К счастью, на склад пока демоны не заглядывали. Мы получили царский подарок — два полных гонга спокойствия. За время, пока горели костерки, комната прогрелась. А Элия собрала все стрелы, что потратила на складе. Но ей всё равно не помешало бы копьё. Увы, лишнего не было. Не отбирать же у стариков.

Второй гонг мы проводили уже в тишине. Нарушало её наше дыхание и шорох пламени в маленьких вонючих кострах. А мы стояли на постах, стараясь не слушать крики снаружи. Там умирал под ударами демонов Глиняный круг.

Ожидание окончилось скрипом тяжёлых ворот внизу. Я выглянул в проём. Внутрь склада заходили несколько песчаных людей. Они крутили головами в разные стороны, будто пытаясь что-то учуять. Возможно, что и пытались.

А когда обнаружили наше укрытие, ненадолго замерли. И только мгновением спустя кинулись в центр склада, натыкаясь на глиняные стеллажи. Следом за первыми внутрь хлынули другие демоны.

Их безликие головы поворачивались вверх, в нашу сторону. Жёлтые глаза мерцали жадным блеском. Они бежали к стене, у которой нависала караулка. Однако лезть наверх по лестнице не спешили. Топтались внизу, тыкаясь острыми когтями в кирпичи. И сновали между стеллажами, словно собаки, потерявшие след.

Я затаил дыхание, сжимая рукоять топора. Может, так и будут кружить до рассвета? Лестница была каменная, длинная, встроенная в стену. Куцых мозгов песчаных людей не хватало, чтобы определить её как удобный путь к добыче. Они, скорее, напрямую по каменным опорам полезут.

Однако тут в ворота ввалились новые фигуры. Я узнал их по доспехам. Точнее, по остаткам доспехов. Это были защитники стены. Те, кто не успел отступить. Дикий Шёпот поднял их, чтобы поставить себе на службу. И в отличие от безмозглых песчаных людей, в этих были остатки человеческой памяти.

Один из них — без нижней челюсти, в изодранной кожаной кирасе — поднял голову. И, уставившись пустыми глазницами, медленно, но уверенно направился к лестнице.

— Приготовиться, — тихо сказал я. — Сейчас начнётся.

За мертвецом потянулись и песчаные люди. Кто-то из них, разобравшись, наконец, в вопросе, уже карабкался следом. Игра в прятки закончилась.

Остаток ночи превратился в выматывающую рубку. Лестница стала бутылочным горлышком, которое позволило отбиваться посменно. Хотя бы первое время. Благодаря этому мы смогли пережить первые волны поднятых бойцов.

Мертвецы были не такие быстрые, как песчаные люди. Зато на них висели остатки доспехов, что значительно усложняло убийство. Оружие наши бывшие соратники большей частью растеряли. Однако взамен у них отросли когти и острые зубы. А ещё появилась тупая, нечеловеческая настойчивость.

Несколько раз показывались и кровавые персты. Их массивные туши едва пролезали в узкий проём, и это нас спасало. Первый полез, размахивая каменными кулаками, но мы втроём — я, Борк и подоспевший Ари — навалились с двух сторон. Я рубанул по локтевому сгибу, Ари зашёл с другой стороны и всадил кривой меч в щель под мышкой. Перст рухнул вниз, заодно увлекая за собой двух песчаных людей. Лестница жалобно закряхтела. Даже у каменных ступеней есть предел прочности.

— Ещё один! — крикнул Одори, выглядывая из окна на лестницу.

Второй перст оказался умнее. Он не полез в дверь, а остановился в паре шагов. И начал методично долбить когтистой лапой по кладке караулки. Щебень полетел вниз. Наше убежище начало трястись.

— Элия! — заорал я.

Девушка не сплоховала. Метнувшись к окну, вогнала три стрелы в перста. А затем он, наконец, рассыпался чёрной пылью.

Но проблема была не только в лестнице. Демонов внизу становилось всё больше. Песчаные люди, наученные опытом собратьев, перестали лезть в лоб. Они начали карабкаться по глиняным стеллажам, составляя живые пирамиды к нашим окнам.

— К окнам! — крикнул я.

Пришло время реализовать план, составленный в часы затишья.

Одори и Ари отошли к проходу в малую комнату, где было самое уязвимое окно. Аримир и Инг прикрыли Элию. Денос метнулся на помощь к ополченцу. Мы с Борком остались у входа, но теперь некому было, в случае чего, меня подменить.

