Шатёр, отведённый под совет, стоял на отшибе, подальше от общего шума. Кочевники поставили его, похоже, специально для совещаний. Большой, из плотной гнуровой кожи, пропитанной жиром так, что даже сильный ветер не продувал стены.

Центральный шест, толстый, с резным навершием в виде расправленных крыльев, уходил вверх, к самому своду. От него лучами расходились жерди, поддерживающие тяжёлую кожу. Пол устилали войлоки – не новые, но чистые, без того въевшегося запаха пота, который преследовал меня в шатрах Мгелая.

В центре, прямо под шестом, расстелили большой ковёр. Тёмно‑синий, с геометрическим узором по краям и выцветшей серединой. Его явно возили с собой много лет, и он помнил не одну стоянку. На ковре, в круг, разложили подушки. Тоже не новые, но высокие, так что сидеть на них было удобно и после долгого дня в седле.

Я вошёл одним из первых. Истор следовал за мной, на ходу оглядываясь с той смесью любопытства и настороженности, с которой городские жители всегда смотрят на кочевое убранство. Часан пришёл позже, вместе с Сариниланой – я заметил, как они задержались у входа, о чём‑то тихо переговорив, прежде чем девушка осталась снаружи, а регой шагнул внутрь.

Кочевники явились все вместе. Тадар – впереди, опираясь на посох с набалдашником из полированного рога. Он двигался с той медленной, размеренной важностью, которая не имела ничего общего с дряхлостью.

Севий и Гелай шли чуть позади, вежливо пропуская старейшину вперёд. Все трое оставили оружие у входа – жест доверия или, может быть, дань традиции. Тадар выбрал себе место с восточной стороны ковра: ближе к выходу, но так, чтобы видеть сразу всех собеседников. Он медленно опустился на подушку и, положив посох поперёк колен, замер со сложенными на нём руками. Севий устроился справа от пожилого старейшины, Гелай – слева.

Я сел напротив Тадара, спиной к западной стене. Истор и Часан расположились по бокам. Истор слева от меня, Часан – справа. Зашедшая в шатёр девушка принесла светильники, три медные плошки на низких треногах. Она расставила их по краям ковра. Так они не мешали обзору, но давали достаточно света, чтобы различать лица. Пламя чуть покачивалось от сквозняка, и искривлённые тени прыгали по стенам.

Мы молчали. Не потому, что не о чем было говорить. Скорее, потому, что каждый ждал, кто начнёт первым. Тадар, как старший по возрасту, имел на это право, но старик не спешил. Он рассматривал меня с тем спокойным, неторопливым вниманием, которое бывает у людей, привыкших не тратить слова попусту.

Снова вошла девушка. На этот раз с медным подносом, где стоял кувшин с водой и глиняные кружки.

– Итак, что нам делать? – всё‑таки заговорил Тадар. – Новости вы уже знаете… Твой план остаётся в силе, воевода?

– Завтра мы выдвигаемся к Срединному Мосту, – кивнул я. – Хотелось бы дать людям ещё день отдыха. Однако в этом случае можно и без Моста остаться. Сколько там собралось кочевников?

Местные всё считали в родах, так же сообщали сведения и нам. Но мы‑то, в отличие от кочевников, сходу не могли перевести рода в числа. Это ведь особый навык подсчёта, который годами вырабатывается. Поэтому, когда мне сказали количество родов рядом со Срединным Мостом, для меня это были просто слова.

– Одиннадцать или двенадцать тысяч воинов, – пояснил Севий. – Вряд ли больше.

– Если мы не нападём на стойбища, то их женщины, подростки и старики в бой не полезут? – уточнил я.

– Разве что самые отчаянные, – кивнул Тадар. – Но их будут, скорее всего, единицы. Если вообще будут.

Я тяжело вздохнул. Нужно было принимать решение. И не только мне.

– Тогда у меня вопрос к вам, ханы… – я обвёл взглядом собравшихся, очень не желая произносить следующие слова. – Готовы ли вы ударить в спину другим кочевникам?

– Не хочешь сам лезть на них в лоб? – догадался Часан.

– У нас людей не так много, как хотелось бы, – я пожал плечами. – Самый простой способ прорваться в Приречье – дождавшись атаки кочевников, в этот момент ударить им в спину. И что там за укрепление, кстати?

