Пустыня вокруг молчала. Только песок скрипел под ногами. Только ветер шелестел в редких кустах игса. Только солнце нещадно палило сверху. Многим из тех, кто не занимался наёмничеством, подобные условия были в новинку. Как, например, тому же Гвелу.

Через пару гонгов навстречу нам пробежал всё тот же отряд посыльных. Бежали они, правда, медленно, обливаясь потом. Но всё же старались, спешили обратно, как могли.

Пыльный Игс встретил нас ветром. Сухим, настырным. Он гнал по улицам песок и мелкий мусор, заставляя жмуриться. Городок выглядел именно так, как я и ожидал.

Заброшенным, мёртвым, выпотрошенным.

Низкие внешние стены из тёмного сырца были местами пробиты. Я насчитал три крупных пролома. В один могла пройти телега, в два других – по нескольку человек. Или монстров. Кое‑где кладка просто осела, превратившись в груду глиняных кирпичей, перемешанных с песком. Защитой это назвать было трудно. Скорее, обозначением границы.

Дома внутри тоже пострадали. Многие стояли с проваленными крышами. У некоторых обрушились стены. Сквозь эти дыры были видны комнаты с осыпавшейся штукатуркой. Улицы занесло песком – здесь, вдали от больших городов, его никто не убирал. И теперь жёлтое море подступало к порогам домов, затекая на первые этажи.

А вот башни стояли.

Шесть сторожевых башен, сложенных из тёсаного камня. Они возвышались над внешними стенами и домами, как часовые. Их строили на совесть: толстые стены, узкие бойницы, мощные основания. Даже орда не смогла такие крепости разрушить. Правда, кое‑где на камне виднелись следы ударов, чёрные подтёки от псевдоплоти и крови.

У ближайшей к воротам башни уже собирались люди. Несколько десятков бойцов. Они топтались у входа, никак не решаясь зайти внутрь. Я увидел среди них пару знакомых лиц.

– Чего стоим? – спросил, подходя.

– Не знаем, что внутри, – ответил один из бойцов, наёмник Гильдии, молодой парень с перевязанной рукой. – А вдруг там демоны засели?

– Может, надо зайти и зачистить? – улыбнулся я.

– Ждали, пока основные силы подойдут! – честно ответил другой боец.

– Нечего там ждать, – я покачал головой. – У нас и тут людей достаточно.

Было лень объяснять очевидное. Основные силы – это пока мы и есть. Иначе стояние под башней может продолжаться до вечера. А лезть туда с наступлением темноты… Есть менее болезненные способы уйти из жизни.

– Истор, – повернулся я к молодому аристократу. – Зачищаем?

– Зачищаем, – посерьёзнел он. – Мои готовы.

– Мои тоже. Ашкур, подойди, будь добр.

Молодой шептун, осунувшийся после тяжёлой ночи, шагнул вперёд. Выглядел он паршиво: под глазами чёрные круги, губы потрескались, руки слегка дрожали. Ему бы сейчас поспать и восстановиться…

– Понимаю, устал. Но нужна твоя помощь. Требуется свет, – сказал я. – В башне темно, а лезть туда с факелами – только подставляться. Сделай шариков, пожалуйста, сколько сможешь.

Ашкур не стал отказывать. Сел прямо в песок и достал из‑за пояса мешочек с глиняными заготовками. Глаза его закатились, губы беззвучно зашевелились. Он нашёптывал заклинание, вливая силу в маленькие комочки глины.

Вскоре Ашкур протянул мне горсть подсвеченных зелёным шариков. С добрый десяток, не меньше.

– Хватит, надеюсь… – сказал он хрипло. – Дальше сами.

– Спасибо тебе! – я благодарно хлопнул его по плечу и повернулся к бойцам. – Входим, я первым пойду.

Дверь в башню была приоткрыта. Чуть‑чуть, на ширину ладони. И даже в эту щель тянуло холодом и запахом затхлости. Я потянул дверь на себя, она со скрипом отворилась.

Внутри было темно, хоть глаз выколи. Я достал один из шариков, сжал в ладони, и зелёный свет залил пространство.

Первый ярус представлял из себя круглое помещение. Не очень большое, всего шагов пятнадцать в диаметре. В центре – каменная лестница, уходящая в темноту наверх. У стен – остатки деревянных лавок, перевёрнутый ножками вверх стол, рассыпанная по полу утварь. В углу – груда тряпья, похожая на брошенные спальные мешки.

И везде следы боя.

