«Воздух».

По этой команде в широком коридоре прохода появились горничные, быстрым шагом разошлись в противоположные концы этажа, для проветривания настежь открыли окна на торцевых стенах, устроив тем самым форменный сквозняк, и тут же ретировались прочь. Одновременно с этим отключились все пассажирские лифты – это уж Виталий сработал. Помимо всего прочего в этот дневной час на крыше многоэтажки в полукилометре от гостиницы находились двое людей. Издали, по жестам, движениям и походке, можно было понять, что они мужского пола. Лиц не разобрать, но по одежде понятно – ремонтники по наряду ЖКХашной конторы работают. В общем, ничего особенного в их присутствии на крыше не наблюдалось.

В какой-то момент оба засуетились, забегали, потом всё же успокоились, остановились, а вскоре с крыши в небо поднялся рой дронов. Выровнялся, после чего взял направление и плотным «строем» полетел.

Под окнами гостиницы дроны какое-то время зависли на уровне восьмого этажа, продолжая на месте молотить лопастями пропеллеров.

Условно все квадрокоптеры делятся на три категории: игрушечные, любительские и профессиональные. Все они напоминает вертолёт, только в миниатюре. Первые обладают маленьким размером, вот они-то и роились у балкона восьмого этажа. Ещё миг и рой полным составом нырнул в открытое настежь окно.

Вместе с роем из десятка игрушек в гостиничный коридор влетел дрон средних размеров с камерой напоминающей глаз. Помимо этого под днищем у него закреплены два одноразовых ствола были, потому дополнительная функция выстрела к этой механической стрекозе прилагалась.

Охрана подопечного лица засуетилась не сразу. Даже то, что ни один из лифтов не спешил «встать» на этаж, подозрений не вызвало. Вот когда засекли стрекочущие в коридоре игрушки, «личники» натурально ощутили опасность исходившую от них. Своего шефа оттеснили к закрытым дверям одного из лифтов, взяли в плотную коробочку и окрысились стволами, а вскоре по подлетавшим механическим стрекозам открыли беспорядочный огонь.

На экране второго ноута Канашева возникла сетка прицела по типу «мил-дот», наложилась на изображение человека, за которым он уже сутки наблюдал посредствам видеокамер. Крест, размеченный рисками, остановился напротив лба американца.

Губы молодого айтишника отстранённо шептали:

– Сейчас. Сейчас. Так.

Указательным пальцем правой кисти, мышкой нанёс поправку и нажал на клавишу. Звука выстрела естественно не услышал, но на экранном изображении картинка дрогнула. Можно было увидеть вспышку, после которой лоб человека находившегося в коридоре, прикрываемого телами профессиональных бодигардов, обзавёлся незапланированной дырой. Мелкокалиберная пуля не отбросила тело, не припечатала к стене, вот только убить, убила.

Виталя удовлетворённо улыбнулся.

– Поди ж ты! От игровых стрелялок ничем и не отличается. Так, ну в целом нормально. – Сделал вывод состоявшийся киллер, ощущая себя командным игроком в интерактивной интернетовской игре. – Сейчас подкорректируем, и всё будет в ажуре.

Второй «клик» по клавише. Вспышка. И второй выстрел достиг цели. Телохранители осознав, что объект защиты мёртв, продолжали беспорядочно стрелять по мельтешащим под потолком дронам, один из выстрелов повредил разряженный дрон и изображение с него погасло. За то на втором мониторе картинка с видеокамер давала возможность наблюдать за происходящим. Мёртвого подопечного охранники за ноги – за руки потащили в сторону одного из пожарных выходов.

– Костя, уходи. – Канашев сообщил Хильченкову. – Объект зачищен.

– Кем? – вспылил Константин.

– Мною. Уходи.

Ответом ему русский отборный мат был.

А вот уйти ему не дали. Всё потому, что общая тревога всех этажей коснулась. То, что подопечный мёртв, ничего не значило.

Услышал за спиной:

– Стой, где стоишь. Медленно опусти на пол чемоданчик и подними руки.

Голос Виталика в наушнике прозвенел виноватой нотой:

– Прости Костя, переключиться не успел и видео с камер снять.

В ответ шёпот услышал:

– Мудак!

