– Так сам вмешайся, ты же вроде бы как бог, и на защите земли русской стоишь!

– Не всё так просто. Особо вмешиваться мы права не имеем, а действуем через вас, наших полномочных представителей. Повлиять на власть предержащих негласный запрет с незапамятных времён имеется.

– Угу, вы как бы и не при чём, значит, а расплачиваться простым смертным приходится. – Возмутился Хильченков.

– Таковы правила игры, они даже на Чернобога распространяются. Он тоже, вот как сейчас в Киеве и здесь в Змиеве, через своих посланцев действует.

– Ага, только, как я понял, они у него как раз в высших эшелонах власти США и Европы заседают.

– Так уж получается. Там сейчас церковь Сатаны в почёте. Чернобог его личину на себя примерил и пользуется, а у нас на современной Руси РПЦ властвует, и наверх мне ходу нет, а поперёк установившихся законов и веры людской, мне не пойти. Смуты и без того хватает.

– Это всё, что мне сказать хотел?

– Не совсем. Рядом с американцем находится адепт Чернобога, и если на вашу основную цель мне в общем-то наплевать, я лишь поведал, как с ним распорядятся, то адепта обязательно зачистить нужно.

– Как я его узнаю?

– Узнаешь, поверь мне на слово. Он в ближнем круге американца состоит и за его тело перед своим наставником отвечает. Когда задачу выполнять будете, проявится. Обязательно проявится и программу свою исполнит. Вот тогда и твой выход предстоит. Сделаешь?

– Куда ж я денусь.

– Молодец! Бонус тебе за это. В свите амера невзрачный персонаж наличествует, Гудвином кличут. Фамилия его тебе без надобности, а вот поклажа, чёрный пластиковый чемодан, в самый раз пригодится. Притащишь баул к своим, глядишь орден заработаешь и за американца не так строго пожурят.

– Что в нём?

– Новейшая техническая разработка, компактная аппаратная искусственного интеллекта. Пентагон хочет опытным путём научить «железо» в чемодане, спланировать и осуществить масштабную военную операцию на поле боя. О! Твои посланцы возвращаются. И, да! Основные события в центре Змиева к десяти часам утра развернутся, так что советую поднимать бойцов и на исходные позиции выдвигаться. Пока солнце не взошло, помогу на местах освоиться.

Только сейчас Хильченков незначительный шум услышал. Велес исчез с глаз, словно и не было его рядом…

* * *

Город Змиев прижался к правому берегу Северского Донца, в месте впадения в него реки Мжа, которая в свою очередь делит город на две части. Правый берег крут, весь изрезан балками. Левый – пологий, с озёрами и старицами. Донец здесь широкий, с хорошими глубинами, течёт неторопливо, спокойно, и будто в зеркале отражается в нём 60-ти метровая снежно-белая Казачья гора, обрамлённая густым зелёным лесом… На противоположном берегу раскинулись сёла Задонецкое и Камплица. К городу примыкают населённые пункты Зидьки, Бутовка, Выришальный, Левковка, Чемужовка, считай пригород образовали.

Обстановка в городе напряжённая. Кажется, в самом воздухе войной искрит. В дневное время по улицам запросто не пройдёшь – именно к сегодняшнему дню начальство войск понагнало. На центральной площади бравые парни из националистического батальона в коробки построены, ожидают приезда того, на кого у русской ДРГ свои виды имеются. Даже на городских задворках людно. Но там воинского контингента поменьше, единственное что, так это танки и БМП бандерлоги впритирку с жилыми домами выставили. Непонятно, не то подступы к городу пасут, не то технику для наступления в единый кулак собирают и прячут. Городишко, так себе, даже по местным меркам мелкий. Под Москвой его бы и городом-то не назвали, большой ПГТ с городскими амбициями, да и только.

