– А вы и не останетесь без охраны, – пожал я плечами. – С вами остаётся большая часть наших людей и три шептуна.

– Но ты командир, ты не должен туда ехать! – обиженно выпятив губу, заметила купец.

Получилось бы мило, если бы я этой женщине хоть капельку доверял. К счастью, доверять змеям – это не про мои плохие привычки.

Зато мне стало жутко любопытно, чего это она так переживает. И почему не хочет соваться на помощь воинам и союзникам Святилища. Я долго смотрел на Наану, пытаясь заметить признаки вранья и умалчивания. Однако в этом вопросе она была непрошибаема. Купец всё‑таки, не рядовая врушка. И не мне, обычному наёмнику, её игру раскалывать.

– Должен, – просто ответил я.

И пустил своего перехана в голову отряда.

А вслед за этим и всё войско пришло в движение. Всадники снимались с мест, строились в походный порядок, проверяли оружие. Кочевники Гелая натягивали тетивы на луки.

Я же думал о другом. Если военный отряд встретился в этих местах – значит, где‑то поблизости есть войска. Возможно, из Стража или Царского Сбора. И если мы им поможем, это будет не только благородный жест, но и отличный повод завязать полезные знакомства. А заодно размяться перед серьёзными делами.

А ещё я думал о том, откуда такая орава разбойников взялась, и что утаивает от меня Наана. Нам определённо требовался «язык» для допроса.

– Выдвигаемся, – скомандовал я, когда всадники построились. – Идём быстро, но без глупостей. Разбойники – не демоны, могут и стрелами встретить. Держать строй, слушать мои команды.

Мы понеслись по тракту, вздымая клубы серой пыли. Дорога сделала поворот, и впереди, за россыпью валунов, я увидел то самое место. Невысокий холм, на вершине – несколько повозок, поставленных кругом. Внутри – сбившиеся в кучу гнуры и переханы.

Люди сцепились в смертельной схватке. Я насчитал около двух десятков фигур в бронзе, занявших позиции на повозках и между ними. Толпа оборванцев, наседавших со всех сторон, пыталась продавить защитников. Однако выходило плохо.

Разбойники орали, улюлюкали, размахивали оружием. Но при этом действовали хаотично, регулярно мешая друг другу. Военные, напротив, работали слаженно, прикрывались щитами и методично огрызались короткими выпадами копий.

– Ясно, – бросил я и, привстав в седле, махнул рукой, приказывая колонне остановиться. – Истор! Гелай! Ко мне!

Сотник и хан подлетели через несколько мгновений. Я быстро обрисовал выводы и отдал приказ:

– Гелай, твои люди обходят место схватки с флангов. Скрытно. Ваша задача – стрелять, ловить беглецов и следить за окрестностями… Мало ли, вдруг здесь ещё где‑то такая же орава бегает. Истор, мы растягиваем сотни вокруг холма и берём разбойников в кольцо.

Оба, кивнув, умчались передавать распоряжение. Вскоре кочевники рванули в стороны, а мы подъехали к холму, со всех сторон охватывая его подножие тремя сотнями. И принялись торопливо спешиваться.

Увы, верхом воевать против людей я своих бойцов не обучал. Да и сам, откровенно говоря, не умел. Впрочем, это было полбеды. В конце концов, таранный верховой удар копьями можно и по людям провести. Копьё, конечно, потеряешь. Но нас и так в два раза больше, чем противников. А копья очень жалко.

Ещё и переханы неуверенно чувствуют себя на крутых склонах. Они всё‑таки уроженцы пустынь и равнин, а не обитатели холмистых круч. А значит, дальше нам пешком, исключительно пешком.

Командовал Истор. Илосцы, не теряя времени, строились. Я вытащил из седельной сумки свой стальной топор, привычно взвесил в руке. Тратить шёпот на толпу оборванцев я не собирался. И без него справимся.

Кочевники Гелая, тем временем, рассыпались по склонам окрестных холмов. Их фигуры на переханах мелькали то тут, то там. Естественно, нас даже в пылу боя заметили наверху. Разбойники явно начали нервничать, оглядываться, куда бы в случае чего удрать. И бой на вершине, сам по себе, стал утихать.

А когда три сотни моих двинулись вверх, разбойники уже всерьёз забеспокоились. Самое удивительное было в том, что их беспокойство выразилось не только в том, что они приготовились отражать атаку с тыла… Но и в том, что очень поспешно развели костерок!

