В общем, мы уже долго так воевали. Или, скорее, «партизанили», как говорили в моей прошлой жизни. Отработали тактику, придумали, как стойбище прикрыть… Но не сразу. А началось всё в тот день, когда мы, пройдя по Разлому, добрались до Эарадана.

Встретили нас настороженно. Всё‑таки несколько тысяч бойцов – серьёзная сила. Тем более, среди нас имелись кочевники, а у них в Эарадане репутация хуже некуда. И вполне, надо сказать, заслуженно. В город людей, конечно, пустили, но бдительно приглядывали, пока шли разбирательства, кто мы такие и зачем явились.

Разобрались, к счастью, быстро. За несколько дней управились. В основном, благодаря непростой ситуации с демонами, заставлявшей в людях, в первую очередь, видеть возможных союзников, а лишь во вторую – потенциальных грабителей и врагов.

А ещё, конечно, благодаря Часану и деве его сердца. Получив обратно невредимую дочь, благодарный правитель Эарадана уже с меньшим подозрением отнёсся к куче кочевников. Особенно после того, как доподлинно узнал, что те не отреклись от старых богов. А значит, и от Законов Песка и Воды.

К слову, я для всех вокруг так и остался «воеводой». Прицепилось титулование. Тем более, я хоть и спал первые пару суток, не вылезая из кровати, но в следующие дни посещал собрания командования, которое готовилось к защите Эарадана.

Всё‑таки я и дальше собирался демонов убивать. А со мной собиралась «партизанить» часть илосцев и кочевников. И мы не стали отказываться повоевать к северу от Эарадана. Это был хороший способ натренировать молодых бойцов из кочевых племён. Так что меня официально признали командиром отряда. А заодно продолжили звать воеводой – и в глаза, и за спиной.

Больше всего эараданцев волновала северная орда. Та самая, что осадила город Мган на перевале в Рудных горах. Мган – крепость неприступная, со своим источником воды. Кроме того, там имелись огромные запасы продовольствия, которых защитникам хватило бы на несколько лет. Поэтому орду под Мганом держали уже не первую десидолю.

Но демонам ведь плевать на оставленные в тылу укрепления. Они просто идут и идут дальше. А в Мгане не так много было людей, чтобы намертво приковать внимание орды. Вот и начали отдельные отряды тварей просачиваться на юг, подбираясь к Эараданскому краю.

Эти отряды мало‑помалу двигались на юг, нападая на мелкие поселения и группы беженцев. Возникла угроза, что рано или поздно они прорвутся в Западное Приозёрье. А это была бы катастрофа для всего Края Людей.

Я с моим войском оказался к месту. Можно было заткнуть мной эту дыру, и я оказался обеими руками за. А для таких полезных людей правителю Эарадана ничего не жалко. И если для хороших отношений нужно титуловать меня ни к чему не обязывающим «воеводой»… Да боги свидетели, вся верхушка города будет это делать – и даже не поморщится.

Как только вопрос был решён, мы разделились. Часан уводил в Приречье остатки илосцев и часть кочевников. Ушли все женщины, дети и старики. Ушла часть взрослых воинов. А вот молодёжь осталась защищать границы Края Людей. С нами и некоторые ханы остались: Севий, Гелай, Тадар.

Я им, к слову, был очень благодарен. Держать в узде ораву молодых кочевников – та ещё задачка. Они хоть и чтят Законы Песка и Воды, но знают их плохо, а кровь у них горячая. А у меня илосцев всего пять сотен после Разлома осталось. И это против трёх тысяч кочевников. Ну и попробуй без мелких стычек обойтись…

Какое‑то время у нас всё шло удачно. Тактика была простая: едем на север, в сторону Мгана две трети дня, а потом треть дня – обратно. Если встречаем по пути врага, убиваем. Если беженцев – помогаем.

И поначалу это неплохо работало.

Врагов было немного, встречались они редко, а ночи проходили спокойно. Редко когда гухулы стайкой набегали. Заодно мы отрабатывали тактику боя длинными копьями, сидя на переханах. Но чем дальше, тем сложнее становилось ночевать. А сидеть на месте – смерти подобно. Учуют, придут, навалятся. Приходилось беспрерывно двигаться.

