– Ну, вот и вышел. – Последовал голос. – Оглянись.

«Велес!?»

Знакомый персонаж, о котором он уже и забывать помаленьку стал.

«Только почему я здесь? – подумал. – Куда лес подевался?»

Странно, наяву всё или плод воображения? Солнце жарит неимоверно. Вместо зелени прежнего леса синь неба над головой, под ногами раскалённая сковорода с песком. Кажется, воздух плавится. Вокруг никого и ничего, только он и Велес. Голова болит и пить хочется. От жары наверно? А ведь болеть ничего не должно, и жажда не должна мучить. Во рту сухо так, что ощущаешь, как язык по наждаку елозит.

Велес присев прямо на песок, заглянул в глаза. Сочувственно спросил:

– Что, так хреново?

Скрывать не стал, оно ведь и без ответа видно. Просто сказал:

– Да.

– Остаточные явления. – Хмыкнул. – Ничего, сейчас отпустит.

Кажется, бровью не повёл, и ведь действительно отпустило. Голова болеть перестала, и пить уже не так сильно хотелось, а потому мыслить Хильченков более трезво стал.

– Т-ты? – с удивлением произнёс. – Снова ты, отче? У нас ведь уговор был!..

– И я его держал честно. – Улыбнувшись, ответил прославленный в легендах седой муж. – Почитай год в твою жизнь не вмешивался.

– Ну, так зачем?..

– Сейчас зачем влез? Всё просто. Глянь, что покажу!

У Кости зрение пропало, но тут же появилось снова. Увидел себя со стороны, окровавленным и лежащим рядом с мёртвым Волнорезом. Мало того! У их тел стояли двое чужих военных, о чём-то базаря. Один из них носком армейского ботинка потыкал Костю в безвольную голову, подобно футбольному мячу.

Костя обиделся не на шутку. Разозлился.

– Ты что творишь, вошь лобковая! – проорал.

Сволочь ВСУшная не услышал, но тыкать голову ногой перестал. Дальше видение исчезло, и Хильченков снова оказался в пустыне, сидящим рядом со славянским божком.

– Понял теперь? – усмехнулся Велес.

– Это всё?!

Понять не сложно, о чём спросил.

– Почти.

– Это как?

– Нужен, потому что. Я тебя почти год не трогал. И чего ты добился один? Два раза ранен был. Повезло, что легко. Навоевался, по самое не могу. До тошнотиков наверно? А результат? Ты сейчас в той же точке, откуда начинал. Снова рядом Аверин, и снова ты в группе спецназа, разве что не в штрафной. Бей, круши, взрывай! Настоящего дела-то нет. Настоящей силы нет. Бултыхаешься, как… как лягушка в молоке.

– Сила есть, тут ты не прав.

– Так ведь не столько её, сколько я предложить могу. Знаешь, как оно испокон веков происходит? Ты черпаешь силу, призывая старых богов,.. То есть нас. …а они, отвечая на твой призыв, получают силу от тебя. И так по кругу.

– Сам же рассказывал, будто старые боги сейчас либо спят, либо умерли давно.

– Ну, говорил! Так ведь и их души-то никуда не делись. Пока есть на земле те, кто верит в них – не исчезнут они. Спят пока непробудным сном. Но придёт время – проснутся и обретут былую силу. Нужно лишь призывать их, говорить о них, добрым словом вспоминать и верить в них, и всё будет. Тогда и они силу обретут, и помогут на пути ратном. Если доживёшь, конечно.

– Ладно, комиссар! – Константин покривил рот в сарказме. – Чего ты от меня опять хочешь? Насколько понял, я там, – пальцем в песок потыкал, – убитым лежу.

Старик ухмыльнулся. Произнёс:

– У кошки девять жизней, но ты не кошка. Я тебя два раза, считай, назад возвращал. Последний раз остался. Это если сговоримся… Чего хочу? Всё того же, что и прежде. Только приз для нас обоих солидный будет. Не забыл, кто тебя первый раз к гибели подводил?

– Не забыл.

