– Алло?

– Виктор?

Песков, начальник службы охраны Голицера по голосу не узнал звонившего, человека который имел его особый номер телефона, и сейчас нагло воспользовался этим.

– Кто это?

– Владимир Мухин. Узнал?

«Какого чёрта, среди ночи, этому, потребовалось?» – подумал.

– Да. Что-то срочное, раз в такое время звонишь?

– Как сказать! На меня Хильченков по телефону вышел.

– То есть? – мозг в считанные секунды пришёл в осознанное состояние. – Он вроде бы погиб на СВО.

– Выходит, что нет. По голосу вполне жив и здравствует.

Какой-то момент Песков решил, что он всё ещё не проснулся.

– Жив, значит. Откуда звонил?

– Мои определили, район Новгорода, в два часа ночи.

– Нижнего?

– Нет, Великого.

Пальцами виски помассировал.

– Чего хотел? Про моего шефа спрашивал?

– Да. В основном про твоего. Не о моём же? Хотя вскользь и его коснулся. О здоровье поинтересовался.

– И всё?

– Я же ясно сказал.

– Жив-таки!.. Есть кто у тебя там?

– Откуда? У нас в Новгороде никаких интересов отродясь не было.

– Что делать думаешь? Он ведь, исходя из черт характера, не отстанет. И с чего он на тебя вышел?

Короткая пауза.

– Что делать, пока не знаю. А почему мне? Так ведь это я его на фирму сосватал.

– О'кэй, в чём проблема? Ну, поинтересовался. Ко мне какие претензии?

– Хильченков и твою фамилию упоминал, значит… твой босс тоже в колоде на сдачу расклада.

Молчание. Потом до Пескова дошло с кем, если что, всё же дело иметь придётся.

– Чёрт! – одним ёмким словом выругался безопасник.

– Что? Тоже забеспокоился? Вообще для нас обоих расклад не самый лучший на руки сдан. Есть нужда пообщаться, но не по телефону.

– Где встречаемся?

– Где обычно. Часа через три.

– Буду.

Он дал отбой на «трубу» и откинулся на подушку. Осень. На улице ночь и мерзко. Слушал шум дождя за окном, размышлял над тем, что по нормальному, ему давно можно бы было другому дела и беспокойную должность передать, а самому, где ни будь, в юго-восточной Азии пузо греть. Всех денег не заработать, ну а заработанного у господина Штокбанда, до конца жизни не потратить. Эх! Как бы из-за безумца, втемяшившего в голову мысль о мести, в штопор не сорваться. При этой своей мысли поёжился.

Как тепло и приятно в кровати, и как не хочется вставать. Сейчас всё, что угодно готов был отдать, лишь бы не думать ни о чём, не подниматься и ехать на встречу. А больше всего – не вспоминать о Хильченкове, которого по странной случайности не добили, потом упустили, а узнав о гибели, успокоились. Единственный прокол за всю его карьеру у подпольного олигарха. Прокол, выходит большой. Мальчишке полагалось давно лежать в могиле, а он имеет наглость по земле ходить, да ещё открыто обозначить своё воскрешение.

Песков встал и потянулся за одеждой, аккуратно сложенной на стуле у окна. Он был холостяком и аккуратистом всегда, кроме четырёх дней запоя в году. Но это личное и шефу о таком он даже не докладывал. Брал короткий отпуск и тупо пил в закрытой квартире.

Быстро оделся, посмотрел в окно. Бррр! Ночь и ливень. Покачал головой и прищёлкнул языком, чтоб умилостивить неведомых богов. На лифте спустился вниз, на подземную автостоянку.

Машина, за рулём которой он был сам, по пустым городским магистралям несла его в ночь. Не прошло и пары часов, как от элитного посёлка добрался до центра Москвы. Остановился у старого особняка, представителя до сталинской эпохи, обнесённого стеной лепного забора. Когда-то здание выкупили у городского муниципалитета под нужды фирм «однодневок», с уклоном на дороговизну и престиж, но так, чтоб не привязать к основным активам владельца холдинга. Времена давние и лихие были. Прошли. Впрочем, согласно вывеске,.. Она здесь и поныне к стене привёрнута. …за забором находится ЗАО «Альфа-С».

У калитки Пескова встретил сторож, молодой высокий парень, одетый в чёрную форму с надписью «Охрана» на спине. Узнал. Хотя начальство такого уровня видел не часто.

