Частичное решить вопрос я запланировал на «после вербовки». Раз уж всё равно не сплю, зачем время зря терять?

Через чашу-полторы, наконец, в зал начали сползаться первые наёмники. Лица знакомые, те самые — со сходки во дворе. Выглядели они не просто уставшими, а вымотанными. И доведёнными до состояния тлеющих углей. Злоба ещё не выветрилась, но её постепенно сменяла тяжёлая, безразличная апатия. Идеальное состояние, чтобы развести человека на всякие глупости.

Хорошо, что сегодня на их пути буду я, а не кто-то другой.

Я дождался, когда один из знакомых, рослый парень, напоминавший по телосложению гнура, ещё и с вечно хмурым лицом, взял свою порцию.

— Воды в достатке тебе, Тавр. Место свободно? — спросил я, подойдя к его столику.

Посмотрев на меня, он кивнул на свободное место. Его лицо не выражало ни радости, ни раздражения. Тупая усталость и вялое желание свернуть кому-нибудь шею. Но сначала — конечно, поесть, а дальше вновь немного поспать.

— Как твои дела? — начал я с пустого, давая время разговориться.

— Жив, — буркнул Тавр. — Почти бодр… Стража помешала.

— Ночь как? — спросил я, подвигаясь к вопросу издалека.

— Как у всех. Но выжил. Трое из восьми выжило. Защищали свой кусок стены, пока не пришлось отходить, — мрачно ответил он, глядя на мясо тем же оценивающим взглядом, что и я недавно.

— Слышал про спор, — кивнул я в сторону двора. — Стража решила проявить рвение.

— В задницы себе такое рвение пусть засунут… — уже беззлобно, но твёрдо произнёс Тавр. — Не дали глаза сомкнуть. Взяли и подтёрлись условиями договора, придурки…

— И будут подтираться, — спокойно констатировал я. — Пока мы будем влиты в их ополчение. Каждую ночь — новые командиры, каждое утро — новые приказы. Сегодня не дали поспать, завтра бросят на самый гиблый участок без поддержки.

Тавр перестал жевать, уставившись на меня. В тяжёлом взгляде мелькнуло понимание.

— Что предлагаешь? — спросил он, отодвинув миску.

— Войти в триосмию, которая будет состоять только из наёмников. Гильдейскую. Со своим внутренним уставом, своими командирами и своим участком обороны. Где тебя не разбудят ради показухи. И не бросят на убой просто потому, что ты мясо.

Тавр, хмыкнув, скептически покачал головой. Однако на своё мясо в тарелке покосился.

— Хорошая сказка. А как закончится? У города свои порядки. Гильдия свою долю с нас дерёт, но против властей не будет переть.

— А зачем ей переть? — я показал кусок кожи с будущим списком. — Город платит за боевые единицы. Его не должно волновать, как они сбиты в кучу. А гильдии выгоднее предоставить слаженную единицу, а не разрозненный товар. Это повышает шансы на выполнение контракта. Куратор Алимех обещал продвинуть вопрос.

— Обещал… — с недоверием протянул Тавр. — Пока продвинет, пока рассмотрит… А мы все уже давно поодиночке сдохнем.

— С этой триосмией, — я положил ладонь на кожу, — не случится того, что было сегодня утром. Нас больше не тронут. Потому что мы будем не бесправными наёмниками в городской системе. Мы станем отдельной силой с собственным уставом и договором. Сегодняшняя глупость — не последняя. Но лично для тебя её можно сделать последней.

Тавр не ответил мне сразу. Сначала помолчал, размышляя. Видно было, как в его голове договариваются усталость, скепсис и желание избежать повторения сегодняшнего.

— Готов ли ты войти в такую триосмию, если она появится, Тавр? — чуть переиначил я своё предложение. — Мне нужно твоё согласие или отказ.

— Допустим, твоя триосмия появится, — наконец, сказал он. — На такой случай… Я готов.

— На такой случай, — я согласился и развернул кожу. — Будешь под номером один.

Я вписал его имя: «Тавр из Ставракса». Он, молча достав личную печать, поставил оттиск рядом. А когда в списке появилось первое имя, процесс пошёл уже легче.