– Так вот есть возможность за всё виру взять. Помнишь, я тебе о Чернобоге рассказывал? У него есть оборотнические способности, но определённый облик, которому он отдавал бы предпочтение, неизвестен даже мне. Василиск, змея, ворон и, собственно, человек. Причём любого возраста человек. Впрочем, в любом облике он одинаково плохо переносит солнечный свет, что является его слабостью, без этого он ничем не уступал бы воям Сварги. Обладая серьёзными магическими способностями и огромной физической силой, а в прошлом, ещё тысячу лет назад, также и воинством, представленным тёмными духами подземного мира, он являлся, да и по сей день является опасным противником для ясуней, не случайно во время Изначальной битвы его удалось сокрушить только общими усилиями всех богов-воинов Прави. Думали, победили зло в чистом виде! Ан, нет. Исхитрился. Как вырвался, одному Перуну известно. Он же за ним в погоню и бросился.

– Догнал?

– Оба в небытие канули. Вот тогда-то по Днепру князь киевский Перуновых дубовых кумиров пустил. Я-то думал всё! Нет больше Перуна, и Чернобога не стало. Но я-то остался, а через добрые сотни лет подметил, вроде как Чернобог за океаном всплыл. Уж очень методы захвата территории на дальнем континенте схожи были, но хода мне туда нет и по сей день. Чужая земля силу высасывает как пылесос. На поверку не угадал.

– А как же?..

– Там свои боги порезвились. Но им к нам тоже пробиться не получается. Вот они через своих эмиссаров норов показывают. Всё, что творится здесь, оттуда начало берёт.

– Тогда Чернобога выходит нет?

– В том-то и дело, что есть. Проявился гадёныш.

– А Перун?

– Пока не знаю. С тех далёких пор ни того, ни другого воочию никто не зрел и не чувствовал. Одни отголоски былой силы по миру потомственными магами ощущались. Сколько я сил прикладывал, чтоб отгадку найти, а половина её здесь, в Курской земле хранилась. Не знаю как, но Перун Чернобога в зеркало заточил, а тот только совсем недавно освободиться смог, но силы в нём мало… Отчасти в этом и твоя вина есть.

– Это как? Я-то здесь каким боком?

– Если современным языком выразиться, то взятые на себя обязательства Чернобог выполнить не смог. Ты жив и благоденствуешь, и пока он из живого тела твою душу не выгонит, доступ к прежней силе не получит. На уровне мелкого беса в чужом теле существовать будет… И то не во всяком.

Улыбнулся.

– Вот и получается, в сложившемся процессе оба вы лица заинтересованные. Он тебя по любому искать станет. Я предлагаю найти его тебе. Ну а уж я рядом буду.

– На живца значит, взять конкурента хочешь?

Велес руками развёл.

– Ну а по другому, как? Предложи что-то сам.

Хильченков подумав, решил:

– Ладно, будь по-твоему. Я в деле.

– Слово сказано.

Хильченков опомниться не успел, когда его с жаркой сковородки песка под ногами в реальность выбросило. В голове просветление случилось. Будто из грязной воды на поверхность всплыл. Почувствовал физическую боль, что тело излучало, и эту боль из ран высасывало из него в пространство. Скосил взгляд на рану. Рваный рукав куртки, обильно испачканный кровью, заставил поморщиться. Пошевелил раненой рукой. Действует. Место в районе повреждения ткани ощупал, пальцами нащупал заживший шрам. Проявившийся слух донёс звуки далёкой стрельбы и близкие шорохи присутствия посторонних рядом. Успел отметить, как шагах в пяти мимо него гуськом одетые в камуфляж люди прошли, перебрасываясь словами на английском языке. На двоих лежащих убитых русских внимания они уже не обращали, даже на оружие не позарились. Оно кстати искуроченым было. Всё погнуто с многочисленными вмятинами. Теперь ясно, почему не прибрали. Дыхание затаил, взглядом провожая спины противников.

«Три, четыре, пять, шесть». – Сосчитал.

Ушли.

Выдохнул. Внимание на себя родного переключил. Ощупал ноги. Материя на штанинах порвана, от крови мокрая ещё, а конечности целы, только кожа через прорехи пестрит свежими шрамами. Шлем на земле валяется, на волосах кровушка запечься не успела, а вот за ухом отметину нащупал.

«Н-да! Знатно попятнали». – Отметил.

Ко всему прочему слабость ощутил. Но это по сравнению с тем, на что рассчитывал, мелочи жизни. Значит, пора выбираться и разыскать своих.

Приподнялся на коленях. Пальцами веки на открытых глазах Волнореза прикрыл.

– Прощай, брат. – Прошептал, сейчас о живых надо думать.