Из дверей общаги, светя голым торсом, стали выходить заспанные офицеры, в его отсутствии прибывшие к новому месту службы именно к нему подразделение.

– Спустились. В шеренгу стали! – распорядился чуть отставший Галл. – Шевелимся, барышни…

Бурчащие, недовольные молодцы, завидев неизвестного офицера, званием явно старше разбудившего их старлея, спустившись со ступеней, шеренгой перед ним встали.

Аверин не меняя позиции, присмотрелся к лицам. Отметил про себя:

«Пацаны совсем!»

Не дожидаясь, что кто-то из приумолкших парней, рассматривающих его с любопытством детской непосредственности, рот откроет, представился:

– Я майор Аверин, в подразделение которому вы, может по глупости или недоразумению умудрились попасть. Знаю, что каждый из вас рапорт на перевод в зону СВО писал, но верхнее начальство по-своему распорядилось. Не нам его судить, так что, добро пожаловать в спецназ ГРУ. Ну, а теперь коротко представьтесь, чтоб я воочию по лицам, кто есть кто понял.

– Нансен Александр. Лейтенант. На старом месте, командир мотострелкового взвода. – Доложил первым стоящий на правом фланге строя подтянутый крепыш, с татуировкой кобры развернувшей капюшон, на плече.

Увидав татушку Аверин не смог удержаться, выразил словом наличие набитого на коже рисунка:

– Эк вас угораздило, товарищ лейтенант! С чего только зверюгу на тело набил?

Ничуть не смутившись, лейтенант бодро ответил:

– Ошибка молодости!

– А сколько вам лет?

– Двадцать три.

– Ну-ну!

Перевёл взгляд на соседа Нансена, встретился с ним глазами, подбородком повёл, дав понять, что внимательно слушает. Тот всё понял, представился:

– Лейтенант Козырев. Павел. Армейский спецназ. Разведка.

Аверин кивнул, перевёл взгляд на следующего.

– Василий Морозов. Прапорщик ВДВ. Снайпер.

Майор с интересом оглядел высокого, худого, голубоглазого прапорщика. Перевёл внимание на крепыша с кондициями под стать Санте, но моложе возрастом.

– Парамонов Василий. Прапорщик. Воздушно-десантные войска. Могу быть пулемётчиком.

Санта, стоящий чуть в стороне от строя, удовлетворённо крякнул. Сам он с Парамоновым на этот счёт ещё не говорил. Чувствовалось, что появление коллеги в подразделении ему нравится.

– Старший лейтенант запаса Лопатин. Виктор Сергеевич…

Имя отчество товарищ произнёс уверенно, будто привычка к такому представлению сказывалась. Да он и возрастом явно старше остальных был.

– …Медик. Врач общей практики.

«Понятно». – Аверин улыбнулся, дополнил сказанное:

– Уже не в запасе. Уже официально на службу призван.

Ко всем обратился:

– Значит так, господа-товарищи, для начала глянем, что вы собой на физическом плане представляете, потом в профессиональном. Так сказать познакомимся. Сейчас утро, вот с пятикилометровой пробежки и начнём. На пра-во! Галл с Сантой в замыкании… За мной бегом м-марш!

У Шуфутинского песня про левый берег Дона есть, но это больше о Ростове. Центр спецназа на правом берегу окуклился и от города он на приличном расстоянии свои щупальца раскинул. Оно и понятно, здесь не паркетные шаркуны обитают, им и пострелять и побегать нужно, техникой порулить и прочей специализированной деятельностью позаниматься. Короче, весело здесь всегда, и в палящий зной и в слякоть с разверзнутыми хлябями, и в снежной карусели. Э-хэ-хэ! На правом берегу городского предела, но далеко отсюда, жизнь сверкает и бурлит. Из ресторанов и кафе льётся громкая музыка-музыка-музыка, дети носятся по фонтанам. Куда взгляд не кинь, всюду архитектурная идиллия, от которой кроме эстетического наслаждения никакого негатива не жди. Сейчас летняя пора, солнце неимоверно жарит, так вот там всегда найдётся место, где можно спрятаться от палящих лучей его. Здесь всё по-другому. На полевых выходах жизнь тоже ключом бьёт, вот только в основном большим гаечным и по голове, по голове.

По выжженной солнцем степи, прислонившейся к Дону, по натоптанной тропинке, тяжело дыша, бежит по пояс оголённая группа. Бежит она уж явно не пять заявленных километров. О-хо-хо! Пять давно за спиной остались. Бегут, умирают, но держатся, лишь шепотки под ноги ложатся, да улыбки двоих замыкающих строй загорелых до черноты мужиков, шире становятся:

– Т-тараканьи бега!

