– Думаю, мы оба хотели поговорить, – ответил я, усмехнувшись.

– Зачем мне с тобой говорить? – удивился хан слишком наигранно, чтобы я ему поверил.

– Тебя терзают сомнения, и это видно, – сказал я. – У тебя есть ко мне вопросы, и они не дают тебе покоя. Так задай их напрямую, а я постараюсь ответить.

– Тут ты прав… – кивнул хан. – Вопросы у меня есть… Но я задам один, и от того, что ты ответишь, будет зависеть, будем мы с тобой говорить или нет.

Мирад помрачнел и, взял кувшин с низкого столика, плеснул себе в кружку. Мне он, что характерно, не предложил, вопреки кочевому обычаю. А значит, и впрямь был не рад такому гостю. Сделав пару глотков, кочевник опустил кружку и внимательно на меня посмотрел.

– Мои люди видели среди твоих людей тех, кто должен быть в рабстве! – сурово сказал он. – Тех, кто должен быть на пути в Фесер, где их собирались обменять на воинов ханств! Так ли это, воевода Ишер?

– Твои люди не ошиблись. Хан Мгелай разграбил караван твоего хана ханов. Деньги и ценности он забрал себе. А вот людей я попросил отдать мне.

– Вот как… – Мирад покачал бородой. – За одно это стоило бы убить вас всех!..

– Ты не сможешь нас всех убить, Мирад, – ответил я. – Тебе просто не хватит людей. Да и твои воины нужны тебе и твоему хану ханов в Рамдуне.

– Это так… На те деньги и на плату за рабов мой повелитель хотел призвать ещё несколько тысяч воинов с окраин наших земель… Но у меня людей больше. Я собрал почти пятнадцать тысяч человек, – Мирад тяжело посмотрел на меня. – И тебя, воевода, я вполне могу покарать за нападение. Ты чужак, за тебя никто не заступится…

Хан осёкся, глядя, как вино из его кружки закручивается спиралью. А потом ещё и поднимается в воздух тонкой струйкой.

– Хан, я и сам шептун, и у меня трое шептунов в лагере. Если ты нападёшь, это дорого обойдётся тебе и твоим людям, – пояснил я, отпуская шёпот, и вино плеснуло обратно в кружку. – Вы считаете таких, как я, проклятыми Небом, вот и извели их у себя… Вам просто нечего противопоставить шёпоту. Скажу больше: если ты на меня сей миг нападёшь, возможно, что лежать мёртвым в этом шатре останусь не я.

– Но из лагеря моих людей ты не уйдёшь! – мрачно ощерился Мирад.

– Вероятно, так и есть, – кивнул я. – У тебя много людей. И они настороже. Я видел. Но будет ли тебе мёртвому от этого легче?

– Пожалуй, что нет… – хан усмехнулся, и его плечи расслабились. – А ты неплох в переговорах… И сейчас готов мне что‑то рассказать? Что‑то такое, чтобы найти выход из этой плохой ситуации, так?

– Именно так, хан, – кивнул я. – Сначала я расскажу тебе про положение в лагере, которого ни ты, ни твои люди увидеть не могли.

– Что ж, расскажи… – покачал головой Мирад. – Я внимательно тебя выслушаю.

– Тебе кажется, что все эти тридцать с лишним тысяч человек подчиняются Мгелаю? Верно, хан? – спросил я.

– Да, мне так показалось, – с лёгкими нотками неуверенности ответил Мирад.

– Среди этих людей мои семь сотен подчиняются мне. И ещё восемь с половиной тысяч кочевников тоже подчиняются мне, – огорошил я его. – И эти люди никогда не пойдут за тобой или Мгелаем.

– И какая же причина у этого? – спросил Мирад.

– Очень простая: они всё ещё верят в старых богов, – ответил я. – Хоть и скрывают от других. И об этом, скажу я тебе, не знает даже Мгелай. Он брал всех подряд, лишь бы людей набрать. Не слишком разбирался, кого и зачем берёт. Видел род, племя, войско и скакал договариваться. Кочевники старой веры приехали ко мне. А Мгелай этого так и не понял.

– Но как же он собирал других кочевников? – нахмурив лоб, спросил Мирад. – Наш народ любит свободу. Просто так под его руку они бы не пошли.

– Я давал Мгелаю золото, хан, – ответил я. – И он раздавал это золото кочевникам.

– Получается, это самое богатое стойбище в степи… – хмыкнул в бороду Мирад. – А ты, видимо, был сказочно богат. А теперь остался без денег.

