За расчищенным пространством, укрытым лишь сверху шапками лиственной растительности, а ниже – не толстыми стволами деревьев, лишённых изнутри лесополосы ветвей, для лучшего обзора, прямо перед Викингом предстал широкий и обустроенный блиндаж с выставленным на бруствер в сторону степи пулемётом, типа немецого, ленточного MG. Но не это главное. В блиндаже находилось двое военных, которые наплевав на статьи и правила всех мировых уставов, безбожно дрыхли. Парни молодые, но уже не щенки с молоком на губах. Причём тот, что порыхлее лицом и потолще телом, не просто сопел. Привалившись спиной к земляной стенке, откинув голову назад, он открывши рот похрапывал.

Не успев относительно своей находки ничего решить, со стороны реки обострённый слух Викинга уловил тихий звук. Как раз проделанный проход и выступил его ретранслятором. Такое ощущение, что кто-то в воду камешек бросил.

Смежив ветви на кусту, назад отступил, но теперь поторапливался, а потому и шаг изменил. С носка на пятку, с перекатом через внешнюю сторону ступни. Опорной, до самого последнего момента, завершения шага, остаётся задняя нога. Передняя работает, как, своего рода, сапёрный щуп, тактильный сенсор и метла. Буквально в семи шагах периферийным зрением на стальную нитку в траве напоролся. Сразу понял, что его ожидало, зацепи он растяжку.

Перешагнул, но внимания не ослабил.

На фоне реки, гасившей своим течением большинство звуков, через «зелёную стену» растительности приметил, как неясная фигура отделилась от этой самой «стены», клацнув ременной «сбруей» на автомате, сделала несколько шагов к текучей воде. Обеими руками проведя несложную манипуляцию в районе паха, помочилась. Без сомнения, по манере облегчаться, существо принадлежало к мужскому полу.

«Ну и что с этим козлиной делать? – решал Викинг. – Утром на реке звуки перехода группы по любому услышит».

Тут ещё дежуривший на реке, решил свои вокальные данные продемонстрировать. Довольно громко забубнил песняка.

Викинг про себя чертыхнулся:

«Ну, всё! Сейчас тех двоих оболтусов поднимет!»

И, что? Ещё со времён Великой Отечественной известно – первый выстрел разведруппы, это начало её конца. Так ведь и они не мальчики для битья, и скорость передвижения у группы на высоком уровне. В конце концов и сам выстрел, кто услышит?

В боевой обстановке необходимо быстро принимать решения и действовать без промедления. Рука сама потянулась к кобуре на поясе. Выпрямился. Ноги на ширину плеч расставил. Зажатый обеими ладонями пистолет с навёрнутым глушителем, на вытянутых руках перед собой, стволом под срез каски и бронежилета проблемного неруся направил. Спусковой крючок потянул. Беззвучно выплюнув пулю, пистолет глухо затвором чавкнул, произвёл лёгкую отдачу. Естественно с семи метров точно в цель попал. Тело едва только заваливаться стало, когда Викинг на полоску берега из кустов скакнул. Чтоб не палиться шумом, поддержал покойника. Протащив его по воде, отправил в плаванье по течению. Вот, кажется и всё! Спящих трогать не стоит, они под сенью деревьев, если не будить, ещё долго проспят. По берегу быстрым, но скрадывающим шагом, к своим направился.

Была у Викинга одна мулька за душой. О ней никому не признавался. Узнает кто, если не на смех поднимет, то пальцем у виска точно покрутит. После тяжёлой контузии, с теми из своего рода, кто за кромку ушёл, беседы вёл. Причём на любые темы. Клиника! Вот и сейчас с дедами своими, «языками зацепился». Шёл, не ждал, не гадал, и момент вроде бы не самый удачный, а в башке голоса двух своих погибших на войне дедушек, которых и в глаза-то никогда не видел, прорезались:

«Внук, как дела?»

Зубами скрипнул.

– Нормально, вот с Украиной воюем.

«Вы там, в будущем, совсем что ли ипанулись? Они ж нам, русским, братья кровные?»

– Не норм всё. В этой войне не мы виноваты.

«Кто?»

– Да-а!.. Был такой, Хрущёв. Никита, сволочь, Сергеевич. Когда Великая Отечественная кончилась, он бандеровцам амнистию объявил и на родину спровадил. Ну а те уж не растерялись, вернулись и затаились на время. После развала СССР, из своих крысиных нор повылазили, и националистические идеи целому народу навязали. Сейчас два поколения готовы за такую национальную идею глотки драть и строем в Гейропу идти. По большому счёту, умные из их числа, уже там, а дураки на фронте против нас воюют…

– Викинг, ты с кем там шепчешься? – спросил из-за спины Бруно.