– Озверел нач-чальник. Как будто на первый курс попал.

А позади голос с подколом:

– Чего, десантура, сдох что-ли? Подтянись-подтянись!

Вот такая сермяжная правда жизни получается. Думаешь, что орёл, хочется всему миру доказать, что сам в этой жизни чего-то, да стоишь. А когда тебя майор, старпёр и беспредельщик, в оборот берёт, понимаешь. Вот тут и есть главная ошибка. Молодой. Горячий. Может потому в спецназе претендента на высокое звание бойца специального назначения и называют «драконом»? Не по делу бегает, суетится. Пар из ушей, огонь из пасти. К чему?.. Ф-фух! Ведь никому и не страшно совсем. На орла не похож, в лучшем случае воробей, которого и в хвост и в гриву до седьмого пота гонять нужно, к традициям приобщать, боем крестить. Это ведь только потом, с жизненным опытом и мудрость какая-никакая ненавязчиво проявится. Умение. Навык. Молодости ведь невдомёк, что основной метод, оказывающий положительное влияние на подготовку боевой группы, является максимально жёсткий, бескомпромиссный, реалистичный и профессиональный тренинг. Постоянные тренировки в предельно реалистичной обстановке, изучение мат. части, а также полезной документации, дадут бойцам те необходимые понимания, навыки и умения, что, несомненно, увеличат их шансы на выживание.

Огрызнулся:

– Иди ты…. Ну нельзя же так сразу. Я с год, наверное, так не бегал.

– Оно на паркете где побегаешь? Конечно нельзя…. Надо!

Аверин довёл всех в усмерть вымотанных до мини спортгородка за общагой. Скомандовал:

– Шагом. Зарядка пять минут. На своё усмотрение. Не маленькие. Потом душ и завтрак. Жду вас в 9 часов, в полевой форме одежды, в канцелярии.

От желторотиков отошли, Галл вопрос задал:

– Ну, как?

– Думал, хуже будет. Ты из наших, каждому няньку подбери.

– Понял, сделаем.

Санта своё слово вставил:

– Командир, я Парамонова себе заберу. Позволишь? Всё же потенциальный пулемётчик.

– Бери. Всё. Расходимся. К девяти все в расположении быть должны.

– Будут.

«Местный народец» встретил отца-командира радостными приветствиями, но без подобострастья и какого либо панибратства. Тут много факторов роль играло. Основной в боевом братстве заключался. А ещё само подразделение у Аверина особым было. Его он по крупицам сам собирал, от того СС негласно их всех колхозниками называл. Потому как – колхоз дело добровольное. Люди к Аверину все на добровольных началах пришли, все воевали, все ранениями и орденами отмечены.

Первичная беседа с «молодыми» много времени не заняла. Пару прописных истин на гора выдал:

– …Задача любой группы состоит в том, чтобы максимально эффективно выполнить поставленное перед ней задание и, к своим выйти с наименьшими потерями. Самая малая и в то же время надёжная боевая тактическая единица – это тройка бойцов. В отдельных случаях, при том же недостатке людей, группа разбивается на двойки, а при избытке бойцов она делится на тактические четвёрки. Преимущества двоек в их повышенной маневренности и компактности при работе в помещениях, а недостаток в уязвимости и малой эффективности при встрече с многочисленным противником. – Объяснял Аверин – Преимущество четвёрок в большей огневой мощи и в безопасности самой группы в случае её перемещения, а недостаток в манёвренности и слаженности командной работы. Тактическая группа, состоящая из трёх человек, закономерно унаследует, как положительные, так и отрицательные качества тактических групп состоящих из двоек и четвёрок… Сейчас из канцелярии выйдите и старший лейтенант Бурков определит вам наставников. На первом этапе обучения это и будут ваши двойки…

Только так! И никак иначе. Одним из важных факторов является «притирание» бойцов. Для этого командир группы должен выявить подходящих друг к другу организмов и создать из них боевые единицы, состоящие от двух до четырёх бойцов. При этом уже на ранних этапах формирования малых групп, необходимо выявить тех, кто не способен работать в команде, так как именно они будут мешать слаженной работе группы. Таким бойцам следует сразу объяснить – где их место и то, что они должны чётко работать в связке со своей группой. В противном случае, участие таких бойцов – одиночек, которые сами себе на уме, в операциях недопустимо!