Тракт здесь был особенно хорош. Плиты, уложенные тысячелетия назад, стелились под копыта ровно, без выбоин и трещин. Кое‑где, впрочем, их приподнимали над землёй корни деревьев, выросших у обочины. Но даже это выглядело органично. Будто напоминание, что живая природа здесь сильнее камня.

По правую руку, насколько хватало взгляда, тянулась застройка. Сплошная. Дома, особняки, какие‑то павильоны, склады, причалы. Всё это когда‑то явно было единым поселением. Или, вернее, цепочкой поселений, слившихся краями в одно бесконечное предместье. Богатые усадьбы сменялись рыбацкими хижинами, те – мастерскими, мастерские – снова усадьбами. И так сихан за сиханом.

Нынче всё это многообразие стояло пустым. Двери распахнуты настежь, окна в некоторых постройках выбиты. Кое‑где чёрные следы огня. Вдоль берега то там, то здесь поломанные лодки и плоты. А вот целых практически не видно. Впрочем, если хорошенько поискать, наверняка найдутся.

Воздух тоже пах неоднозначно. В нём чувствовалась влажная земля и цветущие растения. Ветер с озера доносил, к тому же, запахи тины, стоялой воды и рыбы. Причём рыбы уже подгнивающей.

А вот Озеро Тысячи Ключей было прекрасно. До самого горизонта, до размытой дымки, где вода сливалась с небом. Одна сплошная синяя гладь, искрящаяся под утренним солнцем. Я поймал себя на том, что не могу оторвать взгляд. Столько воды. Столько чистой пресной воды, что хватило бы напоить всех людей в этом мире. И даже бы ещё с лихвой осталось.

Но ладно я. В прошлой жизни я и не такое видел. А вот кочевники и илосцы крутили головами, по‑прежнему не в силах привыкнуть к этому богатству. Старый Тадар, ехавший чуть впереди, то и дело останавливал перехана. А, остановившись, каждый раз подолгу смотрел на озеро. Как будто пытаясь запечатлеть этот вид в памяти навсегда.

Воины перешёптывались, показывали пальцами на птиц, круживших над водой. Белых, с длинными крыльями, которых никто из нас раньше не видел. Истор на ходу потянулся пальцами к свисавшей ветке, сорвал листок и, растерев в ладони, вдохнул запах. И даже приозёрцы, хоть и были местными, регулярно с интересом поглядывали по сторонам.

Жаль, я видел не только красоту вокруг. Взгляд натыкался на вырубленные сады, от которых остались пни и кучи сухих веток. На разграбленные дома: из некоторых, к слову, вынесли всё, вплоть до дверных петель и оконных рам.

Брошенные повозки, перевёрнутые телеги, разбросанные вещи. Здесь, на благодатной земле, среди зелени и воды, люди своими руками создали пустыню. И справились с задачей без помощи демонов.

Я ехал и думал, что, наверно, в этом и есть главная трагедия человечества. Мы можем выжить в пустыне, отбиться от орд песчаных демонов – и даже победить истинных, вселяющихся в людей. А уничтожать самих себя никак не перестанем. Ну и заодно, с собою вместе, целый мир вокруг. А вроде б не бездельники, да и могли бы жить…

Первый день пути от Корабела прошёл без происшествий. Равно как и второй, и третий. Мы двигались на север по древнему тракту, и с каждым пройденным сиханом застройка вдоль него становилась плотнее. Если у Корабела дома вдали от берега ещё перемежались рощами и полями, то чем ближе к местной столице, тем ближе здания жались друг к другу.

В итоге, тракт превратился в подобие бесконечной улицы. Пока ещё сельской: большинство домов не превышало двух этажей. Однако я догадывался, что дальше будет только плотнее и плотнее.

Следы присутствия людей тоже всё чаще попадались. Здесь не было той мёртвой пустоты, что царила в окрестностях Корабела. На земле можно было обнаружить свежие отпечатки обуви, в рощах виднелись недавние вырубки. Иногда ветер и вовсе доносил откровенный запах дыма.

А на третий день мы встретили отряд человек в двести, не меньше. Они шагали на юг, но, завидев нашу колонну, свернули задолго до сближения. Даже шагу заметно прибавили, чтобы убраться подальше от берега и тракта, огибая нас по широкой дуге.

