— Мы обработали жалобы от рядовых наёмников! — тем временем, подал голос Алимех. — И свели их к трём основным темам…

— Подожди, Алимех! — властно попросила Виссария, разглядывая меня.

Я в долгу не остался. Рассмотрел старейшину очень внимательно. Женщине было лет шестьдесят. Седые волосы, стянутые на затылке. Скуластое лицо. Широкие ладони, явно не вышивкой раньше занимавшиеся.

И то, как она сидела, и то, как говорила, подсказывало: Виссария прошла путь от простой наёмницы до старейшины. И это заставляло, как минимум, испытывать к ней уважение.

— Ты ведь тот самый Ишер? Триста пятнадцатый, который прошёл Долгую Осаду? — спросила старейшина, пристально глядя мне в лицо.

— Всё верно, Виссария, — кивнул я.

— В Кечуне ты был наёмником? — всё ещё щуря глаза, спросила женщина.

— В Кечуне я был запойным пьяницей, — честно ответил я. — Когда началась осада, попал в ополчение. А затем и во внешнюю стражу.

— Опустим причины, по которым ты решил пить… — улыбнувшись моей откровенности, произнесла Виссария. — Но, как я слышала, во внешней страже Кечуна выжили единицы. Тем более, вы же выходили на вылазки за стену?

— Сначала каждый день, потом каждую ночь, — кивнул я.

— И каковы шансы нашего города, Ишер? — не удержался сосед Виссарии, которого казначей называл Этером. — Если по твоему мнению?

— У Илоса шансов нет, — спокойно ответил я. — Ни единого.

По залу пронеслись шепотки. Старейшины нахмурились. Виссария впилась взглядом мне в лицо.

— Объяснись! Будь добр! — потребовала она.

— Илос умирает, — сказал я. — А орда набирает силу. Стремительно. Если продолжить в том же духе, город не продержится и десятидоли.

— Стены ещё стоят! — требовательно напомнила мне Виссария.

— Они и будут стоять, — сказал я. — Стены Илоса высоки и крепки. Зачем орде их разрушать?

— Но…

— Ты была ночью на стене, Виссария? — я перебил старейшину, что ей сильно не понравилось, но возмущаться она не стала. — Ты видела, как песчаные люди и кровавые персты ползут по стенам сплошной волной? Видела, как башни становятся единственными островками сопротивления? Демонам плевать на стены, на укрепления, на жертвы среди своих. Им плевать на всё, к чему вы привыкли при планировании обороны. Они просто пришли убивать. И будут это делать. Каждую ночь. От заката до рассвета. Они не испугаются и не побегут. Они не отступят. Они будут переть напролом. Город не удержит стены и Глиняный круг. Поэтому город умрёт, если не оставит внешние укрепления. Вот и всё.

— А если отвести людей в Кирпичный круг сейчас? — нахмурившись, спросила женщина.

— Тогда продержимся дольше. Несколько десидолей. Если загнать всех в Мраморный круг и оборонять только его… Тогда Илос, возможно, выдержит даже пару лет, — ответил я.

— Так было в Кечуне, Ишер? — спросил один из старейшин.

— Да. Спустя десидолю защитники отступили в Каменный Замок Водопада, — кивнул я. — Людей хватило, чтобы продержаться два года. Пока не подошло второе подкрепление.

— У наместника ещё есть время! — заметил Этер, сосед Виссарии. — В Кечуне властям понадобилась десидоля, чтобы понять.

— Боюсь, в этот раз орда не даст и восьми дней, — качнул головой я. — Этой ночью она уже смогла поднять мертвецов на улицах. А в Кечуне такое в первый раз случилось гораздо позже. Если в течение ближайших дней всем не отойти в Мраморный круг, Илос обречён.

— Нам надо беспокоиться сейчас о другом! О том, чтобы наши люди не гибли каждую ночь! — с недовольным лицом напомнил самый молодой из старейшин.

— Если всё так, как говорит Ишер, надо думать, как уйти из города, Бхан!.. — буркнула Виссария.

— Мы с тобой говорили об этом! — повернулся он к женщине. — Чтобы мы могли выходить из города, нужно иметь вес в Совете Города, а лучше — в глазах наместника. Для этого нужны люди, много людей. Пока у Гильдии есть бойцы, наше слово имеет вес. А без бойцов… Ты знаешь, как это бывает.

