Звонок стационарного телефона отвлёк от инструктажа:

– Слушаю, Аверин!

Голос дежурного по части поставил майора в ступор. Капитан Таранцев сообщил:

– Лёха, там на КПП посторонний военный тебя добивается. Передайте, говорит, майору Аверину, что здесь Сникерс. Он бы ещё Баунти или Твиксом назвался.

– Где он сейчас?

– Перед КПП так и стоит. А куда его ещё? Я вообще в прострации, что он тебя нашёл.

– Лёня, пусть твой КППешник выйдет и скажет, что сейчас подойду.

– Даже так! Кто он, этот Сникерс?

– Наш человек.

– Понял, передам.

Всё это время «молодое пополнение» стояли и уши грели. Галл тоже интерес проявил:

– Командир, что-то про Сникерса я первый раз слышу.

– Валера, это тот кадр, который летом 23-го наши задницы вытаскивал, когда мы в богом забытом посёлке Липовцы, готовились богу душу подороже продать. Всё, занимайся пополнением, а я на КПП.

Прапорщик Недогреев, дежуривший по КПП, в Центре числился в подразделении обеспечения. На боевые не выезжал, но ему и не нужно. Человек на своём месте, при деле, и своё дело знал идеально. Сам уже не мальчик, мужчина в возрасте и… в теле. Не то, чтоб толстый, но ожирением третьей степени обладал. Стороннему взгляду не всегда и заметно, вот только летом мужик страдал. Невыносимая жара, как назойливая муха постоянно напоминала о себе прапорщику. От духоты спасался, сидя у обезумевшего кондиционера, лишь в окно дежурки поглядывал на необычную для такого места ситуацию. Посторонние у КПП большая редкость. Как говорится, чужие здесь не ходят. Ростов хоть и под боком, да вот только Центр, настоящий медвежий угол.

Пулей проскочивший мимо майор Аверин, пропеллером раскрутив входную вертушку, чуть не снеся её к чёртовой матери, выбежал за пределы служебного периметра и тут же встал напротив ожидавшего его чужака в военной форме, как вкопанный в землю столб.

«Чего это он?» – потерялся в размышлениях прапор.

А Аверин…

Встреча двух людей. Встреча двух судеб. Они небыли старыми друзьями, знакомыми их тоже назвать можно было с натяжкой. Столкнулись когда-то на жизненном пути и разошлись. Теперь вот снова встретились. В первые минуты смотрели друг другу в глаза и молчали. Пожали руки.

На душе у Алексея отчего-то вдруг стало грустно и радостно.

«Нашёлся!»

– Костя…

– Никак нет, товарищ майор. Александр Тихонович Львов, старшина запаса.

– Что так?

– Так уж вышло. Ты звал, я приехал. Если брать будешь, бери, какой есть. – Хильченков улыбнулся. – Все документы в порядке, любую проверку пройдут. Нет, так я тихо, без обид уйду.

– Нигде на прежнем месте не накосячил?

– Нет. Годовой контракт отпахал. Имею орден Мужества и медаль за отвагу. Всё настоящее, своим горбом заработанное.

– Добро! Идём. К командиру тебя поведу, он мужик правильный, поймёт.

– Может не стоит с плеча рубить?

– Да я тебя через него искал, только ты скользкий как угорь. Идём. Всё решим.

Сразу на территорию части пройти не удалось. Препятствие в виде прапорщика Недогреева стеной встало.

– Това-арищ майор!.. Пропуск!

– Фомич!.. Ну, т-ты и буквоед!..

– Положено так! – прапор красноречиво развёл руками, типа, дружба дружбой, а служба службой.

Звонок полковнику Фадееву снял все проблемы…

Закрутились-завертелись колёсики в военно-чиновном механизме приёмки человека на работу в организацию имеющую определённый профиль деятельности. Тут и Аверин мало чем помочь мог. Доморощенные военные чиновники после общения с командиром части приняли все имеющиеся на руках документы, заставили накрапать десятка полтора бумаг с личной подписью, заверенные полковником Фадеевым. Беседа с «молчи-молчи», у которого часть числилась в подопечных, особо не напрягла. А потому, что Хильченкову и не с такими зубрами дела иметь приходилось, этот же майор, по сравнению с ними, пацан. Ему ещё расти и расти над собой.

