Двинулся дальше.

Линию вражеских укреплений, траншей и окопов переползли затемно, на грани смены сумерек на рассветную видимость. Удачно, что ни на кого так и не напоролись. Но это тоже заслуга Велесова дара сработала.

Совсем уже рассвело, и Константин с удивлением увидел, что солнца нет, и чистого голубого неба, как вчера, как ночью с пляской звёзд, тоже нет. Когда успело затянуть? Перед самым рассветом? Или это не облака, а туман такой необычный в ста-двухстах метрах над землёй? Никогда подобного не видел. Бело снизу, бело сверху и чёткие, даже излишне чёткие, контуры леса. Почувствовал, что стало ощутимо сырее и промозглее. Всё, от горизонта до горизонта, затянуто молочно-белой пеленой, ни единого луча солнца не пробивается сквозь белёсую муть. И вся группа, как котлета в бургере, меж туманами на земле и на небе. Неуютно как-то стало. А, тихо-то как! Кроме чирикнувшей с перепугу птахи и не слыхать больше ничего. Как в космосе! Только шорох подошв под ногами.

Пересекли один из притоков реки, выбрались на берег. Накатила первая усталость после ночного перехода. Не физическая. Нет! Усталость от неизвестности.

Объявил три минуты привала. Предоставил возможность осмотреться, придти в норму, потом и словом взбодрил:

– Подъём! Двинули.

Дальше уже шли в таком порядке: впереди Удав, за ним Гай, потом снайпера, Хильченков, Сионист, остальные, предпоследним двигался Бруно, а замыкает группу Плющ. Кругом лес. И не скажешь, что по Харьковской области гребут. Двигаются медленно, очень медленно. А ведь тянет шагать быстрее, ох, как тянет, всем телом, каждым мускулом тянет! Но нельзя. Чёрт его знает, вдруг «охотники» там, впереди остановились, высматривают диверсантов. Всё может быть! Надо сдерживать себя, вести самого себя на поводу, чтобы не потревожить зверя…

Вся надежда на Удава, Велесов дар больше не поможет – ночь прошла. Периодически Хильченков видит впереди спину одного из двух приданных в группу «варягов», слышит учащённое дыхание остальных бойцов. Удав шагает, наклоняясь к земле, и кажется – глаза всей группы – у него, слух тоже у него… Но это не так. Каждый из парней спинным мозгом опасность чувствует.

Лес то редеет, то смыкается и хлещет спецназовцев колючими ветвями. Где гуще заросли, там влажней почва – оврагов много и река под боком. В случае боевого контакта, придётся отрабатывать обязательную программу.

Константин на зубок помнит всё, чему когда-то учил самый первый инструктор по тактике боя в лесистой местности. Прапор тёртым калачом был, знал, о чём говорит, на своей шкуре не раз испытывал.

«Если противник преследует вас развернувшись цепью, постарайтесь зайти к нему на правый фланг. Расстреливайте эту цепь сбоку, как групповую мишень. Используйте преимущество, которое даёт левостороннее правило – с разворотом вправо противнику на первых минутах боя стрелять будет неудобно, непривычно, его стрелки будут разворачиваться вправо стволами в спины друг друга. Сбоку противник на какое-то время будет открыт для вашего огня, он потеряет это время на перестроение вправо. Выиграет тот, кто при встрече среагирует первым и создаст мгновенный перевес концентрированным огнем сбоку в правый фланг противника. По обстановке поле боя и самого противника надо «закручивать» по часовой стрелке, приближаясь к противнику на дистанцию кинжального огня».

Переход за «серую зону» изначально решено было осуществлять на участке Меловая – Крейдянка – Байрак. Почему так? Сам Донец здесь протекает через высокий, густой лес, кроны деревьев сплетаются, образуется своеобразный зеленый тоннель. Лес густой настолько, что в нём в полдень, при солнечном свете, движение в полутьме происходит. Никакой беспилотник группу не засечёт. Правду сказать, картину маслом заболоченная местность портит и озёра обходить придётся, но когда такие мелочи спецназ останавливали?

Пословица, веками служившая девизом воплощения в жизнь планов штабов и распоряжений главкомов, не подвела и на этот раз: «Гладко было на бумаге, да забыли про овраги!».