— Бывает, согласна… — кивнула Виссария, а затем вновь посмотрела на меня. — Ишер, что ты предлагаешь? Алимех сказал, у тебя есть какие-то мысли на этот счёт.

— Да, так и есть, — и я покосился на старика.

— Большинство наёмников жалуются на командиров от стражи, — вступил в разговор Алимех. — Стража присылает людей, которые даже не понимают, что происходит.

— Это так? — уточнил Бхан, самый молодой из стариков, уже у меня.

— Так и есть, — подтвердил я. — Второй командующий — второй подряд человек, который не понимает, что надо делать. И дальше, полагаю, будет только хуже.

— Понять их можно. Зачем отправлять на убой хороших бойцов? — усмехнулся один из старейшин. — Но почему мы должны отправлять на убой своих хороших бойцов? Ты же, Алимех, об этом говорил мне?

— Об этом и речь, Гилост. И первым идею предложил Ишер, — кивнул Алимех. — Можно сформировать триосмии из наёмников с командованием из наёмников. Тогда наши потери будут значительно меньше.

— Вот как… Но тогда город должен выделить нам участок обороны, — заметила Виссария. — Это может сильно не понравиться наместнику.

Женщина посмотрела на Бхана, а тот мрачно глядел в столешницу. Видимо, раздумывал. Он явно был главным в этой компании. И я решил добавить аргументов, чтобы моё предложение выглядело весомее.

— Необязательно создавать в войске свою иерархию. Достаточно своих командиров для наёмничьих триосмий. Не более. А сотником вряд ли назначат полного идиота. Но даже если назначат… Решения, критические для выживания бойцов, принимаются не на верху, а на местах.

— Всё равно это будет политическое решение… — задумчиво сложил пальцы домиком Бхан. — Власти города могут не пойти на это, Ишер. Им выгодно, если Гильдия потеряет вес. А чем меньше у нас бойцов, тем меньше наш вес. К тому же, договор с властями уже заключён.

— Договор под давлением — это не договор, — заметил я. — Его можно расторгнуть, не отказываясь при этом защищать город. Пусть власти попробуют вам возразить.

— Ты прав. Они бы и не посмели, если бы Илос был открыт… — Бхан усмехнулся. — Но город закрыт, и мы не уверены, что сможем провести отряд днём. А если никто не узнает о разгроме Гильдии, то и стесняться наместнику не надо. Направит сюда регоев, и раскатают нас в тонкую лепёшку.

— Если они так хотят умереть, кто ж им помешает-то? — усмехнулся я. — Мы все тут будущие трупы, которым жить осталось не то чтобы много.

— А вот это мне и надо им объяснить, — проговорил Бхан. — Ты готов лично повторить им всё, что только что сказал нам? Только учти… Если наместнику твои слова не понравятся, это может иметь последствия!..

— Будущему трупу неважно, кому правду в лицо говорить, — ответил я. — Наместник, хан, да хоть сам царь.

«А тебе действительно плевать? Или решил выпендриться?» — язвительно уточнил внутренний голос.

И тут пришлось задуматься всерьёз. Готов ли я умереть? Предположим, прямо сейчас Бхан встанет и поведёт меня к наместнику. Скажу я ему то же самое, что старейшинам Гильдии? Или мне всё-таки станет страшно?

Я представил. Страшно не стало. Почему-то я был уверен, что сумею донести позицию. Но если меня решат казнить или заключить в тюрьму… Ну что же… Один раз я уже умер. И знаю, что жизнь не заканчивается со смертью. И само это понимание помогало бороться со страхом смерти.

«Да», — ответил я сам себе.

— Да, кому угодно, — подтвердил вслух. — Умереть можно сегодня, можно завтра, можно послезавтра. И никто не обещал, что завтра смерть будет легче, чем сегодня.

— Хм… Надеюсь, смерть тебе всё-таки не грозит! — усмехнулся Бхан. — Мы что-нибудь придумаем, чтобы избавить светлую голову от мрачной участи. А вот плетей, конечно, могут всыпать…

— Мне в Кечуне зубастик чуть не откусил половину задницы, — заметил я, вызвав смешки и у старейшин, и в темноте зала. — Потом я ещё полночи с этой раной бегал. В общем, плети как-нибудь переживу.

— Чего ты сам хочешь, Ишер? — неожиданно спросила Виссария, уставившись на меня.