– Плющ, ты что, из местных, что ли?

– Да. Село Сулиговка, Изюмского района. Катран нас с Удавом не зря тебе отдал, мы эти места хорошо знаем. Сейчас самое время по верхней кромке Жовтневэ обогнуть, через реку перейти, а там некоторое время вдоль неё, по береговым зарослям пробежаться. Считай, к месту и выйдем.

– Считай? Значит, нам ещё и на другой берег переправляться придётся.

– Угу. Не здесь, так дальше. Всё равно придётся. Но Балаклейка не Донец. Сама по себе мелкая и не широкая, да и дождей давно не было. Обмелела. Без проблем пройдём.

– Это да. Так… – оглянулся за спину, тихо скомандовал. – Подъём! Выходим!

Пустив вперёд, всё того же Плюща, группа рванула, будто в мирное время стандартную пятикилометровку приезжей комиссии на время сдавала. Чуть погодя пришлось пересечь пересохший за лето, но достаточно глубокий ручей, через который был переброшен бревенчатый мостик.

Естественно на мосток никто из группы даже не дёрнулся. Стороной обошли. Незаметно прокрались через колючую поросль полосы тернового кустарника, выбрались на узкий просёлок. Друг за другом пошли вдоль обочины, с осторожностью поглядывая на высокий забор на противоположной стороне дороги. Населённый пункт уже вовсю просыпался. Слышались людские голоса, голоса подаваемые хозяйской живностью, звуки мельтешения на земельных участках. И не поймёшь сразу, то ли это посёлок, то ли село. На деревеньку не похоже, уж слишком большой населённый пункт. В этих местах всё такое. Всё под боком друг от друга и перенаселено.

При переходе наезженной широкой дороги Плющ, проводником выступая, издали опустил руку вниз, кулаком по горизонтали туда-сюда подвигал, отпальцовывая, быть повнимательнее и дорогу переходить с осторожностью. Она хоть и просёлком накатана, но широкая и вполне может издалека просматриваться. Как в воду глядел!..

Услышав нарастающий и близящийся рокот автомобильного мотора, Костя поспешно ладонь вертикально, пальцами вверх выставил, и направление движения группе в сторону терновника отпальцевал, и сам, протиснувшись через живую колючую изгородь, распластался за ней. Остальные последовали его примеру. Однако появившийся из переулка объект на представителя агрессивной украинской военщины не походил. Навстречу катил всего-навсего почтенный, ветхий, ушастый «Запорожец» белого цвета, а лицо водителя было старым и, несомненно, местным. Звук движка не только они заметили, на дорогу двое ВСУшников из одного из дворов вылезли. Глянули и скрылись. Значит бдят.

Пропустив колымагу, тоже выбрались. Пошагали дальше, а вскоре свернули в проулок, почти немедленно увидели стоявший в дыре штакетника танк Т-72, хохляцкий. Ох, и досталось ему. Покоцанный снарядами. Закопчённый. Ствол опущен. Одна «гусеница» распоясалась траками со средины дороги. Люки открыты. Чувствуется, изнутри выгорел, но экипаж, скорее всего, успел машину покинуть. Да тут, к бабке не ходи, рубиловка была.

Каждый из парней тщательно изучал обочину, дорогу и окрестности взглядом: не осталось ли предательских следов нерусей поблизости? Мины. Растяжки. Кто знает, может ещё что-то… Нет. Крупный гравий был цел, а следы… Следов и бытового мусора много оставлено. Такие следы смог бы различить даже старый добрый Соколиный Глаз, он же Зверобой, он же Натаниэль Бампо, таскавший на себе длинный карабин и одевавшийся в оленьи шкуры. Вон пустая тара от НАТОвских боеприпасов валяется. Временную позицию разворачивали. Грязные окровавленные бинты ветер под забор пристроил. Брошенная каска – наша. В смысле – советская.

– Через этот кут вполне незамеченными пройти сможем. – Пояснил Плющ. – В этой части села развалин и потухших пожарищ хватает, а значит люди отсюда ушли.

Частный сектор вблизи пестрил отметинами прилётов с той стороны.

– Согласен. – Хильченков определился. – Выводи группу.

Первый же двор встретил молчанием хозяев. Их не было. Ушли от греха подальше.