Зал постепенно заполнялся. Я пересаживался от стола к столу, разыскивая нужные лица в толпе. И говорил, говорил, говорил… Непривычное занятие, если честно.

Мунго — наёмник средних лет с вечной ухмылкой на потрёпанном лице. Он сидел, смакуя какой-то мутный напиток из личной фляги. Снаряжение говорило само за себя: дешёвое копьё, зазубренный короткий меч и щит, собранный, видимо, из трёх разных кусков.

Мунго усмехался, поглядывая на меня. И недоверчиво качал головой, делая каждый новый глоток.

— Гильдия не согласится, Ишер, — заявил он, ехидно прищурившись, едва я закончил вводную часть. — Там одни бюрократы сидят. Не наши люди, не нашего полёта и чужого гнезда. Им бумажки перебирать спокойнее, чем рисковать, вылезая вперёд с идеями.

— Мой куратор — не последний бюрократ в этом гнезде, — парировал я, глядя ему прямо в глаза. — У Алимеха есть влияние. И понимание, что если мы все по одиночке перемрём, все бумажки скоро сгорят вместе с башней. Уверен, он уже обсуждает вопрос…

Кайр сидел один, методично начищая клинок короткого меча. Лет сорок, может, больше. Солидный возраст для наёмника. Опытный, матёрый. Лицо, как из камня, с глубокой складкой между бровей. Меня он выслушал внимательно. Но сразу радоваться предложению не стал:

— Власти города не согласятся, Ишер… — произнёс он, не отрывая взгляд от клинка. — Им не нужны самостоятельные отряды. Это угроза их внутреннему порядку.

— Сейчас их «порядок» — это трупы на стенах. И новые командиры, которых назначают, потому что старые не выжили. Городу плевать, как организована защита. Лишь бы работала и не росла в цене. Если мы не запросим за одну триосмию больше, чем город платит за всех нас по отдельности, властям будет только удобнее. Меньше головной боли. А нам меньше их людей на наших шеях…

Свона я нашёл у окна кухни, где он угрюмо требовал добавить мяса в паёк. Широкоплечий, мрачный, с взглядом, способным сбить неопытного бойца с ног. Да и двуручный топор на спине многое говорил о Своне.

— А кто командовать будет? Ты, Ишер? — спросил он, обернувшись, и его низкий голос пророкотал, как гром вдалеке.

— Мне плевать, кто, — честно сказал я. — Лишь бы не очередной городской триосм, который не осознаёт положения и строит из себя полководца, пока его демон не сбросит со стены. Командир должен быть своим. И понимать, что главная задача — не выслужиться, а чтобы как можно больше наших дожило до рассвета…

Дудоха, худого и жилистого, с редкой сединой в тёмных волосах, я застал в самом конце трапезы. Дожёвывая коренья, он как раз осматривал свой боевой лук. Хороший, длинный, практически в рост человека.

— Как это отразится на договоре? Не будут платить меньше, раз мы «одним куском»? — спросил Дудох первым делом.

— С этой стороны ничего не изменится, — объяснил я. — Тот же договор гильдии с городом. Та же служба. Та же оплата нам от гильдии. Просто организация будет другой. Нашей. А циферки в свитках останутся прежними…

Исан, полноватый любитель вкусной еды, с тоской ковырял в миске.

— А снабжение? Хуже не станет, а? Отодвинут нас на второй план, и даже такой еды не будет, а? — в голосе звучала искренняя тревога.

— Снабжение и так будет ухудшаться, — без обиняков, не став его жалеть, сказал я. — Это уже видно по пайку. Но когда нужно будет отстаивать пайки, воду или место на стене, одна триосмия, которая говорит единым голосом, сделает это лучше, чем каждый по отдельности, приставленный туда, где мы последние в очереди…

Молодой Амидул, с ещё не утраченным пылом в глазах, слушал меня внимательно. И то и дело сжимал рукоять копья.

— А если… Если триосмия наберётся, а я в неё не попаду? — спросил он, выдав свою неуверенность.

— Тогда, — сказал я, глядя на заполненный на треть список, — будем говорить о второй. Один раз пробив эту стену, надо расчистить дорогу другим. Главное — начать.