Я нахмурился. Разведчик? Чей? Если один из наших, не стал бы прятаться. А этот явно не хотел, чтобы его заметили. Значит, чужой. Но как проскочил мимо бокового охранения?

Не успел я додумать эту мысль, как со стороны авангарда прискакал посыльный.

– Воевода! – выпалил он, осадив перехана. – Впереди видели всадников! Группами, по трое‑четверо! Ускакали на север, к Корабелу!

– Много? – уточнил я, чувствуя внутри нарастающую готовность к драке.

– Десятка два, может, больше. Сосчитать не вышло, они быстро ушли! – ответил кочевник.

Я выругался про себя. Два десятка всадников – это не случайные путники. Это разведка. А раз есть разведка, значит, где‑то рядом основные силы. И непонятно, чего от этих сил ждать.

– Перестроиться! – рявкнул я, поднимая руку. – Всем командирам, ко мне! Тадар, отряди ребят, предупреди, чтобы при малейшей угрозе отходили к нам! Ты тоже своих предупреди!

Последнее я говорил принёсшему весть дозорному. Тот кивнул и пустил перехана в голову колонны. Ко мне уже спешили Истор, Ситранис, Гелай, Севий, Борк, Одори, Гвел и Денос. Я быстро обрисовал ситуацию и отдал распоряжения:

– Илосцев и бойцов Стража распределяем вдоль всей колонны. Триосмиями, чтобы ровненько окружили все телеги. Если нападут – спешиваемся. Будем в пешем строю. Кочевники, также распределяемся вокруг, но если будет бой, ждёте приказа, а потом расходитесь в стороны.

Командиры бросились выполнять полученные приказы. Караван перестраивался на ходу. Телеги с оловом и припасами сбивались в плотную группу, беженцы жались к ним, а вокруг них формировали кольцо воины. Как бы я ни желал избежать стычек с людьми, но не верил, что без этого обойдётся.

Единственное, что успокаивало – наша численность. На такую ораву вооружённых людей не каждый разбойник полезет. Главное было подтянуть весь караван так, чтобы занимал как можно меньше места.

Под топот копыт, скрип колёс, приглушённые голоса людей, я успел обсудить ситуацию с Фертом. Мы как раз заканчивали обсуждение, когда я услышал то, чего с затаённым напряжением ждал.

Звуки схватки. Сначала – справа, следом, почти сразу – слева. Со стороны ближайших зарослей показались всадники. Наши. Кочевники из бокового прикрытия, видимо, те, что уцелели. Они неслись к каравану, пригнувшись к гривам переханов, а за ними, по пятам, гнались чужие. Но, увидев караван и основные силы, враги резко свернули. А затем появились и другие наши отряды охранения, которые быстро влились в основной строй.

Караван остановился. Илосцы и приозёрцы спешивались, равняя ряды и сбивая строй. Чужие всадники, не ожидавшие такого, осадили переханов и закружились на месте, осыпая наши ряды отдельными стрелами и ругательствами.

– Кто это⁈ – крикнул Ситранис, появляясь рядом.

– Понятия не имею, – ответил я, не отрывая взгляда от врага. – Лучше ты мне скажи, ты же местный. Но мне почему‑то кажется, эти ребята нам не друзья…

Кочевники ответили противникам из луков. Вроде стреляли нечасто, но метко. Вражеские всадники, покружив ещё немного и потеряв нескольких товарищей, отступили за деревья. Бой стих так же внезапно, как и начался. Но, думаю, даже самые тугодумы в колонне понимали, что это лишь начало.

Караван замер, ощетинившись копьями и мечами. Я прикрыл глаза, слушая Дикий Шёпот и подбирая звуки. И когда в ближайших густых посадках вдоль дороги захлопали тетивы, а в воздух взвилось множество стрел, понял, что не ошибся.

Над караваном, почти одновременно, взметнулись два купола из ветра и песка. Я и Ферт подняли защиту, прикрывая людей от стрел – и у нас получилось. Когда смертоносные подарки посыпались сверху, они сначала проходили один слой защиты, замедляясь, потом через второй – сбиваясь с траектории, и лишь затем падали вниз, растеряв половину убойной силы.

Мирные жители Стража, у кого оружия не было, с криками бросились под телеги. Те, кого мы успели обучить, подняли щиты. То же сделали илосцы, приозёрцы и кочевники. И весь залп противников пропал впустую.