Я потерял счёт времени. Только бесконечная ночь, узкий проём и враги, которым не было числа. Руки налились свинцом, каждый вздох вырывался с хрипом. Топор в ладони, казалось, весил вдвое больше обычного. Борк и вовсе дышал, как загнанный буйвол.

И всё же сквозь какофонию боя я услышал шаги.

Снаружи, где-то неподалёку. Бум. Бум. Бум. Такие шаги, от которых дрожит земля. И следом — протяжный треск ломающегося сырца. Дом по соседству. Демон крушил здание, как ребёнок ломает глиняную игрушку. Стена нашего склада завибрировала, осыпая пыль с каменных балок.

Я замер, вслушиваясь. Дети в углу тихонько заплакали, затыкая себе рты грязными ладошками. Женщины зашептали молитвы, прижимая к груди самых младших. Демоны на лестнице, и те на какое-то время замедлились. Будто чувствовали приближение чего-то больше и страшнее, чем они сами.

— Не останавливаться! — рявкнул я, сбрасывая оцепенение. — Бей!

Шаги были всё ближе. Я уже мысленно видел, как в проём складских ворот втискивается туша — не чета кровавым перстам. И всё, что мы можем — это умереть, прихватив с собой пару десятков тварей помельче.

Однако чудовище прошло мимо.

Гул стал удаляться, затихая за соседними кварталами. Склад устоял. В этот раз.

Последний натиск начался внезапно, как всегда и бывает. Демоны, почуяв приближение рассвета, полезли с утроенной яростью. Живые пирамиды у окон стали выше, лестница затрещала под напором песчаников. Кровавые персты тоже к ней были неравнодушны, но мы с Борком держали проход.

А потом случилось то же, что и каждую ночь. Но всякий раз казалось чудом.

Тьма за окнами начала сереть. Сквозь дырявую крышу, сквозь щели, сквозь выщерблины в стенах пробился первый робкий луч солнца. И упал на руку ближайшего песчаного человека.

Тот сразу же отшатнулся, пытаясь укрыться в тени. В одно мгновение всё изменилось. Демоны, миг назад рвавшиеся к нам, бросились прочь, топча друг друга. Живые лестницы рухнули, погребая под собой тех монстров, кто был внизу. Песчаные люди, замешкавшиеся у окон, шипели и таяли, как воск на огне. Те немногие, что успели нырнуть в тень под стеллажами, забились в углы.

Чаша хаоса и паники. Одна чаша, пока демоны прятались или умирали в лучах солнца. А потом стало тихо. Только наше тяжёлое дыхание, всхлипы детей и перешёптывание женщин.

Я стоял в дверном проёме, опершись плечом на косяк. Стоял и смотрел, как свет, падая сквозь дыры в крыше солнечными столбами, медленно ползёт по полу внизу, выжигая остатки тьмы.

Руки дрожали от усталости. Дыхание не удавалось восстановить. Впрочем, такие проблемы были не у одного меня. Ещё примерно чашу мы молчали. Никто не произнёс ни слова. Мы просто сидели, дышали. И не верили, что всё закончилось.

Я заставил себя подняться первым. Уставшие ноги слушались плохо, но надо было. Я понимал: сейчас там, на стенах, начнут разгребать трупы. И найдут моё копьё. А тогда можно будет с ним попрощаться.

— Мне нужно… — голос сорвался на хрип, пришлось откашляться. — Мне нужно сходить к башне. Там, где мы стояли. Я копьё бросил на стене.

Аримир поднял голову, взглянув устало, но понимающе:

— Мы с тобой сходим?

— Да как знаете.

Я не стал спорить. И не стал говорить, что дело не только в копье. Мне нужно было увидеть, чем в башне закончилось. Проверить, выжили ли все те, кто оставил нас снаружи. И если выжили, хотелось понять, что я при свете дня прочитаю в их глазах. Не ради мести. Просто чтобы знать. И если не увижу раскаяния, запомнить каждого из них.

С такими мне не по пути. Таким я не прикрою спину. И не доверю свою. Такие люди — это мусор. Дерьмо. Если завтра мне придётся вновь стоять с ними в строю, я хотел бы знать каждого в лицо.

Жители, которых мы спасли, пытались благодарить. Женщины, старуха, старики. Все кинулись к нам, хватали за руки, обещали всегда помнить нашу помощь. Мне стало неуютно. Да и не только мне. Сегодня этим людям повезло: они встретили нас, выжили. Они благодарят. А завтра, когда будут умирать — проклянут. И, скорее всего, нас же.