– Со стороны Приречья, сразу за мостом, стоит крепостица, – снова вмешался Часан, который был неплохо осведомлён, оказывается. – Старая, собранная из камня. Одной стеной она перекрывает выход с моста.

– Значит, сразу рушить мост не будут… – кивнул я.

– Мы ударим в спину поклонникам Неба, воевода… – снова подал голос Тадар, после переглядываний с Севием и Гелаем. – Они уже давно совсем чужие нам люди.

– Тогда идём к Мосту, а на месте будем смотреть по ситуации, – решил я. – Если кочевники ещё не атаковали, быстро проводим переговоры и уходим в Приречье. Часан, у нас есть люди, которые смогут уговорить пограничную стражу?

– Найдём, – кивнул регой. – Главное, всё быстро сделать, чтобы кочевники не успели в атаку пойти.

– Отлично! – кивнул я и продолжил излагать план: – Если атака на Мост уже началась, нужно помочь страже победить кочевников. Тогда на первый план выходят наши силы из Илоса. Если стража увидит, что им помогают «свои», то не станет рушить Мост.

– А если Мост уже разрушен? – спросил Тадар.

– Тогда, боюсь, у нас останется два не особо приятных пути, – ответил я. – Либо уходить на юг, откуда идёт ещё одна орда и мы не знаем, что там происходит… Либо уходить на север в Эарадан, куда идёт сразу две орды, но вряд ли дошли. Если, конечно, никто не знает другого места, где можно пересечь Разлом.

– Я знаю пару мест, где можно спуститься с этой стороны… – заметил Гелай. – Однако не знаю ни одного на другой стороне, где можно подняться.

– Жаль… Это немного упростило бы задачу, – вздохнул я. – Давайте тогда подумаем, как будем в случае чего сражаться с кочевниками.

В бою с кочевниками важную роль играют переханы. Этот народ не любит передвигаться пешком, да и решающих стычек не любит. Их излюбленная тактика – налететь, обстрелять из луков, посечь мечами отступающих и быстро сбежать. В этом для нас есть один скрытый плюс: если демоны не прижмут, раскачиваться на штурм Моста кочевники будут долго.

Однако есть и минус. У нас почти тысяча бойцов, привыкших сражаться в пешем строю. Да, если построить всех царским строем, то стрелы будут не так страшны. И всё же одна из десяти стрел свою щель найдёт. И выбыл боец.

Я бы с удовольствием посадил в бою всех своих воинов на переханов. Только они, по большей части, так не умеют сражаться, даже наёмники. Доехать до места в седле – это пожалуйста. А рубиться в седле – это нет.

Да, есть кочевники. И их много. Но рода, верные старым богам, к сожалению, особым богатством не отличались. Сложно разбогатеть там, где человек человеку волк, а у тебя – моральные принципы. Поэтому вооружением наши кочевники похвастаться не могли.

Оставалось пойти по классике военной науки: в центре пустить пехоту, которая ударит в тыл кочевникам, выступив своеобразным якорем. А по флангам отправить кочевников, которые сначала завалят врага стрелами, а только потом ударят.

Я знаю, что всадник может ударить копьём. И такой копейщик на перехане получит преимущество перед мечником на перехане. Однако тут подобное не распространено. В такой сшибке копьё становится почти одноразовым оружием, которое нередко ломается. И где потом древки брать? Всё опять упирается в дефицит дерева. Это стрелы из кустарника можно сделать. А копьё – нет.

Немного исправляли ситуацию наши шептуны, которые могли ударить заклятиями в первый момент. Однако когда строй смешается, толку от шептунов будет уже немного. Не будут они бить по своим, чтобы спасти других своих – опять‑таки будут мешать моральные принципы.

В общем, мне не нравилась идея лезть в бой. И всё же приходилось предполагать худший вариант.

Поэтому обсуждение затянулось до глубокой ночи.

И лишь когда был сформирован план на все варианты броска к Мосту, мы, наконец, разошлись. Зато такой подход кочевников мне нравился гораздо больше, чем то, что было в исполнении Мгелая и его приспешников. Тот бы и не подумал даже, куда на время боя отослать женщин, детей и повозки.