На стенах – глубокие выбоины. Будто по камню били огромными молотами. На полу – тёмные пятна, въевшиеся в камень. Кровь. Человеческая, судя по цвету. Её было много. Здесь явно полегло не меньше триосмии.

Однако ни трупов, ни демонов.

– Орда прибрала! – тихо сказал Аримир, оглядываясь. – Своих забрала, наших… Тоже, сука драная, не оставила.

– Для новой плоти, – согласился я. – Из мёртвых они делают исаев, глухов, кого потолще. Всё идёт в общее дело.

Мы двинулись дальше. Лестница вела наверх, и мы поднимались осторожно, прислушиваясь к каждому звуку. На втором ярусе – те же следы боя, те же пятна крови, та же пустота. Стрелы, застрявшие в стенах. Сломанное копьё на полу. Чей‑то щит, расколотый пополам.

На третьем ярусе – жилые помещения. Тюфяки, сбитые в кучу. Перевёрнутые сундуки. Рассыпавшаяся по полу крупа. Кто‑то здесь жил, кто‑то здесь сражался, кто‑то здесь умер.

Та же картина на четвёртом ярусе.

На пятом – площадка для лучников. Узкие бойницы на все четыре стороны. Они открывали вид на пустыню, на сам Игс, на подступы к внешним стенам. Здесь тоже было пусто.

Я подошёл к бойнице, выглянул наружу. Внизу, у башни, толпились люди: те, кто дошёл, и те, кто подходил сейчас. Колонна защитников втягивалась в город. Кто‑то уже разбирал завалы, кто‑то отправлялся к другим башням.

– Чисто! – крикнул я, высунувшись по пояс. – В башне никого! Можно заходить!

По пути вниз прикинул размеры и вместимость помещений. Башни были, пожалуй, самыми основательными строениями в Пыльном Игсе.

– Человек пятьсот здесь поместится! – сказал я вслух, обращаясь к подошедшему Истору. – В тесноте, конечно, но поместится.

– Пятьсот? – переспросил он, оглядывая стены. – Думаешь?

– Думаю, да… Если всем ужаться, то и переханов с гнурами сохраним.

Истор хмыкнул:

– А всего башен шесть. Три тысячи бойцов, если повезёт.

– Если повезёт, – согласился я. – Но для начала следует проверить остальные башни. И заделать проломы в стенах. И дома приметить, куда отходить в случае чего.

– Ишер, – перебил меня Истор, и в голосе его вдруг прорезалась та самая усмешка, которую я помнил ещё по дворцу наместника. – Ты всегда такой? Сначала дело, потом дело, и только потом – всё остальное?

– А что остальное? – не понял я.

– Другие дела! – с ухмылкой ответил Истор.

Я посмотрел на него. Затем на своих людей, которые разгружали поклажу в углу первого яруса. На Ашкура, который сидел у стены, закрыв глаза, и, кажется, наконец‑то спал. На Гвела, который сгружал с плеч мешок и с облегчением вытирал пот.

– Обычно я и сам отдохнуть люблю, – ответил я. – Но когда демоны придут, будет поздно. Я слишком хорошо помню Кечун, Истор. И не хотел бы потерять много людей из‑за собственной доброты.

Истор кивнул, принимая мою правоту.

Мы вышли наружу. Солнце клонилось к закату, тени удлинялись. Ветер стихал, чтобы перед наступлением темноты задуть в полную силу. Где‑то вдалеке, со стороны Илоса, ещё тянулись отряды защитников – последние, кому повезло вырваться.

Пыльный Игс оживал. Люди занимали башни, разбирали завалы, готовились к новой ночи. К новой битве. К новой войне.

А я смотрел на заходящее солнце и думал об одном. Сколько из нас доживёт до рассвета?

Солнце клонилось к закату, когда в город начали втягиваться основные силы. Я стоял на верхней площадке зачищенной башни и смотрел, как колонна за колонной защитники Илоса входят в Пыльный Игс. Усталые, израненные, но живые. Они несли раненых, тащили остатки припасов, волокли на себе то немногое оружие, что удалось спасти.

Часан появился, когда я уже собрался спускаться. Его отряд был одним из замыкающих. Регой, похоже, до последнего ждал отстающих.

– Ишер! – окликнул он, завидев меня у входа в башню. – Докладывай.

Я подошёл. Часан выглядел паршиво: под левым глазом огромный синяк, рука на перевязи, на доспехе россыпь свежих отметин. Однако держался он прямо, и голос звучал твёрдо.