С пятерыми новичками, к которым в подразделении его прикрепили, уже вечером познакомился. Желторотики. Добровольцы, решившие в тяжёлое для Родины время долг свой ей отдать. Всё правильно. Молодцы! Только ведь в такой части, как эта уже подготовленные бойцы должны быть. Хотя бы полгода повоевавшие. Понявшие суть войны.

На улицу вышел, когда темнеть начало, а в тёплом, застойном воздухе кружилась мошкара, и в кронах немногих деревьев и кустах, на манер лесопилки звенели цикады, звук которых был острым, резким и напрягал слух.

– До общаги твои новые сослуживцы проводят. – Объяснил Аверин. – Указание на размещение дано, а мне ещё к Фадееву зайти нужно. Завтра к девяти подходи.

Это любому стороннему человеку, никаким боком не связанному с армией, трудно привыкать к устоявшемуся быту, адаптироваться в условиях армейского общежития. Любому, но не такому, как Хильченков, который успел пройти горнило казармы, выездов в командировки и войну. Только на порог зашёл, сразу попал под юрисдикцию коменданта общежития Виктории Андреевны Даманской. Уж что там этой мудрой женщине Аверин напел о нём, тайна за семью печатями, но разместила его в одноместный номер на первом этаже общежития. Красота! Это несмотря на спартанскую обстановку. Кровать, стол, тумбочка, шкаф. Особый предмет уважения к жильцу – холодильник «Бирюса», которому уже 100 лет в обед будет. Но всё же он есть.

Однако устал за день. Сходил в душ и отрубился.

Услышав стук в дверь, кинул взгляд на часы,.. «Кому это в такую рань неймётся?» …потому даже не почесался. Второй день здесь и вряд ли что-то неординарное случиться могло, тем более, на замок он дверь не запирал, и если в неё не полный дурак стучится, вполне допетрит толкнуть от себя и войти.

Как раз тот, кто стучался, под категорию «дурак» не попал. Дверь со скрипом приоткрылась, в образовавшийся проём протиснулось тело одного из соседей, с которыми вчера имел честь познакомиться. Позвал:

– Старшина, ты часом не очешуел? Все уже на зарядку собрались. Тебе особое приглашение нужно? Майор проведение утренней зарядки нами, под контролем держит. Смотри, нарвёшься!

Недовольно откликнулся, всё же голос не повышая:

– Слышь, лейтенант, закрой дверь с той стороны. С майором, я как ни будь сам разберусь.

Дальше? Дальше, день за днём покатились рабочие будни, похожие один на другой…

Аверин встал перед строем подразделения, полностью экипированного, как на боевой выход. В строю стояло тридцать один человек. Окинул оценивающим взглядом каждого, потом обратился персонально к новичкам:

– Сегодня и каждый день, заниматься мы будем преимущественно тремя вещами: стрельба, физическая подготовка, рукопашный бой. Так как вы практически должны это всё уже уметь, задача значительно облегчается. Надо отточить то, что вы хорошо умеете, и вспомнить то, что успели забыть. Кроме того, поупражняемся в диверсионной и штурмовой деятельности. Ваши наставники подскажут, подправят, и если что не сразу получаться будет, помогут справиться с задачей. Вопросы? Нет. До полигона номер четыре, отсюда десять километров. За мной, бегом, м-марш!..

Вот всю неделю и занимались. Уходили утром, возвращались вечером. У новичков уже даже что-то получаться начинало, тем более в состав новых двоек вошёл боец, которого привёл сам Аверин. Сегодня в программе занятий обычная, самая тривиальная штурмовка.

Сейчас они как раз отрабатывают штурм группы зданий, разбросанных в небольшой, хилой лесополосе. Шесть бойцов уже довольно чётко знают, что им делать. Две пары прикрывают штурмовиков с флангов, еще две пары ловко, используя малейшие складки местности, подбираются вплотную к небольшому одноэтажному зданию.

–Штурм! – звучит приказ в головном телефоне раций, настроенных на общий канал связи. Галл – «глаза» штурмовиков. Он внимательно наблюдает за их действиями сверху, используя для этого квадрокоптер. Аверин на общем контроле, у него, помимо молодняка и «старички» участвуют в нелёгких играх мужчин, но у них своя задача и выполняют её отдельно от новичков. Тем ещё рано с профи работать.