– Сам с собой.

– Берег проверил?

– Минус один. Однозначно бы услышал проход группы. Пришлось… – Доложился. – Короче, можно на ту сторону перебираться.

– Обалдуй! Не хватятся?

– Хватятся, но не скоро. Шар вернулся?

– У Шара чисто, только тебя и ждали.

Марш-бросок по пересечённой местности. Здесь и сейчас время не на деньги измеряется. Жизнь! Она дороже денег будет, а у гроба карманов нет, тем более у спецов, если в тылу врага гибнут, чаще всего даже гроба не бывает. Так что вперёд кони, финиш ещё далеко!

Короткий привал. Короткий сеанс связи. Снова бега. Бог миловал, к цели без происшествий проскользнули. Вот он Змиев. Не сказать, что как на ладони, но Удав подтвердил:

– Змиев.

Вечерело. В город группа не вошла. И Хильченков понял, что правильно сделал. Роту местного гарнизона озадачили проведением противодиверсионных мероприятий. Жители окраины молчали – да им и рассказывать-то нечего было. Но отделение бравых защитников нэньки-Украины это взбесило. Уроженцы Западной Украины, по традиции дедов, закололи штыками двоих мужчин, старика его же топором оприходовали, избили старую бабку, изнасиловали двух женщин, не успевших спрятаться, и прикончили весь запас найденного в одном из домов самогона. После всего содеянного, вернее, отработки боевой задачи, доблестные воины ВСУ, распевая песни про «смэричку» и «водограй», помаршировали по дороге вглубь населённого пункта. Сержант, шедший впереди, заметил на заборе кота и выпустил по нему очередь. Дальше… Под аккомпанемент беспорядочной стрельбы котяра испустил прощальный вопль и исчез за углом мазанки – целый и невредимый. Солдаты загоготали, расстреляли по окнам домов по улице всю обойму, после чего нестройной толпой двинулись дальше, напоминая стадо пьяных клоунов.

Основную часть группы Хильченков «отбил», дав возможность отдыха на целых четыре часа. Ребята не роботы, им отдохнуть нужно, успеют ещё упахаться. Удава и Плюща на разведку обстановки в городе отправил. Самому не до отдыха было – думы подмучивали, но в какой-то момент не чувствуя опасности и сам сном срубился.

Снилось мясо. Огромные, жаренные, источающие безумно вкусные ароматы, которые он ощущал физически, куски, плавающие в жиру, но источавшие кровь. Челюсти делали жевательные движения, он обжирался до предела и ни как не мог насытиться. Это было пыткой. Проснулся в холодном поту, при том, что посторонний взгляд заставил автомат с предохранителя отщёлкнуть.

– Думал уж, будить придётся.

Напротив Кости, привалившись спиной к соседнему дереву, сидел мужчина в камуфляжной одежде. Не признать в нём полковника, с которым в Центре подготовки общался, даже в темноте не проблемно было. А вот одеждой своей, полковник сейчас от его бойцов ничем не отличался.

– Велес?

– Узна-ал! Это хорошо. Чего встрепенулся? Твои спят и нам поговорить не помешают.

– О чём поговорить?

– О задании вашем. Вас ведь за американцем послали?

– Да.

– Ну вот. Наши интересы с командованием сходятся. Разница лишь в том, что американец живым тебе вовсе не нужен.

– Это как же?

– А так. Ну, притащите вы его. Сдадите начальству. Потом обязательно появится кто-то из вышестоящих руководителей, который на плечах погон не носит, и из каких-то своих политических раскладов не допустит, чтоб сам факт появления на Украине этого американца всплыл.

– Предательство?

– Можно и так сказать, а можно это слово переиначить. Поймёшь ли? Между исполнителями, то бишь, между теми кто на фронте, и высшим эшелоном власти в стране, существует прослойка. Их ещё агентами влияния называют. Это те, кто финансами заправляет, в кабинетах управленцев средней руки сидит, и прочая шелуха, у которой счета в обшорных зонах имеются, недвижимость в Европе и США, дети за кордоном либо учатся в престижных учебных заведениях, либо бизнес построили. Они до сих пор надеются, что вскоре всё на круги своя вернётся и будут дальше благоденствовать, потребляя блага России в свою пользу. Их много и просто так таких иждивенцев не вытравить. Вот они, всё что нужно забугорным хозяевам и сделают, даже приказа дожидаться не будут. Посчитают, что лишний бонус из-за бугра не помешает, и про них при случае вспомнят.