Палий уже издали увидел начальство, к которому его вели. Статный офицер в звании подполковника распекал нерадивых подчинённых:

– Уроды! Как вас по-другому назвать можно? Зачем местных всех в селе постреляли? Сволочи! Вам бы только убивать и грабить! И кого теперь прикажете живым щитом выставлять? А? Не слышу?

Так уж получилось, до выхода подразделения, которым командовал подполковник СБУ Непыйвода, в район с беженцами и русскими военными, что пробирались к своим, там уже находилось чужое подразделение ВСУ. Те чуть ли не усиленным взводом деревню вторым заходом грабили. Чувствуя себя в относительной безопасности, украинские боевики без особых спецэффектов в центральной её части заякорились и не сразу захотели пойти в подчинение непонятно к кому и зачем. Видите ли, у них своё начальство! После муторной работы по зачистке населённого пункта от гражданского населения отдыхали и не совсем в адеквате были. Подполковник связался с кем нужно и взял под контроль эту шайку головорезов. Они как подсобный материал должны были пригодиться.

Подполковник отвлёкся от пропесочивания стоявших перед ним навытяжку жалких отбросов ТЦКашной блевотины и перевёл взгляд на развернувшиеся события у здания, в котором засели москали. Он не первый год воевал, а потому назубок выучил аксиому написанную кровью. Любое здание можно превратить в крепость, которая выпьет немало крови из штурмующих и заберет множество жизней.

Сейчас в частности происходило то, что подорвёт у начальства авторитет подполковника Непыйвода. Пленить живыми вряд ли кого удастся. Подъехавшая БМП начала из автоматической пушки разбирать сначала второй этаж здания, бить по окнам. Потом проделает это с первым и аут. Броня закончит работу, потом под её прикрытием к дому рванут штурмовики. Весь дом конечно прочешут, но живых вряд ли отыщут. Хотя не факт. Постройка старая, качественная. Что ни говори, умели раньше дома строить, ничего не скажешь… Выбивать их оттуда другим способом – долгая и сложная задача.

Не сразу переключился на лепет со стороны.

«О чём пытается вякать этот ущербный?»

– Пан полковник, так кто ж знал, что прикажут этих живьём захватывать? – оправдывался помятый на вид мужичёнка в затрапезной форме с погонами мастер-сержанта, которому по возрасту уже как минимум в капитанах ходить полагалось.

В октябре 20-го года был принят Закон №680-IX «О внесении изменений в некоторые законодательные акты Украины относительно воинских званий военнослужащих», произошло реформирование званий старшего сержантского и старшинского состава. Бывшие прапорщики были переаттестованы в штаб-сержанты, а старших прапорщиков переиначили в мастер-сержантов. Но тут как в математике, от перемены мест слагаемых сумма не изменяется. По существу мудель командовавший зачисткой и грабежом поселения, как был прапорюгой, так ним и остался. Отсюда все беды у Непыйводы и непонятки с этими уродами. Вон, умудрились на ровном месте даже танк потерять.

– Вот, пан полковник,.. – доложил подошедший боец офицеру. – Не то перебежчик, не то брэше. Каже, що офицер ВСУ.

Все взгляды присутствующих скрестились на непонятном пленнике, а тот в свою очередь понёс пургу о том, кто он на самом деле есть. Из кармана вытащил и предоставил документы подтверждающие личность. Вдруг в ступор впал и совершенно другим голосом проронил:

– Поздно! Он уже здесь!

Никто из присутствующих, что либо, понять и осмыслить не успел. Именно в этот самый момент голова подполковника спелым арбузом треснула. Быстрей всех как раз прапор, вернее теперь мастер-сержант сориентировался:

– Снайпер!

Но особо это ему не помогло, а вот Палия сориентировало, когда что-то брякнулось в траву между заваливающимся подполом, прапором и ним.

Граната!

Извернулся. Отпрыгнул. Как раскорячился и какие мышцы у тренированного годами тела сработали, сам не понял, но бахнуло, с силой в воздухе пронеслось над ним лежащим ниц, чем-то острым пропахав по спине. Горстями земля посыпалась сверху, попадая за шиворот и пылью набиваясь в глаза.

– А-а-а! – заревел, понимая, что жив остался.

