– Да‑да, Ферш! Дам тебе выпить, бедолаге! – на особенно жалобный пассаж ответил подчинённому регой, а затем повернулся ко мне с хитринкой в глазах. – Ишер, братишка, а тебя твои вроде воеводой называли?

– Да, было такое, – кивнул я.

– А ты не тот ли воевода, который прошёл по землям ханств, загнал их всех воевать с демонами, а сам освободил пленников из Рамдуна и свалил в Эарадан? – пряча улыбку во взгляде, спросил Ситранис.

– Было такое… – усмехнулся я.

– О‑хо‑хо! А ты молодец! Прямо красавчик! – оценил Ситранис, наконец, расхохотавшись и хлопнув меня по плечу. – Я ещё тогда подумал, что ты и есть тот самый воевода, когда новости услышал!.. Подумал, ну кто ещё Ишером ребёнка назовёт в наше‑то время⁈

Тем, кто не знаком с двумя древними языками, дошедшими до наших дней, стоит знать: моё имя на одном из них означает «ошибка». Вообще‑то мои родители считали ошибкой не меня, а мой пол – потому что были уверены, что родится девочка. Но, демоны забери всех зубоскалов, кто будет узнавать подоплёку, если «и так всё с тобой, Ишер, ясно»?

– А ты хорошо потоптался на западе! А к нам‑то какими судьбами? – отсмеявшись, уточнил Ситранис.

– Так я потом на Сером Угорье демонов гонял. Но там уж больно крупные толпы шли в последнее время, – объяснил я. – Пришлось уходить на восток. Думал побродить вдоль Пограничных Холмов, повырезать тут гадов…

– Ценю! – Ситранис вновь хлопнул меня по плечу. – Достойно… Только это здесь, понимаешь, на гнилой стручок никому не нужно, братишка… Здесь, чтоб их всех гнуры драли, такой беспорядок в головах!..

Регой замолчал и остановился. Я тоже встал рядом, глядя на него. Когда Ситранис вновь заговорил, у него в голосе была такая тоска, что даже жалко его стало:

– Слушай, как всё просто было там, в Кечуне, а?.. Вот люди – это свои. Даже придурки – свои. Все понимали, что враг – это демоны. Как они появлялись, сразу обиды и драки в сторону, и мы толпой шли бить демонов. А здесь у нас что? Я даже не знаю, кто из людей против кого воюет! Понимаешь? Одни морщатся при упоминании Законов Песка, другие готовы за кусок угля удавить… Откуда в местных людях злоба такая ненормальная, Ишер?

– Поверь, в ханствах не лучше, – заметил я. – Они вообще Законы Песка и Воды забыли. Только и делают, что врут друг другу и предают один другого. Я столько за всю жизнь не врал, сколько там за одну четверть приходилось. Я даже… Слушай, мне там одному хану яйца пришлось отрезать, чтобы привести в чувство союзных мне на тот момент ханов!

– Аха‑ха‑ха‑ха! Прямо вот отрезать⁈ Совсем чик‑чик⁈ – обрадовался Ситранис.

– Да прямо вот чик‑чик… – кивнул я.

– Ну и зря только яйцами ограничился! Надо было ещё башку отпилить! – сделав выразительный жест, регой снова двинулся вверх по дороге, идущей серпантином к воротам крепости. – Эти сволочи одного купца несколько лет назад взяли в заложники. Просили у семьи за него огромный выкуп. Так семья не собрала, не смогла столько. А они голову ему отпилили, сунули в ящик с солью и отправили родным… Я думал, тогда всем миром на этих уродов навалятся и растопчут… А все языки в жопы засунули и как будто забыли.

– Недолюбливаю я политику, – признался я. – Как же многое из этого… Неправильно.

– Согласен с тобой, – Ситранис закивал. – Я так и сказал, когда ко мне все эти начали лезть с вопросами, на чьей я стороне… Я им знаешь, что сказал?

– Что? – поддержал я.

– Я им сказал, чтобы шли и поднимали свой вялый стручок, а не ко мне лезли. И даже показал со стены, какой стручок. А своим приказал над крепостью две ленты Междуречья вывесить. Чтобы все эти от нас отвалили! Зараза!.. – Ситранис даже покраснел и снова показал опущенный средний палец куда‑то в сторону севера. – Выкусите!..

– Давай ты мне подробно расскажешь, что у вас здесь, – предложил я. – Я когда допрашивал тех бедолаг, толком ничего и не понял. Только, что очень у вас дерьмово вокруг.