Упавшие стрелы быстро подбирали и передавали кочевникам. Те тоже хотели пострелять, но без отдельного приказа не стали. За полгода удалось вдолбить в них дисциплину.

За первым залпом последовал второй, третий, четвёртый. Стрелы летели с двух сторон, и это подсказывало, что на нас устроили засаду, в которую мы и вляпались. Я вспомнил селения, мимо которых проходил наш караван – и в некоторых из них явно кто‑то жил. Вспомнил и усмехнулся. Скорее всего, нынче вся округа собралась здесь по наши души.

Судя по количеству стрел, не меньше двух‑трёх тысяч человек. И всё это множество сейчас натягивало луки, чтобы нас быстренько изничтожить. Расчёт был, к сожалению, верный. Если так стрелять, можно за короткий срок нанести много урона даже большому войску.

А вот наши купола защиты стали новостью для нападающих. К такому их жизнь не готовила. И они далеко не сразу поняли, что вся их стрельба не наносит ущерба. Тут, конечно, свою роль сыграла не только растерянность, но и то, что купола были непрозрачные. Разгляди там за пеленой пыли, что у нас вообще происходит…

Наконец, стрелы лететь перестали. Мы с Фертом сняли защиту, перестав шептать. Висевший в воздухе песок и пыль опустились облаком на землю, заставив многих воинов кашлять и утирать слёзы. А когда пыль осела, я услышал крик со стороны зарослей слева.

– Сдавайтесь давайте! А то всех перестреляем! – голос, правда, звучал не слишком уверенно.

Видимо, фразу готовили загодя. А теперь использовали заготовку, но понимали, что как‑то не к месту.

– Да ты хоть кого‑нибудь пристрели, придурок жопорукий! – отозвался хохочущий Ситранис. – Перестреляет он!..

– Вы кто такие? – с интересом крикнул я.

– А тебе какое дело? – удивился голос. – Вы это… Сдавайтесь и отдавайте груз!

Ответом было грустное блеяние одного из танаков, которые были укрыты за переханами и у них под брюхами.

– А давайте лучше, вы сдадитесь! – предложил я. – И тогда нам не придётся гнаться за вами. Убивать там… Допрашивать… Время терять…

– Да пошёл ты! – расстроился голос.

Я принялся шептать себе под нос, выдавливая из горла противоестественные звуки. И как раз вовремя. Снова в зарослях захлопали тетивы, снова в воздух поднялась туча стрел.

И снова на их пути поднялись два купола из песка и пыли.

На сей раз за нас взялись всерьёз, стреляли хорошо и много. Стрелы, которые летели прямой наводкой, в такой ситуации были самыми безопасными, потому что сбивались в полёте и чаще прилетали плашмя по щитам. А вот стрелы, пущенные навесом – эти успевали в падении выправиться остриём вперёд.

Вот они‑то причиняли больше всего неудобств. Особенно переханам и гнурам. Пусть первые и были покрыты попонами для защиты, а вторые могли похвастаться очень толстой кожей. И всё равно попадания были неприятными.

– Готовимся! – проорал я, и мой приказ подхватили и понесли по всему строю.

Я считал залпы. Конечно, палил враг сильно вразнобой. Но, понимая скорость, с какой это делалось, можно было отследить, сколько стрел выпущено. Колчан – штука не безразмерная. В обычном от пятнадцати до двадцати стрел умещается. Ну пусть даже тридцать. Брали ли нападающие с собой запас? Сомневаюсь. Если шли пешком, два колчана не утащишь. А я почти не сомневался в том, что наши враги – пешие, а переханы есть только у избранных.

Это ведь были просто крестьяне, опустившиеся до разбоя. Не просто так они луки использовали. Нормальные разбойники ударили бы одновременно. Одни бы стреляли, другие пошли бы в ближний бой. Впрочем, нормальные разбойники на такое войско не стали бы нападать. В конце концов, если долго промышляешь грабежом, нюх на опасность вырабатывается.

Люди, напавшие на нас, не чувствовали угрозы. Они были уверены, что безнаказанно смогут уйти. Да ещё и атаковали меньшим числом. От кочевников мне передали общую численность врага. Около двух тысяч человек слева и ещё около тысячи – справа. Всего три тысячи. Нападавшие совершали коллективное самоубийство. Просто ещё не знали об этом.