Из дворца доносились крики и звон оружия: там тоже шёл бой. Видимо, часть слуг Дега пыталась просочиться через окна. Однако и там их, судя по звукам, успешно держали. Благо защищать окна всё‑таки проще, чем открытую стену.

Убедившись, что позади справляются, я вернул внимание к своему участку. И, недолго думая, запустил под стену небольшие вихри из воды, песка и ветра. Сжал их, разогнал так, чтобы работали как пилы… Первый, затем – второй, за ним – третий…

Сначала я пытался управлять каждым по отдельности. Двигал их влево, вправо, стараясь перехватывать врагов на подъёме. Это отнимало много внимания и сил. А мне ведь ещё нужно было держать вихрь, бьющий по защите Дега. И тогда я изменил подход. Закрыв глаза, начал вплетать в шёпот новое. Звуки хищников, звуки поиска врага, звуки торжества охоты…

Я хотел, чтобы маленькие вихри сами искали врагов. И у меня получилось.

Первый из моих «охотников» заколебался влево‑вправо, будто выбирая… А затем чётко навёлся на группу тварей чуть правее ворот. И, разогнавшись, резко скинул их вниз, в туман. Жаль, конечно, не убил, однако в случае с настолько живучим врагом и это уже хорошо. Рыболюди полетели кувырком, булькая и цепляясь друг за друга.

Второй вихрь выбрал жертвами ещё одну группу слуг Дега. Да и третий, честно говоря, не терял времени даром… Конечно, скорее всего, упавшие вниз рыболюди выжили. А значит, скоро упрямо полезут обратно. Зато мне не было нужды контролировать вихри за углом дворца, например. Достаточно поддерживать их шёпот.

Воздух над стеной, между тем, сгустился, и на нас обрушился град ледяных игл. Это Дег снова атаковал. На сей раз снаряды были крупнее, чем прежде. Каждая игла – длиной в пару ладоней. Такое остриё запросто могло нанести серьёзные раны.

Ледышки ударили по щитам, по шлемам, по каменным зубцам. Несколько кочевников, не успевших прикрыться, с криками упали. Кого‑то потащили вниз к Ашкуру, кого‑то оставили лежать на стене – видимо, помогать было поздно.

Я вновь едва успел раскинуть сверху ветряной щит. Врезавшись в него, ледяные снаряды улетали в сторону, отброшенные струями воздуха. К сожалению, растянуть защиту на всю стену я уже не мог. Оставалось надеяться, что другие шептуны тоже прикроют людей.

Отбившись от льдинок, мы все ударили по Дегу с удвоенной силой. Снова стрелы, снова молнии, снова вихри и камни. К сожалению, любые снаряды по‑прежнему разбивались о купол. Более того, нам уже не удавалось сдвигать Дега назад. Силы у людей всё‑таки не бесконечны. Теперь мы могли лишь остановить чудовище на пару‑тройку мгновений.

А вот у него оставались ресурсы, чтобы огрызаться. На сей раз Дег обрушил на стену волну давления, от которой у меня заложило уши и помутилось в голове. Несколько бойцов, стоявших слишком близко к парапету, не удержавшись, рухнули на колени.

– Держать строй! – проорал Истор, перекрывая шум, но и сам потянулся рукой к уху.

А строй держался. Копья втыкались в бледную плоть. Топоры рубили головы. Лучники пускали по Дегу стрелу за стрелой. Главный мой вихрь продолжал стачивать вражескую защиту.

Забавно, но мелкие вихри под стеной уже не бросались от цели к цели. Они будто обрели какой‑то простенький разум – видимо, не зря я думал о хищниках, когда их нашёптывал. Все три моих небольших вихря были заняты целенаправленной охотой.

Каждый новый слуга Дега, вылезавший из тумана, сразу попадал под удар. В итоге, воздух под парапетом гудел, не переставая, как растревоженный улей. А в этом гуле то и дело слышались булькающие возмущённые вопли сбитых со скалы тварей.

Жаль, это не могло продолжаться бесконечно. Я чувствовал каждый вихрь как продолжение собственной воли. И с каждым ударом сердца эта воля требовала всё большей платы. В висках начинало ломить, перед глазами плыли тёмные круги, но я не отпускал шёпот.

Тем временем, Дег, поняв, что его слуги теряют темп, снова взревел. На этот раз его голос был громче прежнего: оглушительный рёв прокатился над скалой, ударил в стены дворца. Я увидел, как от этого звука туман под парапетом дёрнулся, уплотнился… И со свежими силами навалился на наш невидимый барьер.

