Жаль, демон и от «улучшенного» вихря отмахнулся, как от назойливой мухи. Его тело продолжало меняться: чёрная броня теперь покрывала всю грудь, плечи и бёдра. Лишь на шее и животе оставались участки, где виднелась бледная человеческая кожа. Однако с ходом времени их становилось всё меньше и меньше.

А тварь, между тем, снова ринулась вперёд. И на этот раз метила прямо в меня. Я вскинул щит, но после всех ударов рука меня плохо слушалась. А после того, как хвост демона пробил по щиту пару раз, я и вовсе перестал её чувствовать. Щит стал опускаться сам собой.

– Шептуны! Бейте в глаза! – крикнул я, уклоняясь от следующего удара.

Ашкур и Алана ударили одновременно. Вихрь песка и струя ледяной воды хлестнули по морде демона. Он зашипел, замотал башкой – и на мгновение ослеп. Этого мне хватило, чтобы подскочить вплотную и рубануть топором по шее, туда, где ещё не было брони. Лезвие пробило кожу, мышцы, задело что‑то твёрдое… Демон заорал и отшвырнул меня ударом лапы. Я пролетел несколько шагов и рухнул на мраморный пол. В боку взорвалась боль: кажется, треснуло ребро. Я попытался встать, но ноги меня не слушались.

Ситранис, видя, что я упал, с рёвом бросился на демона. Он рубанул мечом по ближайшему хвосту, отсёк его кончик, увернулся от ответного удара – и снова рубанул, на этот раз по ноге. Тихап, вооружённый только копьём, зашёл сбоку, норовя ударить в подколенную впадину. Демон лягнул его, но, к счастью, до нашего храброго парнишки не дотянулся.

Песчаные воины навалились на тварь все разом, заставив отвлечься. «Нашёптыши» гибли один за другим, и я больше не успевал их восстанавливать. Просто лежал на полу, скрипел зубами и смотрел, как мои создания рассыпаются песком под ударами хвостов и когтей.

А ещё я то и дело пытался подняться. Однако тело по‑прежнему не слушалось. Всё‑таки с приземлениями у меня не очень гладко вышло.

– И что лежим, Защитник? – прозвенел где‑то в ухе голос Вечного Дитя. – Так и проиграть недолго. А я за тебя болею, между прочим. Кстати, если ты умрёшь, не надейся на Светлую Дорогу. Как и обещала, я тебя снова отправлю обратно. Ну что, будешь лежать и ждать, пока погибнут твои друзья и соратники?

– Так себе ты подбадриваешь… – мысленно отозвался я. – И вообще, помогла бы лучше.

– Ладно‑ладно! – сразу посерьёзнел детский голосок. – У тебя полчаши, Защитник. Не подведи меня.

Я всё‑таки встал. Сам не знаю, как. Через адскую боль в боку и плече, через опустошающую слабость, но взял и поднялся на ноги. Перед глазами, на удивление, прояснилось. И тут же я увидел, как демон, отбиваясь от песчаных воинов, поворачивается ко мне и радостно скалится….

Однако в этот миг произошло неожиданное. Изменения тела, которые не прекращались весь бой, вдруг остановились. Тварь задрожала и издала вопль – на этот раз в нём слышалась не ярость, а растерянность и даже страх. На границе между броней и кожей вспучивались чёрные пузыри.

– Ах вы подлые падальщики! – заорал демон, явно обращаясь не к нам.

Он крутился на месте. Хвосты бессильно захлестали по полу, выбивая мраморную крошку. Когтистые лапы вцепились в собственную грудь, будто пытаясь разорвать затвердевающий панцирь изнутри. Демон рычал, совершенно забыв про нас. Упускать подобный шанс было греху подобно.

– Бейте его! – крикнул я, храбро заковыляв вперёд.

Ситранис и Тавр ударили одновременно. Меч регоя отсёк ещё один хвост, топор Тавра врубился в бедро демона. Тихап ударил копьём в незащищённый участок на животе. Хорошо ударил, кстати: остриё вошло глубоко. Ашкур и Алана обрушили на врага град ледяных игл и камней.

Под всем этим напором, ослеплённая и оглушённая тварь пошатнулась.

Я бросился вперёд. Ноги скользили по мокрому мрамору, залитому водой, ещё капавшей с потолка. Демон попытался ударить меня хвостом, но движения его были замедленными, и я легко ушёл в сторону: даже боль в груди и плече не помешала.

Ещё шаг. Ещё.