– Расскажу, брат! Хоть кому‑то от всего сердца пожалуюсь… Сил моих больше нет на всё это смотреть!.. – ответил Ситранис и дёрнул выжившего за руку. – Ферш, пошли, хорош слюну пускать!..

В крепость нас пустили через маленькую дверку сбоку от ворот, которые, похоже, вообще не собирались открывать. Кажется, Страж находился на осадном положении и выходить из него не планировал.

Я, Ситранис и Ферш разместились в просторном кабинете регоя, в плетёных креслах за резным каменным столом. Выживший так и пускал слюну, бормоча по кругу свои фразочки, а Ситранис принялся рассказывать мне, что здесь, в Приозёрье, творилось. И пусть его рассказ, изобилуя эмоциями, был довольно однобоким, но ещё детальнее раскрывал картину.

– Святилище с подачи Священного Храма давно воду мутит и песок стряхивает, ха‑ха! Оценил, да? Видишь ли, Закон Песка им не по нраву, слишком жестокий, и всё такое… А я ведь как считаю, Ишер? Понимаешь, Закон Песка – это закон мужчин. А Закон Воды – это закон женщин. А там же, в Священном Храме, одни бешеные бабы! Вот эти гади… Жрицы, то есть, и решили, что они главный пуп всего Края Людей. Им даже богиня отвечать перестала, понимаешь? А они всё не уймутся!..

– Подожди‑подожди! Так это не слухи, что богиня молчит? – удивился я.

– Да какие слухи⁈ У них в главном зале Храма вода с потолка капать перестала! Священные источники пересохли! Ни одного благословения уже лет пятнадцать никто не получал! За пятнадцать лет над полями Святилища ни одного дождя не пролилось! И это, чтобы их гунры драли, прямо на берегу Озера Тысячи Ключей и у подножия Арахаманы!..

– Вот те раз… – нахмурился я. – И что, ни у кого в голове не щёлкнуло, что не так что‑то?

– Щёлкнуло? Да чему там щёлкать, если там пусто, брат? Они всем, кому могли, головы этим дерьмом забили! Даже командующий всеми силами Стиона, регой Илан, который меня сюда поставил, и тот поддался этому безумию! – Ситранис отхлебнул из кружки. – Ишер, это дерьмо здесь далеко не первый год… Оно ещё до Кечуна начиналось. Я думал, когда на юг уходил, что вся эта история мозги людям вправит обратно, как какой‑нибудь вывих. Да вот, видишь, ошибался… С каждым годом хуже и хуже становилось. Эти чокнутые после Долгой Осады хоть и притихли, но продолжали своё продавливать…

– А что было потом? – уточнил я, когда он ненадолго замолчал.

– Ну а что могло быть? – вздохнул Ситранис. – Тут же никто в демонов не верил. Мои рассказы считали байками. Говорили, что преувеличиваю. Помнишь Фараба? Такой здоровый, как гнур, мужик? Он тоже отсюда был! Пытался проповедовать Закон Песка. Рассказывал людям, как оно там было в Кечуне… Так утопили его!..

– Кто? – моя бровь стремительно поползла вверх.

– Ну все догадываются, кто… Только доказательств нет! – с горечью стукнул кулаком по столу Ситранис. – Тут воинов больше нет, Ишер. Всех, кто был, замели ещё во время сбора войск в Приречье и Междуречье. А как их замели, некому стало противостоять этой гнили из Священного Храма. Местные правители и вовсе впали в истерику, как бабы… Ну и бабы эти бешеные из Храма тоже… Они все обосрались, понимаешь? Испугались, что их к войне с демонами привлекут. Раньше ведь как? Жрицы Священного Храма в первых рядах шли с ордой воевать. Помнишь старшую жрицу Тонию в Кечуне? Вот какими должны были жрицы Священного Храма быть!

Тония всегда была на стене. Всегда. Она молила Арахаману дать нам сил, и почему‑то силы у нас после её молитв всегда появлялись. А пока мы отсыпались после боя, Тония готовила ритуалы в городском храме, чтобы ослабить врага. Когда она погибла, разорванная надвое высшим демоном, плакал по ней весь осаждённый город.

– А так‑то горемыка из Стиона правильно рассказал. Эти жадюги тянули всё, что могли, в Святилище, строили там и в Корабеле свои эти корабли… Население нищало, но терпело. Думало ведь, что для них корабли строят. А я сразу понял, что не по нашу честь эти корыта. И даже не для корабелов, ха‑ха!.. Я даже не удивился, когда Святилище с Корабелом рассорились вдрызг!.. – Ситранис вновь грохнул кулаком по столу, отчего кружки подпрыгнули.