В Приозёрье всё пошло не так, совсем не так… Здешние власти стали грести ресурсы под себя, бросая доверившихся им людей. Оставляя их на растерзание орде. Чтобы самым переждать опасность в безопасности.

В Святилище заложили новые корабли для перевозки людей и припасов. А ведь там, по слухам, были ещё и «плоты спасения». Какие‑то чудесные плоты, что не гнили, не разрушались, не промокали, не тонули. А главное, могли годами дрейфовать по Озеру Тысячи Ключей.

По легендам, именно на них спасались первые обитатели Края Людей. А вслед за ними и те, кто застал гибель Первого Царства, когда пришла орда и вновь заговорил Дикий Шёпот. По слухам, на этих плотах можно было уместить тысячи людей. Однако правителям этого показалось мало. И они заложили в Корабеле и Святилище новые корабли.

Ну а поскольку чудесного дерева, из которого делались священные плоты, у власти не было – использовали обычное. Только самое лучшее! Самое дорогое! Самое нужное! Тем самым отрывая это дерево от населения, а заодно тратя огромные суммы на закупки из Приречья и Междуречья.

А где эти деньги взять? Ну так известно где. Как говорил один знаменитый мудрец из моей прошлой жизни: «Чтобы продать что‑то ненужное, надо сначала купить что‑то ненужное». И был абсолютно прав. Более того, если перевернуть его фразу, выходит, что «чтобы купить что‑то нужное, сначала нужно что‑то нужное продать!». Вот этим и занялись власти Приозёрья.

Они продавали уголь, продавали продовольствие, продавали ценности, которые отбирали у населения с помощью поборов и долгов. А взамен получали дерево и смолу для кораблей. Ну а чтобы заполнить эти корабли припасами, снова обирали население.

А население терпело и молчало, надеясь, что это для него готовят место на кораблях. Оказалось, нет. Место было для тех, кто был избран. Для власти, для лучших и прославленных ремесленников, для жрецов и жриц… Не для простых людей. Даже не всех шептунов пригласили спасаться посреди воды.

Вот только люди про это узнали, когда власти уже заперлись в Святилище вместе с войсками и запасами. Немногочисленные гарнизоны, раскиданные по поселениям, какое‑то время ещё удерживали народный гнев своим присутствием. Но ведь они так и продолжали обирать простой народ… И терпение обычных людей лопнуло.

Когда крестьяне берутся за вилы, плотники за топоры, а кузнецы – за молоты? Правильно! Когда терять, кроме собственных оков, больше нечего. Когда впереди лишь мучительная смерть от голода, холода и болезней. И люди восстали, расправляясь с оставленными гарнизонами.

Впрочем, было поздно…

– … Мы этот уголь по всем холмам искали!.. – изливал свои беды кузнец. – Ночи холодные… Многие не доживают до рассвета, всё больше людей болеет. Дети, что постарше, многие живы ещё… Мы тут десидолю страдали от голода и жажды… Собирали уголь… А потом пришли эти… И весь уголь у нас забрали!

– А они знали, что это ваш уголь? – мрачно поинтересовался я.

– Не было там охраны! – вздохнул кузнец, скорбно понурив голову. – Кто же знал, что кто‑то ещё сюда придёт… Мы просили отдать обратно! Наше это! А они сказали, что сами нашли!.. Вот мы и…

– А кому ваш командир знаки дымом подавал? – спросил я. – Сколько вас тут среди холмов бродит?

– Здесь нас тысячи три, – признался кузнец после долгого молчания. – Только ты не говори, что я сказал… Получается, своих я выдал…

– Да кому твои друзья голозадые нужны? – удивился я. – Если бы воевать умели, одно дело. А вы обычные жители некогда благополучного края… Или ты думаешь, я буду искать вас по холмам? Зачем? Чтобы у вас, голодающих, уголь и еду отбирать? Делать мне больше нечего.

– Спасибо тебе, что не будешь, воевода…

Я покосился на холм, где воины, которым мы помогли отбиться, уже запрягали телеги, собираясь уходить. После чего вновь посмотрел на кузнеца.

– Вас кто‑то ведёт? – спросил я. – Есть у вас свои правители?