Я оказался прямо перед ним, глядя в жуткие нечеловеческие глаза.

И ударил.

Топор обрушился на шею. Прямо туда, где уже была моя зарубка. Лезвие пробило остатки брони, а затем разрубило мышцы, хрящ и позвонки. Голова демона мотнулась и повисла на лоскуте кожи. Тварь ещё стояла, пыталась дёргаться, но я ударил снова – и голова покатилась по мраморному полу, разбрызгивая тёмную кровь.

Демон рухнул на колени, затем завалился на бок. Его тело, лишённое головы, ещё какое‑то время конвульсивно дёргалось, хвосты бессильно хлестали по полу, но потом он всё‑таки затих. Чёрная броня начала тускнеть, теряя свою твёрдость, и рассыпаться трухой.

Я стоял над поверженным врагом, тяжело дыша. Не очень долго стоял, честно говоря. Спустя десяток ударов сердца ноги подкосились. Я опустился прямо на мокрый пол, чувствуя, как холодная вода пропитывает одежду. Рядом, тоже без сил, оседали на пол Тавр и Тихап. Ситранис, привалившись спиной к колонне, на ногах устоял – гордость не позволила на колени встать. Ашкур и Алана держались друг за друга, о чём‑то устало переговариваясь.

Песчаных воинов больше не было. Все пятнадцать пали в этом бою, зато мы выжили. Как ни странно, все до единого. А песчаных воинов я восстановить мог. Чуть‑чуть сил наберусь и снова подниму свой нашёптанный отряд.

Тварь, бывшая когда‑то Верховной Жрицей, лежала на полу центрального святилища, истекая тёмно‑красной кровью. Не такой яркой, как у людей, более густой, но всё же кровью.

С потолка по‑прежнему капала вода. Падая на мрамор, она смешивалась с тёмной кровью демона и алой кровью людей, а потом единым потоком уносила их в желоба вдоль стен. Словно Арахамана лично смывала следы того, что здесь недавно произошло. Я прикрыл глаза и прошептал:

– Спасибо.

В ответ мне послышался далёкий, едва различимый детский смех. А может, это просто вода шумела в желобах.

Рядом со мной на корточки опустилась Алана, чтобы залечить повреждения. Когда она закончила, я наконец‑то смог спокойно стоять. И даже, в конце концов, перекинул за спину щит – а то он так и висел на руке, только движения сковывая всю вторую половину боя.

Наклонившись, я подхватил свои пожитки, сброшенные в начале схватки. Сумка промокла, конечно. Однако сменная одежда, чувствую, мне ещё нескоро понадобится. Я шагнул к телу Элии, которое так и лежало на полу, но в этот миг всё вокруг закружилось, я почувствовал, как опускаюсь на пол, не в силах устоять… Я попытался сопротивляться, держаться, не падать, но… Глаза сами собой закрылись, и наступила темнота…

…Которая тут же вспыхнула ярким светом, от которого я зажмурился и прикрыл лицо рукой. Свет явно был солнечным. Его ни с чем не спутаешь. Да и тепло было, как ярким солнечным днём. Когда я проморгался и привык, наконец‑то сумел осмотреться.

Я сидел спиной к небольшому, двухэтажному, кажется, дому. В этой жизни я таких ещё не встречал. А вот в прошлой жизни их хватало. Большие стеклянные окна. Жестяная крыша. Казавшая монолитной стена. Этот материал был, походу, неизвестен в Вечных Песках.

Сидел я на просторной веранде. Её опоясывало кованое ажурное заграждение с перилами. Заходящее солнце находилось прямо напротив веранды. Оно ещё не достигло горизонта, не начало тускнеть, и яркие лучи заливали светом всё свободное пространство.

Посреди веранды – обычный круглый стол. Рядом с ним – два кресла‑качалки. Такие тоже не делали в Вечных Песках. Однако я догадывался, что это, вероятно, сон. А значит, можно увидеть что угодно. Хотелось даже провести эксперимент, представить себе что‑нибудь… Но я не стал.

Мне надо было вернуться к своим людям. А я находился в этом сне и даже не знал, что там, в реальности, происходит. Это нервировало, и я сдерживался, чтобы не начать ругаться.

Во втором кресле сидел мужчина. Он задумчиво смотрел на закат и раскачивался. Видимо, дожидался, пока я с ним заговорю. Светлые волосы, голубые льдистые глаза, тонкие черты лица. Я даже знал, кого он мне напоминает. Фамильное сходство налицо.