– Ну, тогда бог в помощь.

Под вечер мобильный телефон ожил, заставил встрепенуться и посмотреть на имя абонента.

– Слушаю!

– Командир, ты уже дома? – спросил Галл.

– С утра был.

Дальше старший лейтенант Бурков вывалил на голову последние новости и проблемы, заставившие одеться в форму и, оторвавшись от семьи, ехать в часть.

Повезло! Начальник Центра, полковник Фадеев Сан Саныч, оказался ещё на месте. Постучался, вошёл в кабинет шефа и первое, что услышал, был его недовольный, даже разгневанный голос, сразу и не понять к кому обращённый:

– С-сука! Релоканты доморощенные! – увидав вшедшего подчинённого, не остановился, поясняюще продолжил. – Московские когда петух жареный в темечко клюнул, большой толпой в Грузию сдриснули. Наши же, донские и краснодарцы, думали, что умнее всех окажутся. Распродали имущество и с деньгами ретировались к туркам. С семьями, мля! Недвижимость по крутым ценам скупили. Оказалось в гетто, на птичьих правах умудрились поселиться. Я после такого скорого исхода вспомнил стихотворное изголение поздравления с 23-м февраля уехавшим, имеющим в штанах отросток, отличающий мужчин от женщин. Процитировать? Доморощенные стихоплёты ну, точно в лузу сочинили!

Аверин зная командира, пожал плечами. Если особо напряжных дел не наблюдалось, пока пар не выпустит, к основному вопросу у него не перейдёшь. СС с пафосом процитировал:

– Хоть Вы не носите мундира,

Но знаем мы, что в трудный час

Вы так же, как и все солдаты,

Спасёте Родину и нас.

Изуверская улыбка исказила губы.

– Каково, а? «Спасёте Родину и нас!» Как думаешь, те кто уехал, спасут?

Спросил:

– Товарищ полковник, это вы к чему сейчас на них наезжаете? Дела давно минувших дней.

– Минувших? Х-ха! Эти дебилы теперь пытаются назад вернуться! Зачем? У нас оставшихся хватает.

– Сан Саныч, они особой погоды не делают.

– Думаешь?.. Дебилы-то? – Хмыкнул. – Запомни майор, самая мощная организация в стране, это дебилы. У них везде свои люди. Когда я о них вспоминаю, у меня за страну болит сердце.

В кабинет постучались. Вошёл майор Опрышко, на уровне груди державший склейку карты. Заставил СС приободриться.

– Наконец-то, не прошло и полгода! Я уж думал, мне здесь сегодня до полуночи куковать придётся. Показывай, что там наваял.

– Вот!

Карта легла на стол перед полковником. Тот пристально изучил предмет, заставивший задержаться на службе, после чего посмотрел на исполнителя и голосом с проникновенной интонацией падрэ ордена иезуитов спросил:

– Ты понимаешь, что эта карта будет лежать у НГШа на столе?..

Ответа не ждал. Взорвался:

– …Хули ты здесь нарисовал? На головке себе нарисуй: «Не забуду мать родную и отца бухарика!». Опрышко, вон, можешь у Аверина спросить, не прошло и пяти лет, как он выучил сакраментальную аксиому – думать надо головой, любить сердцем и чуять жопой. Самое главное – не перепутать. Аверин, выучил?

Алексей подхватился со стула на ноги, ответил:

– Так точно, товарищ полковник!

Фадеев пальцем потыкал в карту:

– Здесь,.. здесь,.. и здесь. Исправляй! Это вообще не указывай. Давай! Действуй!

– Товарищ полковник, секретка…

– Подождёт секретка! У нас в стране почти военное положение! Если не в стране, то в нашей конкретной части. Иди с глаз моих. У тебя полчаса.

Майор подхватив карту испарился из кабинета.

– С кем работать приходится! – пожаловался Аверину.

Взял себя в руки.

– Ладно, что у тебя там? – судя по всему, начальство заинтересовалось приходом Аверина, тем более спустило пар и на время стало конструктивным, адекватным человеком. – Ах, да! Лёша, ты какого рожна на службу припёрся? Тебе же только завтра выходить.

– Товарищ полковник…

Мелодия звонка мобильного снова прервала зачаток не произнесённого вопроса.

– Минуту! – поднёс трубку к уху. – Слушаю!