– Есть, – вздохнул кузнец. – Есть регой Панер, есть бывший глава стражи Стиона… Мы все в Стионе, столице Приозёрья, собрались… Со всего края туда пришли, когда власти нашу столицу бросили. Старые власти удерживают только Святилище, да Корабел. Ворота там закрыты: не войти, ни выйти. Ну и ещё в Страже стоит сильный гарнизон. Он никому не подчиняется. Ни старым, ни новым, ни вашим, ни нашим.

Я задумался. Серьёзно так задумался. А кузнец сидел и терпеливо ждал, что я решу. Впрочем, вариантов решения на данный момент не было.

Кто‑то скажет, надо было отбить уголь у воинов и отдать пленникам. И этот кто‑то был бы по‑своему прав. Потому что, если верить кузнецу, это их уголь. Вот только для начала стоило бы выслушать версию воинов и их рассказ. А что‑то мне подсказывало, что они со мной общаться не захотят. И что, заставлять их теперь?

Тогда уже я поведу себя, как разбойник. Ведь кузнец сам сказал, что не охраняли они свои запасы угля. А значит, воины увидели кучу полезного ресурса, нагрузили телеги и поехали к себе. Да и уголь ли в их телегах? Чтобы узнать, надо заглянуть под рогожу, которой накрыт груз. А этого мне сделать не позволят, я был почти уверен.

Что потом? А потом дорогу воинам перегородили какие‑то мужики разбойного вида. И стали требовать уголь обратно, даже не убедившись, что в телегах именно уголь. Когда бы они успели, спрашивается? Спросили? И воины им ответили? Не смешите мои обмотки на ступни, они бы даже отвечать не стали. Рявкнули бы: «С дороги!» – и поехали дальше.

Значит, на самом деле, ни у меня, ни у горе‑грабителей нет повода нападать на воинов. С их позиции всё прозрачно: они нашли уголь, погрузили на телеги, повезли… А тут прибежали какие‑то оборванцы и стали что‑то требовать. А когда воины их послали, на что имели полное право, оборванцы решили напасть. Вот как оно выглядит со стороны местных вояк.

Они кругом правы, а оборванцы – нет. И это даже допрашиваемый Вушур вынужден был признать.

А ведь наверняка найдётся кто‑то, кто скажет, что за разбой – даже такой – надо сразу казнить. Это же нарушение закона, несмотря на любые оправдания. Но…

Нет, по нынешним временам это тоже неверно. Да, я остановил беззаконие, но ни на миг не задумался, что, возможно, стоило бы сходу помочь разбойникам, а не воинам. Разбой – это разбой, и его необходимо пресекать.

Но казнить отчаявшихся людей, которые были брошены своими властями, были преданы теми, кто обещал им защиту… Бедняги и без того понесли потери – так пусть это будет их единственным наказанием. А я собирался их просто отпустить. Да, я не дам им воды и еды, потому что для меня они остаются разбойниками.

Зато дам совет, который может помочь.

– Эти воины забрали весь уголь? – уточнил я.

– Нет, не весь, – ответил Вушур. – Но осталось мало, воевода…

– Я не могу его вернуть, – сказал я. – Я даже не могу узнать, уголь ли у них в повозках.

– Да как же!.. А чему же там ещё быть? – всплеснув большими ручищами, возмутился кузнец. – Да и нет тут больше никого на дни пути! Кому ещё было уголь взять?

– Ты так думал, когда ещё я и мои люди не прибыли, – напомнил я. – А оказалось, что есть тут ещё кто‑то. Может, где‑то промеж холмов идёт ещё один отряд с телегами и увозит ваш уголь? Вы проверяли, что у этих воинов под рогожей? Да и если уголь, то вдруг они сами его накопали, просто в другом месте?

– Нет… Не проверяли мы… – обречённо вздохнул кузнец.

– Понятно. Ладно, ты сейчас пойдёшь к своим, мы тебя снова свяжем, – принялся я излагать то, что успел придумать. – И ты в точности передашь им то, что я тебе сказал. А заодно расскажешь всем один секрет. Там, где вы находили много угля, под землёй есть ещё. Просто надо найти, откуда этот уголь появился, а потом там глубже копать. Уверен, вскоре вы наткнётесь на ещё один угольный слой. Всё ясно?

– Ясно, воевода.

– Так вы быстро сможете найти много угля, – закончил я. – Вас я казнить не буду. Как уйдут эти воины, и я удостоверюсь, что слежки нет, так сразу и отпущу. Уведите его!

Последнее я сказал уже громче двум илосцам, стоявшим неподалёку в ожидании приказов.