Вошли внутрь. Кроме искорёженных металлических ворот с облупившейся, а местами обгоревшей синей краской на разгромленном подворье, на брюхе лежала четвёрка «Жигулей», естественно без стёкол и выгоревшая дотла. Дальше красовались руины давно покинутого дома. Белёные стены покрылись густым слоем сажи, крыша провалилась, оконные стекла вылетели напрочь. Неподалеку, за отсыпанной жужелкой площадкой стоял развалившийся сарай. Снарядом и в него попасть умудрились. А вот погреб уцелел. На его внешней двери, в петлях, даже навесной замок присутствовал.

В тылу у противника основное правило – двигаться быстро. На открытых пространствах не задерживаться. Из точки «А» в точку «Б» – частенько по одному и броском, но не шуметь. Хотя бы по возможности. Не тупить, не отвлекаться. Ни каких разговоров. Жест все разговоры заменяет. А, потому что враг под боком! Вон, в непосредственной близости слышны мужской смех и своеобразный говор,.. Западенцы. Не любят они в развалинах квартировать. Комфорт любят. …рокот заведённых двигателей, а в воздухе запашок табачного дыма явно ощущается.

Опасный участок пробежали. Улицу, простреливаемую насквозь, пересекли.

– Коптер! – прошипел Удав, подтолкнув Сиониста в спину. – Прячемся. Быстро!

Как только далёкий звук, похожий на работу швейной машинки, расслышать и распознать смог?

Порскнули. Рассосались. Укрылись среди развалин дома, сарая, под деревьями, дырявым, честным словом выстоявшим навесом. Пауза напополам с ожиданием зависли в пространстве разрушенного двора, а уже секунд через десять сверху, с неба осуществила пролёт механическая стрекоза. Дрон-разведчик неторопливо обследовал село по квадратам. Ещё минута и он растворился в стороне соседней улицы.

– Уходим. – Прошептал командиру в самое ухо Плющ.

– Дрон?..

– В степь, к кургану повели, попутно подступы к селу осматривают. Так что, можно.

Сгруппировавшись, максимально понизив силуэт, пригнув, даже втянув голову, разведчики продолжили свой путь, некоторые участки приходилось проходить гуськом или на карачках, а то и вовсе проползать…

К речке вышли, по зарослям к более-менее узкому месту подобрались.

– Переходим?

– Да.

– Здесь могут наблюдательный пост выставить.

– Могут. Викинг, Шар. Вдоль речки пробегитесь, проверьте. Остальным ждать.

Группа без понуканий равномерно рассредоточилась по месту, залегла, стволами ощетинилась по секторам. Светловолосый атлет – Викинг по течению выдвинулся, Шар в противоположную сторону пошёл. Им и надо-то метров 400 обследовать.

Шаг с пятки на носок. Перенос массы тела только после того, как убедишься, что под подошвой ботинка ничего не захрустит, не зашелестит. Фоновый шум не в счёт!

Медленно?

Да. Но именно так ходить крайне бесшумно. Весьма узкая ниша и редко востребованный навык. Поэтому и умеют немногие. Большинству людей в погонах, при их работе, достаточно просто смотреть под ноги, и в опасных зонах, где может обнаружить, услышать противник: не болтать, не кашлять, умышленно не топтаться по сухим веткам и прочему мусору. Не прямо напролом и на сухую ветку, а осознавать момент – наступать мимо. Не спешить сверх меры, чтобы не влетать в подобные препятствия бесконтрольно. Заодно растяжки и мины будет легче замечать. Этого уже достаточно для базовой скрытности передвижения. Для диверса другой коленкор! В лесу он двигается долго и печально, но зато предельно тихо.

Оп-па-а! А это у нас кто?

Нет. Викинг не звук говора услышал, не дым сигаретный. Запах! Как говорится, сколько не стряхивай, а последние капли всегда в трусы падают. Вот и сейчас, лесной сквозняк донёс до обоняния запах людского пота. Что? У нерусей с помывкой проблемы? Или с постирушками? Викинг после стремительного перехода и сам-то амбре издавал, но чужое, оно сразу замечается сильней. Точно кто-то неподалёку окуклился. Только почему так тихо сидит? Профи? Вряд ли. В похожей обстановке, профи смердеть как бомж не будет. А потому, что профи.

Шаг с пятки на носок. Перенос массы. Шаг. Шаг. Чуть стороной обойти. Шаг… Аккуратно листву на ветках в сторону развёл. Проход дай боже натоптали. Сквозной. По всей полосе проходит, позволяет и на степь и на село со стороны, и на речку, если нужно, контроль направить.