Приподнял голову. С теми, кто рядом находился – всё! Лежит раскинувшись подпол. Ему, считай, два раза прилетело. Чуть ближе прапор. Это именно он собой Палия прикрыл. Вместо лица кровавая каша, опознать точно не смогут. Остальные осколки бронежилет поглотил. Чуть подальше ещё один офицер и боец, который Палия сюда и привёл.

Краем глаза зафиксировал несколько тёмных силуэтов, приближающихся к месту взрыва. Тянуться за выпавшим из рук бойца автоматом бесполезно и даже вредно для здоровья, которое и так подорвали гранатой. Притворился мёртвым.

Сработало! Мимо пробежали. Толи слишком торопились, толи внешний вид свежих трупаков внушал доверие, что правка не нужна.

Так, теперь нужно было о себе подумать, исправить ошибку тысячелетней давности. На смену смертному тело подхватилось с земли уже волею Чернобога. Он как зверь на охотничьей тропе потянул носом воздух, будто пытаясь по запаху определить расстояние и направление до жертвы. На самом деле этого ему точно не нужно было. Направление он уже знал, да и расстояние тоже. Непонятно каким образом выживший смертный на фоне остальных выделялся маркером души, за которую Чернобог у глупой бабы виру взял, да дело до конца не довёл. Теперь при нынешних реалиях силу свою, хоть и не в прежнем объёме, мог вернуть только если сам лично его прикончит, либо мысленно заставит сделать это кого другого, но обязательно принудив того действовать. Да-а! И нужно поторопиться. Неровён час сбежавший смертный погибнет от пули шальной, то он, Чернобог, так и останется здесь на правах заштатного духа, без возможности божественный статус вернуть.

С пояса покойного мастер-сержанта снял нож и, выбрав направление, пошёл к цели. Вокруг чёрт ногу сломит что творится. Стрельба. Беготня. Крики сразу на двух родственных языках. Силуэты падают, а Чернобог, по причине того, что в личине человека на правах бессильного беса, почти глохнет. Упал. Поднялся. Снова упал. Разобравшись в обстановке, вскочил и побежал. За спиной выстрелы. Впереди вырастает тёмная броня почему-то всеми покинутого бронетранспортёра. Втиснулся под днище, ощущая маркер присутствия цели.

Вот он, тот, кто ему нужен. Такого самому не просто убить будет. Кручёный! Рядом другой смертный, вот через него первую попытку он и сделает. Напрягся, волной направляя все силы воздействия на человека, ощущая, как его воля берёт под контроль мыслительный процесс реципиента.

«Давай же, червь! – преображая мыслеформу в нужное действие, с усилием пнул мозг человека. – Приставь ствол к спине соседа и выжми курок!»…

От брони и каменных плит упавшего и ещё стоявшего забора рикошетили пули, но Галл чётко и прицельно стрелял по хохлонацистам, имевшим на рукавах камуфляжа и касках опознавательный знак, в сумерках смотревшийся тёмными лентами. Рядом с ним Тихий, но тот больше на контроле при напарнике работал. Позади вторая «двойка». Они из состава группы Старого, Змеёныш – Орех. Разошлись – один влево, другой вправо, прикрывая их «двойку». Чуть правее разведчики «тройкой» подтягивались. Кого-то и левей майор отправил, но те на отдалении бой ведут, чтоб штурмовиков не обошли неруси. В свою очередь пришедшим на помощь диверсам окруженцы из основного корпуса молокозавода огнём помогают. А помощь, она как известно, лишней не бывает. Тем более БКа и у одних и у других на исходе. Что такое по 400 патронов на брата? Это 15 минут активного боя в обычных армейских частях, при условии «вижу – стреляю». Максимум можно растянуть на полчаса, дальше голод и просто положат, либо отходить. У бойцов ДРГ несколько другой расклад, но и им «голод» не в тему, а потому на первом этапе «зачистки» по-тихому сработали. Когда на второй перешли, нахрапом свою львиную долю чужих жизней брали.

В какое-то мгновение двигавшийся впереди Галл тормознулся. Будто лбом в невидимую стену упёрся. Оглянулся на Тихого. В глазах муть, а в сознании одна мысль пластинкой крутится: