного зелёного цвета, с человеком внутри, называется «Мерседес».

Часть сознания встрепенулась, фиксирует происходящее, но повлиять на него не может. Подумал:

«Невидаль какая!»

– Вперёд пошёл! – услышал голос.

В спину болезненно чем-то ткнули.

Лестница имела широкий пролёт, вмещавший затянутую мелкой сеткой шахту подъемника-лифта. Слово «лифт» из чужого сознания ковырнул.

«Лифт! Что сие за слово-то такое?» – подумалось.

Ответа не было. Подметил странное устройство. Покрытые мазутом стальные тросы, массивный противовес. Отметил. Параллельному сознанию устройство казалось чрезвычайно ненадёжным.

– Входи в клеть, – голос позади, подбодрил спину очередным тычком. – Теперь надави кнопку под номером три. Ну-у!

Он на автомате ткнул пальцем в один из кругляшей, выделявшихся на металлической плоскости. Для него, убогого и немощного в своей теперешней ипостаси, можно было удивляться, вот только исполнять или не исполнять приказ, само по себе не получалось. Выходит, над телом своим он не властен.

«Своим ли?» – мелькнула мысль.

Клеть обшитая металлической сетью со скрежетом и подрагиванием поползла вверх. Внутри неё даже двоим было тесновато. В столь ограниченном пространстве можно попытаться схватиться с неизвестным конвоиром, но он нынешний, по-прежнему оставался беспомощен и слаб, точно котёнок слепой.

Второе сознание, которому тело сейчас и подчинялось, выразило недовольство в недопонимании соседа по вместилищу:

«Ага! – вопросом проявил неудовольствие непонятный сосед. – Умный, да? Откуда ты такой умный?»

Ответствовал:

«Новгородцы мы?»

«Ну, это твои проблемы! Здесь и сейчас мы не в Новгороде. Сечёшь? А вот по поводу конвоира… – даже зубами нервно скрипнул. – Попробуй получить лошадиную дозу наркоты в вену,.. Или чего там они вкололи? …а потом сложенным вдвое, и связанным по рукам и ногам прокатиться в багажнике! Умник!»

«Чаво-о?»

Параллельное сознание далее отвечать не собиралось, только перед ним заструилась вереница неконтролируемых мыслей, мелькающих как бы сами по себе, без корректировки его собственного розмысла по ситуации, которую умом не понять:

«Если бы эти субъекты намеревались убить, то влили бы в стакан яду, а не психотропа. На худой конец застрелили. Возни меньше. Нет человека, нет проблем. Теперь-то чего? Одно ясно, освободиться легче и проще всего, очухавшись».

Лифт содрогнулся и замер. Сопровождающий выбрался наружу первым.

– Выходи, – пригласил он почти весело.

Мужчина, конвоировавший его, или их обоих,.. Как так получалось? Непонятно, но факт. …был в возрасте средних лет, весьма рослый и очень широкоплечий. Одет… Срамота одна! …Второе сознание подсказало:

«Дорого и броско».

На лестничной площадке наличествовало две двери обитых коричневым дерматином. После просвербевшего, писклявого звука в ушах, проникшего из-за одной из дверей, её отворила невысокая, светловолосая, очень хорошенькая женщина.

– Ну, наконец-то, – сказала она. – Заходите. Может его развязать?

– Не стоит. Шустрый больно. Скоро химия стухнет и можно будет, более предметно поговорить.

На минуту показалось, что внимание к нему ослабело и второе сознание, теперь уж ясно, что родное этому телу, начало действовать. Скорей всего, ещё до внедрения, действительно шустрый владелец тела, как-то смог верёвку на запястьях развязать.