Звеня гусеницами, очередной танк медленно обогнув пылающий БТР выкатился из-за его кормы, и начал поворачивать пушку в сторону траншеи по правой стороне обочины дороги зажатой частным сектором, создававшим в этом месте «бутылочное горло». Рукопашную схватку там защитники опорника смогли не допустить и яростно отстреливались, мешая украинцам подводить резервы.

Выстрел!

Сноп огня, металла и дыма напополам с землёй и пылью распустился смертельным цветком. Земля на позициях вздрогнув, вспучилась разрывом, пулемёт сдерживавший движение противника, заткнулся.

В ответ на выстрел из-за угла белёной хатки, являвшей собой сейчас остаток развалины с остовом крыши, кто-то произвёл выстрел из трубы гранатомёта. Кумулятивная болванка попала точно в боковину башни. Боевая машина будто споткнулась и железной мишенью застыла на месте.

Ещё прилёт.

Добили. Горит! Спустя мгновение сноп пламени изнутри сорвал люк на танковой башне, словно тот был сделан из фанеры. А следом из всех щелей «76-го» повалил черный едкий дым…

Выдавили. С потерями отступить пришлось, благо «на плечи не уселись» и не сразу продолжили преследовать. У них тоже таких сил не было.

Душевное равновесие осталось в прошлом дне, когда большая часть группы ещё жива была… На войне, как на войне! Никто не поручится, что завтра ты сам не окажешься на месте погибшего товарища, и вынести твоё бренное тело с поля боя, просто некому будет. … Целый пласт воспоминаний трёх последних дней невольно всколыхнулся в сознании Хильченкова. В горле встал комок, а в глазах предательски защипало.

Уподобляясь собаке выбравшейся из воды, отгоняя ненужные сейчас воспоминания, помотал головой. Вокруг хаос, кровь и грязь. Техника, своя и чужая, горит, коптит и дымится, выпуская клубы чёрного дыма в жаркое летнее небо. Хохлы напирают, иногда тупо и бездумно бросаясь на временно обустроенные опорники наших. Наркоты обожрались? Похоже на то!

Случившаяся маленькая передышка после очередной атаки нерусей… По зубам получили и откатились! …заставила Костю ощутить ряд несущественных сейчас неудобств. В такой жопе, сложившееся положение вещей, можно только так обозвать. Пропотел до вонючести, чуть ли не слизи под одеждой, сильнее всего ощущавшейся на спине и груди, как раз под тяжестью устаревшего армейского бронежилета, снятого в оставленном ещё утром окопе с того, которому он помочь не сумел. Усталость и чуть-чуть апатия. Ну, это ещё контузия и звон в ушах проявляется. Вот руку на предплечье посекло хоть и слегка, но перевязаться смог только сейчас. Раны вроде лёгкие, но кровили падлы не хило так, успели материю на рукаве основательно пропитать.

Во-о! Перевязался. Потянет!

– Будешь?

Сосед «по жилплощади» толком необорудованного опорника, протянул пластиковую бутылку со слегка подсоленной водой.

– Давай!

Сделал пару больших глотков. Тёплая вода провалилась внутрь как в бездну. Поморщился. Скинул стальную каску с головы, ладонью провёл по грязным волосам короткой стрижки. Волосы, когда-то мягкие, сейчас напоминали иголки на кактусе. Не задумываясь, полил водой на голову. Даже так не ощутил облегчения, хотя вода из бутылки затекла под ворот куртки, просочилась на спину.

– Летит, падаль! – с хрипотцой произнёс сосед. – Слышишь, жужжит? Скоро значит, опять полезут.

Он развернувшись, выставил ствол РПК вверх, примерившись и заметив что-то со стороны противника, стал не жалея патронов садить в небо. Спина его задрожала подвергаясь отдаче.

– А-а, с-сука! Б-б-беспилотник!

– Завязывай. Только патроны зря жжёшь. – Не меняя сидячего положения, посоветовал Хильченков. – Всё равно не попадёшь.

– Хоть душу успокою!

Костя понял, уговаривать соседа безполезняк. Худой, загоревший на солнца до черноты боец с позывным Шахтёр, был уроженцем этих мест. Шебутной, даже резкий, с полным отсутствием комплексов. Да и какие могли быть комплексы, когда после школы в забое уголёк добывал, а с 14-го Донбасс от бандеры защищал. Человек почти восемь лет на войне. Комплексы! Ерунда это всё.

Прекратил стрелять. Ссунулся вниз.

– Попал?

– Не-а! Улетел. Сейчас полезут.

– Полезут, встретим.

– Встретим. – Согласился. – Только где наши? Где подкрепление?

– Не понял ещё? Мирняк из города выводят, пока мы здесь нерусей удерживаем. Не будет подкрепления. – Откликнулся ещё один сосед, тот что подальше от них свою огневую ячейку обжил. Его напарник с простреленной головой, вернее лицом лежал рядом и признаков жизни не подавал, но вытащить его куда-то подальше от живых, не было ни сил, ни времени. Таких погибших на опорном пункте, перегородившим основной маршрут атакующих ВСУшников было много, как впрочем и «трёхсотых». Медики не справлялись – «тяжёлых» под огнём и простреливаемым пространством не вытащить, а «лёгкие» сами не уходили.

– Мужики, кажись накапливаются. – Сообщил высунувшийся Иваныч, сосед Хильченкова с другой стороны прохода.

– Пригнись, заполошный! – накричал на слишком любопытного подчинённого отделённый командир, «Груздь». – Видим. Приготовиться к бою!

«Вот и всё! Отдых закончился».

Константин нехотя открыл слезящиеся от попадания в них мелких частиц земли после близкого разрыва гранаты глаза, надел на голову каску и поправил свой бронежилет. Почувствовал, что время работы пришло.

По ушам ударил разрыв прилёта где-то справа, но совсем недалеко. Заставил плотней прижаться к земле. Ещё один. Ещё. Пошла обработка артиллерией нашего переднего края. Земля задрожала. …Ещё. Вскоре в дело вступил основной ансамбль песни и пляски со своим набором «традиционных инструментов».

«В-ву-у! В-ву-у!» – вой и свист ракет и тут же взрывной волной окатило, жаром пахнуло и осколками одарило.

– А-а-а! – душераздирающий крик. О! Кого-то зацепило.

Не успело стихнуть, как продолжилось другими аккордами. Треск автоматных очередей и грубая трель пулемётов на флангах.

– Всем подъём! – проорал отделённый. – Отбиваем атаку!

Шквал огня рванулся в сторону атакующих.

– Н-на-на-на! – бесновался Шахтёр.

Даже в такой какофонии Костя экономно расстреливал напирающих пехотинцев. Слух разобрал сухой звук сбоку.

– Пустой! – рыкнул Шахтёр, чей пулемёт сухо клацнул в отсутствии патронов в магазине.

«Ты бы ещё с одной очереди всё выплюнул!» – без особого возмущения подумал Хильченков.

Сменяя направление огня, подменил соседа, стреножив двух самых ретивых укропов, убрав их с дистанции головного направления удара.

Три секунды прошло.

– Есть перезарядка! – сообщил Шахтёр.

Неполноценный агрегат для разматывания пехоты… РПК, что с него взять? …вбивая очереди в наступающего врага, продолжил начатое дело, а вскоре атака снова захлебнулась. Видать, даже под кайфом нерусям умирать не хотелось.

– По-о-огите-е!

Крик слышался дальше по ходу сообщения, где-то со стороны обвалившегося бруствера. Костя повернул голову, увидел, что слева на своих огневых точках на веки вечные упокоились, его сосед, а дальше отделённый.

– Пом-могите!..

«Ага, где-то там».

Сам ещё толком в себя не пришёл, но двинулся на голос. Человека перевязать нужно.

Выбрался к развороченной воронке. Сразу увидел страждущего. Кажется, помощь уже не потребуется, но подполз. Боец в сознании был, страдающими глазами, в которых плескалась скорей не боль, а страх, на Хильченкова пялился. Кто-то успел перетянуть ремнями ему культи выше коленей,.. Ноги напрочь оторвало бедолаге. …но и это не всё. В прошлом здоровый ломоть, стонущий солдат ладонями закрывал рану на животе. Поневоле вырвалось:

– Ты чего воевал без броника, дурашка?

– К-костя! – простонал пока ещё живой, но кажется в смутном сознании боец.

«Бредит!»

– Х-хильченков!

Подполз к раненому. Кровью от того за десять метров несло, но парняга молодой, крепкий, потому и держался так долго. Ох, как же ему жить-то хочется, только вот с такими ранами до санбата не довозят. Кто он такой? Сейчас из-за грязи, крови и бледности перекошенного лица не узнать.