За спиной Алана тоже зашептала громче. Однако чувствовалось, как тяжело ей это даётся.

Собрав остатки концентрации, я мысленно потянулся к вихрю, что стачивал защиту Дега. Слегка оттянул его назад, а потом зашептал, усилием воли заставляя изменить форму. И тот послушно превратился сначала в плотное облако, а затем всю эту массу песка, воды и ветра наконец‑то спрессовало в столб.

Этот столб вращался и темнел, втягивая в себя всё, что попадалось на пути. Пыль из трещин, влагу из тумана, мелкие камешки. Скрипя зубами от напряжения, я заставлял его уплотняться всё больше и больше.

А затем вновь направил в Дега.

Столб, врезавшись в защиту колдуна, даже прогнулся от встречи. К счастью, устоял, не рассыпался. А потом и вовсе прилип к ней, не переставая бешено вращаться. Правда, от его скрежета по невидимой броне уши закладывало сильнее, чем от «обратного» шёпота Аланы.

Зато и Дег вдруг снова остановился. Его ноги упёрлись в камни, тяжёлые плечи накренились вперёд, а щупальца за спиной напряглись.

А потом Дега медленно, почти незаметно сдвинуло назад.

Я сначала не поверил глазам. Мой столб, несмотря на мощное сопротивление, двигал чудовище обратно, ниже и ниже. И никакая защита древнему шептуну не помогала.

В этот миг слева, у самого парапета, воздух свистнул. Я рефлекторно дёрнулся вправо, приседая. А в зубец, за которым я только что стоял, врезалась тёмная ледяная глыба размером с человека.

От удара брызнула каменная и ледяная крошка, по стене побежала трещина. Меня осыпало осколками: один попал в щёку, рассёк кожу, но я едва заметил эту мелкую неприятность. Надо было продолжать шептать. И, главное, удерживать столб, который медленно, но верно теснил Дега прочь.

Жаль, спустя где‑то гонг я почувствовал, что всё, не могу больше держать. Я сотворил что‑то настолько «неприродное», что у меня не хватало сил на мной же созданный шёпот.

Не то чтобы я перегорел. Просто внутри образовалась звенящая пустота. Стало понятно, что ещё немного – и либо я потеряю сознание, либо всё‑таки начну выгорать. Едва не застонав от расстройства, я отпустил столб. Он продержался без меня ещё несколько ударов сердца… И рассыпался, завалив серпантин мокрой грязью.

Дег, наконец‑то освободившись от давления, снова радостно дёрнулся вперёд. Однако сразу же попал под залп стрел и молний. А я, выдохнув, переключился на происходящее прямо передо мной. Вихри‑охотники под стеной держать ещё получалось, и этого было достаточно. Нашептать ничего нового я пока не мог. Зато у меня оставался топор, требовавший не так много.

Я провёл по узорам пальцами, бормоча нужные слова. Сталь привычно потеплела. Двинувшись к бойцам, я занял место в первом ряду. Первому же слуге Дега, перевалившему через парапет напротив, очень не повезло. Или, наоборот, повезло. Это смотря с какой стороны посмотреть. Я встретил его прямым рубящим ударом в основание шеи. Топор прошёл сквозь хрящ и позвонки, как сквозь масло. Голова и тело, разделённые друг с другом, ухнули куда‑то вниз.

А мне уже пытался проковырять живот коренастый рыбак с костяным ножом. Я отбил его клинок топором в сторону и пнул в колено. Слуга Дега пошатнулся, потерял равновесие, и тут же два копья, прилетевшие слева и справа, пронзили ему рёбра. Третий удар, топором по шее, закончил мучения несчастного.

Бой мало‑помалу терял интенсивность. Слуги Дега по‑прежнему лезли, но отнюдь не с той яростью, что в начале ночи. Их движения замедлились, удары стали менее точными. Некоторые, выбравшись из тумана на парапет, на пару‑тройку мгновений замирали. Словно бы терялись, и этого хватало, чтобы нанести смертельный удар. Мои вихри не перестали кружить под стеной, но и они мало‑помалу слабели. Сил у меня оставалось всё меньше.

А потом, когда небо на востоке начало сереть, Дег ударил по стене ещё раз. Это было очень мощное колдовство, но я не увидел, какое именно. Лишь услышал, как ворота дворцового комплекса содрогнулись. Раздался треск и жуткий скрежет. Тяжёлые створки, сорванные с петель, рухнули внутрь двора.