– Вовсе нет, хан, – улыбнулся я. – И это стойбище не самое богатое, и я не нищ. Всё, что собирал Мгелай, он передавал на хранение мне. Так что… Нынче его казна хранится у меня.

– Не представляю, как ты это сделал!.. – с удивлением заметил Мирад. – Ты случаем не врёшь?

– Я не вру тебе, хан. А как сделал? Воспользовался слабостью Мгелая и своими способностями шептуна. Только и всего… – ответил я. – Теперь хан вынужден мне отдавать все деньги, а я выдаю ему обратно ровно столько, сколько необходимо.

Если бы кто‑то тогда следил за моими словами, то наверняка бы заметил, что я вру и недоговариваю. И это так и было: я снова врал, хоть и очень этого не любил. Я мешал ложь с правдой, рисуя в голове Мирада иную картину, чем на самом деле. Картину, которая нужна была и мне, и даже самому Мираду.

Я был уверен, что Мирад охотно примет мою версию, игнорируя нестыковки. А всё потому что я видел, как он пытался привлечь хана Мгелая в Рамдун. Там и вправду очень требовались воины, которые будут защищать город. А я готов был принести их ему на блюдечке с цветной каймой.

– Получается, треть воинов Мгелая – предатели… – проговорил Мирад. – Кто мешает мне пойти сейчас к Мгелаю и купить его верность этими сведениями?

– О предательстве речи не идёт, хан, – я покачал головой. – Да и какие именно рода – предатели? Ты знаешь?

– Нет, ты не сказал!.. – Мирах усмехнулся и приподнял кружку.

– Мгелаю эти сведения ничем не помогут. Только заставят шарахаться от всех вокруг, – ответил я. – Однако и это не самое главное… Ты не купишь его верность, хан. Потому что его верность уже навеки куплена. И его самолюбием, и его трусостью.

– Трус не смог бы собрать под руку так много людей!.. – помотав головой, возразил Мирад.

– Золото решает многие вопросы, – не согласился я. – Его блеск иногда затмевает взгляд и мешает разглядеть правду. Хан Мгелай покупал верность золотом. И пока что немногие поняли, что он в действительности из себя представляет.

– Но кто‑то понял? – догадливо уточнил Мирад.

– Те, кого он нанял и привлёк первыми, – кивнул я. – Но у них осталось очень мало воинов после Белого Игса. Они уже ничего не могут сделать с ханом ханов. К тому же, защитить Мгелая помогает охрана из моих людей.

– Вот она зачем ему… – глубокомысленно кивнул Мирад.

– Хан ханов Мгелай предал своих ближайших друзей. Спроси у того же хана Агалеша, что он думает о своём «любимом» хане! – покачав головой, заметил я. – Думаю, он много тебе сможет сказать про Мгелая.

– Я обязательно это сделаю! – очень серьёзно кивнул Мирад. – Но теперь, увидев положение дел, я не понимаю, что ещё ты хотел мне сказать…

– У меня есть предложение к хану ханов Рамдуна, – сказал я. – У меня хранится похищенная Мгелаем казна каравана, который перевозил пленных. Я готов её добровольно передать тебе, возвращая хану ханов Рамдуна. А ещё я готов за определённую плату выступить на твоей стороне. И загнать Мгелая и его людей в Рамдун.

– Вот как? – Мирад удивлённо вскинул брови. – Это, конечно, было бы совсем неплохо… Но согласится ли мой повелитель на твою цену?

– Я думаю, он легко её примет, – ответил я. – Со своей стороны я обещаю доложить в казну золота, чтобы там стало полторы тысячи золотых. И помочь загнать Мгелая и его людей в Рамдун. А с его стороны прошу отпустить захваченных регоев и знатных людей Илоса. И он легко согласится на это. Всё равно выкупа ему за них не видать, как ушей.

– Почему ты так считаешь? – нахмурился Мирад.

– Край людей подвергся нашествию сразу четырёх орд, – пояснил я. – Люди, захваченные ханом ханов Рамдуна, беженцы из Илоса. Те, кто остался держать орду, пока уходила основная часть населения. Я уверен, если ты участвовал в захвате этих выходцев из Илоса, то видел и тех, кто ушёл за несколько дней до них.

– Да, я видел и первых беженцев, но… Они оказались не по зубам для тех сил, что были у меня в распоряжении, – кивнул Мирад. – Иначе бы я их тоже захватил.

– Это были остатки населения Илоса, – пояснил я. – Мы были арьергардом, который прикрывал город, а затем и Пыльный Игс от орды.