Минуты через две, послушав звонившего, набычился, посуровел. От сдерживания эмоций лицо окрасилось в цвет пожарной машины. На удивление не слишком повышая голос, что для Аверина было странным, демократично ответил:

– Да мне на ваши хотелки насрать! Казаков привлекайте на скрытое патрулирование. Среди них добрая половина ряженых, вот пусть атаман заставит в гражданку одеться и озаботится этим самым скрытым патрулированием. У нас совсем другие задачи и мы к внутренним войскам никакого отношения не имеем! И вообще эта ваша придумка, как скрытое патрулирование, мне напоминает анекдот про хохла, который насрал на Красной площади, только тихонечко, себе в штаны. Желаю здравствовать!

Отключившись, посетовал:

– Гражданские! – со стороны выглядело – «идиоты, строем не ходят и тельник не носят».

Но своё отношение пояснил Аверину более упрощёнными словами:

– Зам главы областной администрации. Напридумывают, постановлений, в интернет выложат, а потом думают, кого бы напрячь, чтоб самим не работать. Так, чего хотел-то?

–Сан Саныч, до меня тут слух докатился, что вы мне пятерых желторотиков навязали. Так ведь? У нас же ведь договор был. Вернусь из отпуска, сам по частям народ наберу.

– Гм, почти.

– Это как?

– Соев подсуетился. Мне объяснил, что начальство сверху добровольцев прислать озаботилось, потому как, видите ли, твоё подразделение не укомплектовано полностью. Но я этому скользкому типу не верю, только назад их отправить уже не могу.

– Их же готовить нужно, а это время. Галл сказал, что они даже не обстреляны.

– Лёша, подержи арбуз! Что вот лично мне прикажешь сделать?

– Вас понял. Пойду на них посмотрю.

– Куда пойдёшь? Считай ночь на дворе.

– Так…

– Домой к жене молодой иди. Ночью не спят воры, бляди и те, кто в наряде. Завтра посмотришь.

– Есть! – поднялся из-за стола, уходить собрался.

– Стоять!.. Расскажи лучше, как отдохнул?

Скисшая физиономия Аверина сама за себя об отдыхе говорила. Выдавил:

– Отдыхать, не работать.

– Но Лизавета-то твоя хоть довольна?

– Спасибо, Лиза с Танюшкой довольны. Разрешите идти?

– Обиделся?

– Никак нет!

– Иди майор. Не забудь завтра на службу прибыть. Покумекаем, что с твоим пополнением делать, как его в короткое время раскачать и в рамки поставить.

Из кабинета командира вышел с мыслью, что раскачивать и ставить всё одно ему придётся по старым лекалам. Только вот где время брать? Командиру-то что? Командир прав всегда. Как только этот тезис нарушается, то командир становится лжекомандиром. А потому, командир прав всегда. Это философия понятий. Если вдруг какому-то идиоту в погонах невзначай покажется иначе, то стоит перекреститься на ясно солнышко, сплюнь через левое плечо и вспомнить аксиому: Если командир не прав, армии кирдык наступает.

Всегда и без каких либо вариантов…

Солнечным июльским утром, по времени ранним-ранним, Аверин одетый в летний камуфляж и в кроссовках на ногах, в сопровождении старшего лейтенанта Буркова, имевшего рабочий позывной Галл и прапорщика Зайченко – Санты, подошёл к общежитию. Спросил обращаясь к обоим:

– Где их разместили?

Ответил Галл:

– На первом этаже, комната номер шесть. Поселили всех вместе, там помещение большое, рассчитанное на то, вдруг иногороднюю ДРГ пришлют. Для шести мужиков места больше чем нужно.

– Палата номер шесть! – хохотнул прапор, намекая на пресловутую чеховскую повесть, у современных любителей подзабытую, у старшего поколения – ставшую притчей во языцах.

– Нормально. – Майор согласился с принятым замом решением. – Давайте, поднимите товарищей, я здесь подожду. Форма для пробежки.

– Есть, командир!

Козырнув, оба подчинённых не чинясь, почти бегом взбежали на широкий пятачок высокого крыльца и растворились внутри трёхэтажного кирпичного здания.

Алексей встав у перила лестницы, опёрся на него локтем, прикрыв глаза, подставив лицо утреннему, ласковому солнышку. Ощущение окончания отпуска и выход на службу ещё полной мерой не наступило. Первый день всегда так, пограничное состояние. Три недели отдыха, как вода в жарком песке растворились, только и успел, что жениться и в Крыму на пляже в своё удовольствие отлежаться. Теперь придётся в рабочую колею входить и уподобляясь ломовой лошади, всё что начальство навалит тащить.