Один из разбойников, одетый получше всех остальных, бросил в костёр тёмный шарик, который начал сильно дымить чем‑то чёрным. А ещё один разбойник принялся перекрывать дымный след деревянным щитом.

И будь я простым наёмником, то подумал бы, что он просто дурак. Но я отлично видел закономерности в его действиях. Он выпускал три коротких дымных струи и одну – длинную. И так раз за разом…

«Ну и кому он там дымом знаки подаёт, а?» – спросил я себя.

«Богам, наверняка, ага! Или местной живности! А не тому человеку, который сумел полторы сотни разбойников объединить!» – отозвался мой внутренний голос.

«Давай ещё подумаем, а точно ли это разбойники?» – уточнил я.

«Ну да! Кровожадные, беспощадные… И не смотри, что во‑о‑он тот похож на крестьянина, а его сосед – на ремесленника из маленького городка, а вот тот, в соломенной шляпе – вообще на местного рыбака… Нет‑нет, точно разбойники, зуб даю! Твой, недавно вылеченный!» – ехидно ответил внутренний голос.

В любом случае, знаки кому‑то там, в отдалении, мне не понравились. Решение пришло в голову незамедлительно. Я прислушался к Дикому Шёпоту, уловил нужные звуки и принялся шептать. Ветер взвыл над вершинами холмов… А следом горячей волной обрушился на костёр и струйку дыма, нервно тянущуюся ввысь.

Его порывы немедленно разметали струйку, превратив её в лёгкую дымку. Оставшийся дым они заставили стелиться по земле, а пламя вспыхнуть так ярко, что чёрный шарик, брошенный в костёр, стал стремительно прогорать.

С кем бы ни хотели связаться «разбойники», теперь их сообщение до адресата не дойдёт.

– Старайтесь не убивать, а брать в плен! – приказал я своим, и мой приказ покатился по цепочке триосмий.

Кольцо сжималось. Был бы я на месте разбойников, постарался бы ударить до того, как между триосмиями не останется проходов. Но, похоже, командир всей этой банды был занят костром и забыл отдать нужный приказ. А когда опомнился, осознав, что мой шёпот ему мешает, было поздно.

Цепочка триосмий сошлась на середине склона и двинулась дальше, сжимая кольцо всё сильнее. Тут ещё и кочевники подключились, подъезжая ближе и пуская стрелы в толпу врагов. Они‑то моего приказа о том, чтобы не убивать, а брать в плен, не слышали.

Разбойники, которые, возможно, не совсем разбойники, с рёвом кинулись на наши ряды.

Бой вышел очень коротким и кровавым… Я ни разу даже топором не махнул, хотя и собирался поначалу. Просто в нашу сторону никто не побежал. Разбойники сбились в одну кучу, попытались в одной‑единственной точке прорвать ряды моих бойцов… И не смогли.

Не смогли прорваться даже сквозь лес копий, выставленный им навстречу. Первые ряды стали останавливаться, а бегущие следом по инерции давили. В результате, вместо наскока получилось, что толпа замедлилась прямо перед ударом… А потом началась бойня, продолжавшаяся меньше полусотни ударов сердца.

Оставив на земле шесть десятков трупов, разбойники начали бросать оружие и сдаваться. Самые отчаянные кидались всё‑таки в самоубийственные атаки на мои ряды. Однако и там их не собирались убивать. Просто оглушали, как я и приказал. По результатам боя, в руках у нас оказалось больше ста пленных.

А вот дальше начались чудеса наглости. Со стороны солдат, которым мы помогли отбиться, в нашу сторону спустились двое. Их, видимо, командир, а с ним, похоже, заместитель. И, сходу потребовав встречи с главным, то есть, со мной, приказали всех пленников казнить.

– Я, триосм городской стражи города Страж, приказываю предать разбойников немедленной казни! – вот так тот, что пожиже, и сказал.

Ещё и пальчиком в меня потыкал.

– Шёл бы ты в жопу, умный такой… – вполне ожидаемо и очень дипломатично ответил я ему.

– Что⁈ – не поверил своим ушам триосм.

– Жене своей приказывать будешь, – ответил я ему. – Если осмелишься, конечно… А в меня пальцами тыкать не надо. Можно и без пальца остаться.