К исходу третьего дня застройка стала непрерывной. Дома тянулись по обе стороны тракта бесконечной чередой, прерываясь лишь у глубоких оврагов, по дну которых текли впадавшие в озеро ручьи. Через них были перекинуты мосты: каменные, с низкими парапетами. Старые, но видно, что довольно крепкие. Все они были похожи один на другой. Вероятно, строились в стародавние времена, вместе с трактом. А жители Приозёрья лишь поддерживали их в рабочем состоянии.

Утром четвёртого дня, ближе к полудню, впереди показались стены. Столица Южной части Приозёрья возвышалась над берегом, как спящий великан. Стены, сложенные из тёмного, почти чёрного камня, высились на шесть‑семь человеческих ростов. Город они опоясывали практически целиком. Хотя, если честно, смысла в этой предосторожности было мало.

Дело в том, что город стоял на полуострове. И занимал его целиком, от перешейка до дальней оконечности, вдававшейся в озеро. Сама здешняя природа позаботилась о защите: с трёх сторон – вода, и лишь с западной, материковой – узкий перешеек шириной в тысячу шагов. И тут строители города тоже подстраховались: прокопав ров, запустили в него воду из озера.

Тем не менее, и с этой стороны город прикрывала стена. А через каждые сто‑полтораста скачков стояли башни, квадратные у основания и круглые кверху. Если поднять взгляд, на их вершинах ещё виднелись деревянные навесы, под которыми когда‑то дежурили дозорные. Возможно, они и сейчас там были, с эдакого расстояния не разглядишь.

Местность, начиная от перешейка и до берега, повышалась. Сначала – полого, едва заметно, а затем всё круче. В итоге, у центра полуострова вздымался холм, на вершине которого белели стены внутренней крепости.

Архитектура города, насколько я мог рассмотреть снаружи, была пёстрой. Однако, что приятно, не лишённой своеобразия. Во внешнем городе, раскинувшемся на склонах холма, преобладали дома с двускатными и четырёхскатными крышами – наследие дождливого климата.

И всё же над черепицей и соломой вздымались то здесь, то там характерные купола. Совсем как в Илосе и других городах Вечных Песков.

Зато деревьев и кустарников было много. Несмотря на плотную застройку, каждый свободный клочок земли кишел зеленью. Сады выглядывали из‑за стен, кроны возвышались над крышами. Даже внешние стены кое‑где поросли вьющимися растениями. Их, конечно, полагается по всем правилам срезать, чтобы не дать возможности каким‑нибудь вражеским лазутчикам пробраться в город… Но местные, похоже, неслабо расслабились за последние годы.

Тучными, похоже, выдались эти самые годы. Во всяком случае, предместья были застроены настолько густо, что казались продолжением города. Дома лепились друг к другу, образуя лабиринт узких улочек и переулков. И лишь кое‑где этот лабиринт прорезали широкие дороги, ведущие к воротам. Ну и, конечно, древний тракт, уходивший дальше на север.

Я отдал приказ устроить короткий привал. А сам, пользуясь моментом, долго рассматривал город с высоты перехана.

– Ну вот и Стион… – негромко сказал подъехавший Ситранис без особой радости в голосе. – Столица Края, чтоб её!..

– А там, в этом вашем Стионе, точно люди есть? – поинтересовался Истор. – Пока больше похоже, что внутри ни души…

– Есть там люди! – известила нас Наана со своей телеги, остановившейся рядом.

И, посмотрев на город, что‑то буркнула себе под нос. Слух у меня хороший, и если не подвёл, то за людей Наана нынешних жителей Стиона не считала. Между прочим, тех самых, обманутых и брошенных властями. Вот только я купца воспитывать не собирался. Бесполезное занятие, по большей части.

За это время подтянулись другие командиры. И я решил уточнить их мнение насчёт того, как дальше двигаться. Прямой путь по тракту проходил через предместья Стиона, вблизи от городских стен. А с учётом того, что в городе хватало людей, обозлённых на жизнь – хоть и не без причины… В общем, встречаться с ними лицом к лицу не очень хотелось.

Другие командиры с моей позицией были согласны. Нет, никто не боялся возможного сражения. В конце концов, у нас почти все были либо воинами, либо наёмниками. Но зачем рисковать лишний раз? Лучше, устроив обход, потерять полдня, чем людей – и с одной, и с другой стороны.