Где-то за спиной остался Донец, с его возвышенным берегом на левой стороне. Потенциально имеющим наблюдательные пункты, для просмотра глубины расположения противника, ежели случится так, что отступить придётся. Скрытые подступы к переправам и бродам. Позади и линия траншей, вырытых в лесу, густо окученных боеприпасами, выпущенными из высокоточных реактивных систем залпового огня HIMARS. Впереди…

Протяжённая пойма реки своим присутствием вносила правку в степные районы Харьковской области. То, что по обеим сторонам её, лес заполонил собой десятки километров, виноваты были многочисленные старицы, которые в этом году так и не высохли. Здесь даже болота имеются. Ещё и рукотворные посадки, балки и природные лесные оазисы, в которых из криниц вода выходит на поверхность земли, создавая ставки и небольшие озёра, они отодвинули степь на правом берегу далеко от основного русла реки.

«– …Ещё на этапах планирования операции были взяты в разработку несколько городов Харьковской области, находящиеся на той стороне и вблизи линии боевого соприкосновения. – Снова всплыл в сознании голос майора. – Не так, чтоб рядом с ней, но и показательно неподалёку. Аналитики не зная конечной цели, склонялись к трём. Перелопатили кучу архивной литературы. Ними определялись места, где киевские нацисты могли бы провести парад войск. Легенда для них – проведение ракетного удара по скоплению противника. Попутно нами рассматривались здания, в которых бы мог состояться приём потенциальных гостей. Теперь мы точно определились с городом. Это Змиев. И вот группа обязана отработать боевую задачу полностью и не считаясь с потерями. По большому счёту вы все и так в живых не значитесь. Самая сложная и ответственная работа ляжет на группу захвата. Ей предстоит проникнуть в здание…»

Из зоны леса в широкую полосу степи вышли, где утренний ветер сдув последние остатки тумана, волнами раскачивал высокий ковыль, способный, если лечь в него, скрыть человека от постороннего взгляда. Строчкой, след в след быстрым шагом двинулись по травяному морю в направлении далёкой возвышенности.

На фоне неба, степной курган, с незапамятных времён возвышавшийся здесь, казался пупом земли. Полчаса быстрой ходьбы и перед подножьем возвышенности, покрытой ковылём, Хильченков объявил «привал»:

–Десять минут отдыхаем. Плющ, ну-ка, глянем пошли, что день грядущий нам готовит.

Картина по ту сторону кургана, разведчику могла о многом сказать. Населённый пункт, находившийся вдалеке, был занят войсками противника. Но это-то невооружённым взглядом заметить можно. Константина, получившего воспитание по другую сторону не такой уж и далёкой границы, другое цепонуло. Местные реалии жизни.

«Естественно посёлок жилой. Вряд ли местные хозяйство бросят. Менталитет не тот, чтоб всё бросить и уйти. Да и куда? А ещё, зачем? Здесь, на этой земле, всё как в Гражданскую. Где свои? Где чужие? Да и кто свой для них? Сегодня одни, завтра другие, а послезавтра может банда новоявленного батьки Махно на огонёк наведается. Здесь ведь самые настоящие русские проживают, которые в силу причин, забыли, что они русские. Малороссы, не западенцы. Это те привыкли жить в отрыве от собственного государства, подчиняясь чужим властителям в Варшаве или Вене. Традиций величия собственной державы у них нет. Как и вообще любых имперских традиций. Эти, что здесь, тоже не просты. Понятие «Родина» подменили словом «батькивщина», то есть, что «возле батьков» – родителей. Родимая хата, огород, село… Село, а называется оно Пришиба».

– Жовтневое. – Будто подслушал мысли командира, произнёс Плющ, лежавший в высокой траве, рядом с Хильченковым, в миниатюрный бинокль рассматривавший строения, технику и немногочисленных военных вдалеке, по причине раннего времени по движениям напоминавших сонных тараканов.

– Не Пришиба разве?

– Пришиба правей будет. Километрах в трёх, вон за теми садками…

Рукой указал.

– …Командир, нам бы всем побыстрей к домам притулиться, селение по краю обойти. – Посоветовал боец, приданный вместе с Удавом на один «рейс». – Оно конечно утро, но кто знает? Бандерлоги могут ведь беспилотник в небо поднять, и не один, а мы здесь, как на ладони.