Хильченков послушно выполнил приказ, между делом смог краем глаза рассмотреть, кто такой строгий.

Двое. Надо думать, это те охранники, что на внешний контур охраны выставлялись.

– Вы чего, мужики? – проблеял.

Поднимаясь с наклона с поднятыми руками, успел повернуться лицом к ним.

– Тебе же русским языком сказали, не дёргайся. Непонятливый? Среди персонала тебя нет. Так, кто ты такой?

– Электрик. По вызову я.

– Электрика сегодня никто не вызывал. – Держа Костю на мушке и не собираясь опускать ствол направленный тому в лоб, крепкий парняга в костюме чёрного цвета и белой рубашке при галстуке обратился к напарнику. – Илья, проверь, что у него в чемодане.

Пресловутый Илья – одетый в одежду-блезнец, судя по всему, обладал меньшим опытом в профессии, это позволило Хильченкову в какой-то момент провести атаку на него, костяшками пальцев ударить в горло и перевести безвольное тело Ильи в разряд щита, прикрывшись ним от возможного выстрела. На удивление основной спец сразу не выстрелил. Нагло, в глаза ухмыльнувшись, спросил:

– Думаешь, самый умный?

Вправо-влево бросил взгляд, определился, что поблизости никого постороннего нет, два раза выстрелил напарнику в спину, и уж совсем непонятно почему, отбросил пистолет в сторону. Удивиться подобному идиотизму Костя не успел. От взгляда, кажется в сам мозг гвоздь вбившего, жаром в голову ударило, в глазах потемнело. Такое чувство, что давление скакнуло. Взвыть захотелось. Вопро Канашева…

– Костя, что это с ним?

…даже не услышал.

Не заорал. Сдержался. Сморгнул наваждение боли. Темнота задрожала, покрылась марью. Из этой мари, на месте слетевшего с катушек парня стояло сгорбленное, прямоходящее существо. В считанные секунды тьма развеялась вокруг него на манер накидки, ломтями падая на пол и тут же исчезая. А ведь и сейчас он человеком выглядел, хоть от прежнего вида, крепкого молодого мужчины, телохранителя заграничного гостя, даже следа не осталось.

– Костя, кто это такой? – визжал в наушник испуганный голос Канашева.

Перед Хильченковым стояла натуральная образина, которая в современных интерьерах гостиницы смотрелась чужеродным явлением. Пергаментная, покрытая язвами и бородавками кожа, полыхавшие краснотой зрачки глаз на лице. Скрюченные пальцы руки, в указующем жесте, подались к Константину.

– За смертью пришёл? – послышался булькающий шёпот из уст тварины.

Сознание погасло, но вновь вспыхнуло, с шелестом внушаемого слова:

– Умри.

Может и действительно умер бы. Уж так поплохело. Никогда такого не чувствовал! Показалось, скрюченные руки внутрь Костиной оболочки проникли, вцепились в душу и разорвать её в клочья попытались. Твари никакого пистолета не нужно, а уж тем более ножа… Ай, как же больно-то!

Последней мыслью было то, что вот он, последний миг жизни. Только что-то у твари не заладилось. Внутри Хильченкова будто рубильник включили. Так в тёмной комнате выключатель света при нажатии срабатывает.

Щёлк! Константин почувствовал. Нет! Не так. Он всё ясно, как днём видел. Его душа, которую растерзать пытались, сама в лохматого, большого медведя обратилась. С клыками и когтями. Обхватила тварь. Пастью в тонкую шею вгрызлась. Всего раз-то и рванула плоть, нарушая целостность оболочки захватчика, ну тот сразу и сдулся.

Отбился, значит. Но тут помимо воли и чувств, сама его душа взвопила:

– Велесе! Спасибо!

Ответ ждать не заставил, узнаваемыми нотками лёгкого сарказма прозвучал:

– Сочтёмся.

В себя пришёл. Увидел. Стоит он в коридоре перед грузовым лифтом, а под ногами у него давешний телохранитель американца с убиенным ним же напарником лежат. И надо отдать должное, вид у него нормальный, с тварью ничем не схожий. Тёмный костюмчик, ботиночки. Вот только на холёном лице ни кровинки. Явный трупак, но на белой рубашке и капли крови нет.

– Костя! Костя! – пытался докричаться Канашев.