Тогда‑то я и вспомнил бой у Срединного Моста. Тогда у меня в защитную стену вливались потоки чёрного песка. И когда перед демонами пролетали облака, состоящие из него – они резво теряли интерес ко всему, что за чёрным песком происходит.

Похожую реакцию я подметил и в ночь, когда создал купол над сотней покойного Аримира. Чёрного песка там было куда меньше, но если его облако перекрывало демонам обзор, они мгновенно терялись.

Главное было найти этот чёрный песок, а потом собрать столько, чтобы укрыть стойбище. И – нет! – стойбище мы не закапывали. Я поднимал ветром чёрный песок и ставил купол, начиная насыщать его жизненной энергией людей, сидевших внутри.

Объём у песка получался не слишком большой. Достаточно тонкого слоя взвеси. А людей под куполом – много, и это позволяло нам, распределяя «нагрузку», почти не стареть за ночь. Хотя мы всё равно слегка постарели, конечно: кто на год, кто на два. Зато большая часть демонов нас по ночам не видела, банально проходя мимо.

Шёпотом держать всю ночь защиту над стоянкой… Это, конечно, изматывало. Пришлось сильно постараться, чтобы объяснить другим шептунам принцип действия. И всё равно единственным, кто сумел повторить этот шёпот, был Ферт – опыт сказывался. Так что, сменяя друг друга, мы вдвоём могли прикрывать стойбище до рассвета.

И всё равно места для ночёвки подыскивали так, чтобы в случае чего отбиться. Первым нашим лагерем стал заброшенный постоялый двор на севере, откуда мы патрулировали дорогу из Мгана в Эарадан. Второй точкой – скальная возвышенность южнее. Третьим местом – руины какого‑то поселения, лежавшие вдоль холмистой гряды ближе к городу.

За прошедшее время опасных ситуаций было только три. Два раза стойбище каким‑то образом находили гухулы, пришедшие во множестве. А один раз мимо проходил сильный высший демон, который натравил на нас других демонов. Собственно, из‑за него и пришлось перебраться южнее. Мы в ту ночь отбились, да только сам высший оказался хитрым: в драку не полез, то и дело направлял на нас мелочь, а сам укрылся где‑то в песках, когда утро наступило.

Понимая, что высший не успокоится, мы утром рванули на юг так быстро, как могли. Сидеть в осаде удовольствия было мало. Сидя в осаде, так много не убьёшь, как разъезжая по Серому Угорью.

Благо, местность здесь была похожа на равнины ханств. Поэтому кочевники неплохо себя чувствовали. Да, были участки пустыни, но имелись и пастбища, подходящие для скота. И, главное, были места, где легко выкопать колодец. Не везде, конечно, вода подходила для питья, но теперь запас у нас всегда имелся.

Нынешний лагерь был нашим последним. Он располагался в шести днях к северу от Эарадана, который сейчас находился в осаде. И в шести днях пути от Пограничных Холмов. Именно к ним мы и собирались теперь уйти. А уже там, на месте, занять руины старой крепости, брошенной ещё в незапамятные времена.

А пока, после короткого боя, мне и моим людям предстояло вернуться в стойбище. И там провести маленький военный совет по вопросу дальнейших перемещений.

Обратный путь занял почти гонг. К месту боя мы летели на всём скаку, не жалея переханов. А вот обратно ехали не спеша, давая животным отдохнуть. Холм впереди рос, и уже можно было различить фигурки людей, которые собирали в мешки чёрный песок, выпавший после того, как Ферт снял защиту утром.

Несколько человек гнали стадо танаков к полю на севере, где росла трава. Прожорливые животные неплохо подъели растительность за прошедшее время. И всё‑таки этого поля должно было хватить ещё, как минимум, на четверть.

– Что теперь? – спросил Гвел, подъехав ко мне вместе с Истором и другими командирами.

Сговорились, похоже.

– Сейчас? Завтракаем, потом отдыхаем. Днём соберём совет. Решим, как дальше быть, – ответил я. – А отчего все так напряглись?

– Ну хорошо же воевали, воевода! – весело оскалился Урубей, командир сотни кочевников.

– И в каком месте мы тут воевали? – с усмешкой уточнил я. – В последние дни только и делаем, что сидим в стойбище.