Вообще, десятком, даже обученных суперменов, на поверку являвшимися штрафниками, напасть на этот населённый пункт, развернуть в нём боевые действия, навязать своё видение боевой обстановки – адски тяжёлая, может даже непосильная задача. Особенно если сам город перенасыщен пехотными войсками, а на подступах к нему сосредоточены механизированные части, в которых и средства ПВО присутствуют. Вся надежда на то, что майор не подведёт и со своей стороны выполнит свою часть задуманного плана. Мирняк жалко, жители города ещё спят и не подозревают, чем для них это утро окажется. Мирное население ни для одних, ни для других в расчёт не берётся. Оно как придаток к общему фону войны выглядит. Что с него взять? Заложники. Только для русских они свои, для нерусей чужие, что позволит, если придётся, в полную силу применить и артиллерию…

Солнце взошло и день обещал быть погожим.

Оглушительный рёв громкоговорителей разорвал рассветную тишь. Кто-то надрывал глотку – вернее, глотки. Звучало заунывное хоровое пение. Мелодию паскудили ужасно, зато слова можно было разобрать:

«Ще нэ вмэрла у краины нэ…»

– Национальный гимн бандерлогов, кажись. – Прошептал Сион.

– Это не гимн! – Гай грязно выругался. – Это командирский маразм.

Хор в один момент смолк, чтоб через время, равное смене пластинки, воспроизвести новые звуки. Гай снова выругался. Музыкальное извращение было ни чем иным, как гимном Пиндостана.

– Что за хрень?

– Не кипишуй, Гай! – подбодрил коллегу Сион. – Это наши бывшие братья неруси громогласно заявляют: к черту русских. А также, осознанно или бессознательно, подчеркивают, что Украина и Штаты пхай-пхай. Братья на век! И связь эта, выражаясь языком последователей Адика Гитлера, иber alles. Превыше всего. Им даже мир во всём мире, нафиг не нужен.

Костя в отличии от того же Мишки Брука шутить был не расположен. Мысль, пришедшая в голову, проклюнулась пониманием чего-то большего, чем стёб в отношении бывших братьев по крови. Губы расплылись в улыбке, и он выдал на гора заключение утреннего концерта в стройных рядах ВСУ:

– Вьюноши, а кто мне точно скажет, за каким ляхом в этом богом забытом посёлке столько военного народа ни свет, ни зоря собрали и утреннюю дойку мозгов таким забористым джазом устраивают?

– Идиоты, потому что. – Сделал вывод Брук.

– Может и идиоты. – Согласился Хильченков. – Но воспитаны они по образу и подобию нашей, «непобедимой и легендарной», у которой в кровь въелось, начальство хлебом солью встречать, себя показать, ну и на людей посмотреть. А судя по прокрутке забугорного гимна, в гости местные армейские бонзы точно ожидают кого-то из-за океана. Значит с появлением нашего клиента на дезу не похоже. Что делать будем?

– Но ведь никто ещё не приехал.

– Когда приедет, если правильного решения не примем, поздно рыпаться будет. Всё парни, считай на охоту вышли, пора по номерам расходиться. Расстановка ясна всем? Средства связи проверены? Тогда двигаем.

Отступление третье

Утро началось со знакомства со сводками. Полковник Дибич ожидал чего-то подобного, но покидать насиженное место не торопился. Балаклея была уже в окружении. Под Купянском шли бои. Известно, что бойцы бригады, к которой по легенде он со своими людьми был приписан, перекрыли весь город.

Около 12-ти часов сумел переговорить с одним из офицеров, сумевшим выбраться из Балаклеи. Перехватил того на блокпосту. Он рассказал, что подразделения держатся, но настоятельно не рекомендовал ездить туда. Да, Дибичу туда и не нужно было. Для него сейчас самое главное дождаться новостей от штрафников. Спланированная операция сейчас только на них и держится, что полковника особо нервирует.

Пришла инфа о прорывах линии обороны в районе Гроховатки и в районе Сеньково. Туда тут же выдвинулись штурмовые подразделения 60-го ОМСБ «Ветераны». Они сумели блокировать в Гроховатке около 60-ти бойцов ВСУ вместе с техникой. В Сеньково блокировали мост через водохранилище, чтобы не пустить развёрнутые части ВСУ.

Дальше больше, из Купянска примчался офицер из армейцев. За тот короткий час, что был в бригаде, успел поведать, что по дороге он дважды держал бой с ВСУшниками, которые перекрыли дорогу между Купянском и Изюмом. Отбился и на изрешечённой пулями машине добрался до Изюма.