– Через час ко мне человек подъедет. – Сообщил. – Скажет, что его Песков ждёт. Проводишь в кабинет.

– Понял. Провожу. А..?

– Нет. Никаких документов не проверяешь, и вообще ни о чём не спрашиваешь.

– Понял.

– Вот и молодец. Уборщица часто убирается?

– Раз в неделю приходит. В офисе чисто. Вот только в ваш кабинет её не допускают. Наверное, пыльно там, вы ведь редко нас посещаете.

– Да-да. Пыль это хорошо.

На то, что у парняги при положительном взгляде начальства на пыль, брови на лоб полезли, Виктор Денисович внимания не обратил, да и темновато было, а тут ещё дождь моросит.

Дверь кабинета, расписавшись в книге вскрытия, своим ключом открыл. Включил настольную лампу. Кондиционер запустил, нагоняя тёплый воздух. Ожидая Мухина, размышлял над решением проблемы.

Владимира Мухина по старым понятиям можно было смело назвать двойным агентом. На Пескова тот стал работать почти два года назад. Присматривая за своим шефом и находясь на положении специалиста по особым поручениям, сливал информацию конкуренту, конкретно начальнику службы безопасности холдигна господина Голицера.

Песков с неудовольствием посмотрел на закрытую крышку ноутбука, стоявшего на столе. Да, пыли скопилось порядочно. Вот сегодня он задержится и если уборщицы не будет, заставит бездельников провести влажную уборку самостоятельно. Открыв экран, запустил комп. После того, как тот встал в рабочий режим, достал из кармана флешку. Вставил в гнездо. Открыл папку, в которой хранилось всё собранное «дело» на Хильченкова Константина Константиновича. Сам себе пробурчал под нос:

– А ведь чуть из архива безвозвратно в корзину не выбросил. Хорошо времени, обернуться и назад посмотреть, никогда не хватает.

Вчитывался. Анализировал и сам анализ ему не нравился. Исходя из многолетнего опыта работы в контрразведке, ещё до увольнения из «Конторы», по всем раскладам выходило, что нейтрализация доставившего много хлопот человечка не дёшево обойдётся. Бешенной собакой, сорвавшейся с поводка хозяина, его называть было бы большой глупостью. Сам себе на уме. Умный, расчётливый, а теперь, после смерти единственной сестры и пребывания на СВО, скорей всего ставший фаталистом. Противостояние с таким кадром можно сравнить с полётом на самолете, на борту которого оказался псих со взрывчаткой. Нет! Не псих, но со взрывчаткой. К окончательному выводу со словами пришёл:

– Ничего хорошего из твоего воскрешения не будет, это уж точно. Во всяком случае, мы постараемся свою оплошность исправить. – Заявил мрачно.

В дверь постучались и охранник пропустил внутрь Мухина, прикрыв за ним дверь.

– Тёмные пятна из личного дела Хильченкова пытаешься на свет вытянуть? – с порога предположил тот. – Не трудись. Особо ничего не найдёшь.

– Уже сам всё в памяти о «погибшем» освежил?

– Естественно. Первым делом.

– Пусто?

– Ни друзей, ни родственников. Недвижимость аннулирована. Рабочие контакты оборваны. О финансах и накоплениях ничего не известно. Со времени разговора с ним уже шесть часов прошло, так как он особо не торопился общаться, подозреваю, что в Новгороде его нет. Вполне вероятно, что Хильченков в Москве. Я посмотрел расписание вылетов. За прошедшее время три рейса успели приземлиться. Фамилия Хильченков в списках пассажиров не значится.

– Ну, он же не настолько отмороженный?

– Он?.. От Кости всего ожидать можно. Вот зачем он именно мне позвонил?

– Может, не знает…

– Всё он знает!

Какую-то секунду Владимиру очень, очень-очень захотелось, чтобы Хильченков на самом деле был бы мёртв.

В кармане плаща вдруг пропиликала мелодия мобильного телефона. Он вытащил трубку и ответил:

– Слушаю.

– Ты чем занимаешься? Спишь? Трахаешься?

Повышенный тон голоса позволил и Пескову слышать то, что произносит звонивший. Он удивлённо повёл бровями к верху лба. Мухин прикрыл ладонью трубку, одними губами произнёс: