Пропетляв километров двадцать, на привал встали. Люди в потрепанной, поредевшей группе вымотались, но уныния в рядах штрафников не ощущалось, вот только все понимали, что задание группа провалила, а уж какие выводы начальство по ним всем сделает, одному богу известно. Только для этого ещё к своим вернуться нужно.

– Так, на шармачка не пройдём. – Выдал свой вывод Плющ. – Нужен «язык» с большими звёздами на погонах.

– Нужен. – Согласился Хильченков. – Только где и как его брать, если на хвосте спецподразделение ГУРовцев маячит?

– В тыловые порядки укров просочимся, Выберем колонну техники на марше, идущей к фронту и на остановке захомутаем языка.

– Ты ещё не понял? Все дороги под плотным контролем.

– Не важно. Главное правильно место выбрать, обнаглеть и сработать под комендатурщиков, а под шумок какого ни будь полковника, на худой случай майора выкрасть.

– Маловероятно, что этот майор обстановку на новом участке развёртывания части знать будет. Уверен, что у них в войсках бардака не меньше нашего, но попробовать можно.

Достал карту. Оба склонились над ней, выискивая ближайшую точку возможного осуществления задумки…

Мобильный пост дорожной Комендатуры обнаружили. Комендачи на БТР-80, «жарясь» в лучах заходящего солнца стояли на обочине дороги, неподалёку от въезда в лесной массив. Особо интенсивного движения по трассе в такой час не наблюдалось, но и подойти к военным проблематично было. Что с одной, что с другой стороны дороги выжженная солнцем степь, от ближайшей поросли до нагревшейся железной коробки на колёсах – метров 200. Одно радовало, в небе ни одного дрона даже вдали не видно. Пятеро вооружённых бойцов в касках и бронежилетах смотрятся расслабленными, распаренными, мокрыми цыплятами-табака. Двое у дороги стоят, изображают кипучую деятельность, провожая глазами редко проносящийся транспорт, как в одну, так и в другую сторону, трое – за обочиной, прикрывшись бронёй, лежат, отдыхая. Тех, что у дороги, обнулили Сокол и Азамат, остальных троих на рывок взяли. Короткое избиение младенцев и всё. Даже не вспотели.

– Трупы в кусты. Поживей! Грузимся! – командовал Хильченков, языка с большими звёздами на погонах не добыли, но колёса достали, а значит, планы меняются.

– Сник, тут в железке синей ленты мотка четыре валяется. Может?..

– Давай! – сразу в тему въехал. – Всем рукава лентой перемотать, трофейные каски напялить. Косим под мобильный патруль комендатуры. Живей-живей!

На шоссе показались три машины, ожидать дальнейшего их приближения не стал.

– Заводи. Трогай!..

Интенсивность обстрелов освобождённых районов Харьковской области со стороны ВСУ за последние дни усилилась в пять раз. Украинские пехотные части начали наступление в сторону городов Балаклея, Изюм и Купянск, попытались с ходу ворваться в них, но были остановлены. Константин пока ещё не знал, что наступление украинской армии продолжилось в обход. Вооружённые силы бандеровской, тридцатитысячной группировки, понеся огромные потери, взяли под контроль часть дороги между Балаклеей и Купянском, заняв населенный пункт Волхов Яр. Отряд самарского СОБРа, численностью до роты, в боях за Балаклею полностью уничтожил группу бандеровских боевиков «Сокол», потеряв сам до сорока процентов личного состава. Под Купянском замес получился пострашнее Балаклейского, там под молох войны, понеся тяжёлые потери, попала 93-я отдельная механизированная бригада «Холодный Яр». «Вагнер» постарался.

Естественно в такой круговерти событий и неразберихи на дорогах остатки группы Хильченкова лишь в районе Изюма, сотворив крюк, просочились к передовой, вот только «ленточку» переходили с боем и к своим, вышли с новыми потерями. Погибли Шар и Кроха, прикрывавший отход. В своих окопах оказались на последнем издохе – более менее целым Костя, раненый в обе ноги Плющ, которого будучи раненым в плечо тащил Азамат. Сокол, тоже подволакивал ногу, перетянув её ремнём.

– Вышли, мать её так! – невесело проронил Азамат. – Вышли.

Естественно никаких проверок не последовало, а вот с везением проблем не было. Повезло ещё раз. В передовых траншеях находилась группа бойцов-медиков, которые занимаются непосредственной эвакуацией раненых с поля боя, ну и оказанием первой помощи раненым бойцам, конечно. Они такие же бойцы считай, но их первостепенная задача – спасти, стабилизировать и вывезти раненых в медроту, а уж оттуда, если повезёт, боец попадёт в медицинский батальон и госпиталь.

Хильченков помог медикам загрузить в МТЛБ своих раненых. Подумывал вместе с ними прокатиться, а там уж в руки куратора «сдаться». Представлял, что с ним майор за невыполнение задания сделает.

Чья-то рука на плечо легла. Обернулся. Пожилой мужик в камуфляже и бронике, без обиняков сказал:

– Оставайся. У нас большие потери в роте, утром полезут, боюсь не сдюжим. Мирняк из города не весь вывели. Оставайся!

Кивнул. Впихнул рейдовый рюкзак с трофейным чемоданом Соколу в руки, приказал:

– На месте сам определишься, кому трофей вручить. Ориентируйся на офицера своей конторы, так оно надёжней будет. Удачи!

Так в городе и остался, а вскоре и бой в составе заградотряда принял…

Основу отряда, в который влился Хильченков, составляли не юнцы, впервые взявшие автомат в руки, а матерые, наученные жизнью, и по-своему мудрые, простые русские мужики. Толком познакомился лишь ближе к ночи, когда неруси давить перестали. Окружали Костю сейчас абсолютные разные люди с абсолютно разными судьбами. Бывший милиционер, могильщик на кладбище, учитель, шахтер. Однако все они, собранные судьбой в одном месте и прибывшие воевать за Родину, добровольно делали свою работу как настоящие профессионалы. Надо отдать должное, эти зрелые мужики, за часы проведённые среди них, при отражении атак противника показывали мальчишескую прыть, подкреплённую человеческим опытом.

Услышал:

– О! Сейчас снова полезут. Приготовиться…

Ад любого городского боя состоит в том, что война идёт в декорациях, которые никак не рассчитываешь увидеть. Всё завалено сгоревшей техникой и трупами, панельки выгорели, школа превращена в опорник, а из-за трансформаторной будки бьёт танк. Женщины, дети, старики. Не всех вывезти успели, а кто-то, исходя из своих каких-то соображений, уезжать и не собирался. Теперь поздно. Отовсюду стреляют, всё взрывается, рушится, криком кричит. А помочь ты никому не можешь. Самому себе бы помочь за жизнь зацепиться.

Раненые и убитые буквально по воронкам разбросаны, которые следами поперёк дороги прорезавшей частный сектор тянутся. Дальше за хатками и сараями разобрать было невозможно, но скорей всего картина там тоже не благостная. А как иначе? В результате четырехчасового боя погибли не менее 17-ти бойцов из сводной роты. Были потери у СОБРА, державшего оборону на параллельном направлении, и у мотострелковой роты, лишившейся всей своей техники, бившейся совсем рядом.

Не сказать, что воинство врага было каким-то особо подготовленным в боевом плане, но его было много и обеспечено оно было лучше, ну и с мотивацией к атаке офицеры и командиры перед штурмом города постарались. Тех, кто от кончиков ногтей на ногах до макушки выказывали себя профессионалами боя можно пересчитать по пальцам.

Последние, из атакующего контингента, носились по полю боя, внимательно наблюдая за ходом выполнения поставленной задачи. В толпе общей массы бойцов ВСУ, напичканных боевыми психотропными препаратами, им удалось ворваться в чужие окопы, в самую гущу врага и показать, что такое настоящий натиск и ближний бой. Задавили противника грубой силой и наличием техники подпиравшей эту самую пехоту.

При ближнем «знакомстве» с воинством нерусей оказалось, что винтовки и бронежилеты у них, а также транспортные средства для перевозки, являются военным снаряжением по стандартам НАТО. А вот танки и большинство бронемашин, прущих на позиции и частыми выстрелами окормляющих защитников передовых траншей, наши. Значит Европа с Америкой ещё не успели поделиться своим танкопромом.