— Ган, поторопись! — королева-змея ожиданий не любила.

— Прости, — шепнул мне Ганнвер, наклоняясь к моим губам и опуская руки на мою талию.

Пальцы его рук были ледяными, не смотря на то, что за окном светило весеннее солнце, и я боялась даже предположить, о чем сейчас думает кузен. Сама вспоминала мгновение, когда первый раз сошла на Золотой берег с корабля, забравшего меня из Ар-де-Мея. Напуганная, одинокая, несчастная, оторванная от дома, тощая девчонка с каштановыми косами двигалась в свите Кровавой королевы, пряча большие голубые глаза, и вздрагивала, когда из толпы доносились угрожающие выкрики:

— Дикарка!

— Северная хмарь!

— Зачем она здесь?

— Сжечь ведьму!

Беккит, ухмыляясь, время от времени выглядывала из паланкина и снисходительно смотрела на то, как я трушу рядом, опасаясь, что если отойду, то меня закидают камнями. И вдруг среди этого кошмара в толпе мелькнул знакомый каштановый, отливающий на солнце рыжим, коротко стриженый затылок. Моргая, чтобы прогнать ненужные слезы, ослепленная слишком ярким солнцем, я до рези в глазах вглядывалась в толпу. Сердце екнуло — Ган! Откуда? Он подмигнул и улыбнулся мне разбитыми губами. Тогда я еще не знала о том, что пережил брат, следуя за мной. Теперь представляла, потому что Ганнвер никогда не рассказывал мне об этом. Я могла только догадываться, что испытывал четырнадцатилетний парнишка, который сначала преследовал отряд, увозивший меня из разрушенного Хрустального города, а затем обманом проник на один из кораблей непобедимой армады под знаменами королевы-змеи. Спустя год Ган очутился в замке — сначала был слугой при кухне, а потом попал в королевскую спальню, в коей пребывал уже два года, нежно нашептывая ночами Беккитте то, что выгодно нам. Осторожно, по мелочам — так, чтобы Кровавая королева считала, будто это она сама принимает решения.

— Золотце! — Ганнвер оторвался от моих губ, огонь в его глазах почти угас. — Не мучай меня, а? Это же Ледышка! — сплюнул мне под ноги, продолжая играть свою роль. — Она и целоваться толком не умеет!

— Так давай научим! — рассмеялся Фрон, и зрачок в очах Гана разгорелся с новой силой.

Я снова поймала взгляд брата, мысленно умоляя взять себя в руки, молчаливо напоминая о том, что может случиться, если он сейчас не сумеет сдержать рвущийся наружу гнев. Вампир, оборотень или кто похуже — вот в кого превратиться Ганнвер, и его убьют, потому что от брата останется лишь оболочка.

— Этой никакая наука не поможет! — презрительно высказался он, усмиряя свое бешенство, отворачиваясь от меня и садясь к столу.

Здесь кузен схватил кинжал, вонзил его в кусок едва прожаренного мяса и откусил.

— Куда ты спрятала тело? — Беккит смотрела только на меня.

Вдохновившись примером Ганнвера, я довольно-таки равнодушно ответила:

— Разрубила и скинула по частям в туалетное отверстие.

— Вот как? — королева-змея подозрительно прищурилась. — А скажи мне, где же ты ночью отыскала топор?

— Все знают, где садовники хранят свои инструменты! А меня гнала нужда, как вы понимаете! — ложь легко сорвалась с моего языка, заставляя Беккитту скрипнуть зубами от злости.

Ган продолжал увлеченно вкушать мясо, Фрон широко ухмылялся, Беккит яростно посматривала в мою сторону. Мои слова проверить было невозможно — все стоки ведут в одно место, так что не понять, откуда именно упал искомый предмет.

— Ну и что мне с тобой делать? — наконец, спросила Кровавая королева незнамо у кого: то ли у самой себя, то ли у любовников. — Просто казнить? Отдать наемникам — пусть потешатся? — смакуя каждое слово, рассуждала она.

— Выдать замуж! — послышался нежданно-негаданно низкий голос.

Дверь позади меня хлопнула, пропуская в трапезную залу высокого блондина. Ослепительно красивого, словно солнце! Таковым был первый советник Беккит Эрей эрт Дорн.

Эрея я презирала, хотя он был единственным мужчиной в Золотом замке, кроме Гана, разумеется, кто не интересовался моим телом, не лапал в темных углах и даже не смотрел с вожделением. Зато с вожделением Эрей смотрел на Ганнвера. Вот и сейчас он облизнул губы, глядя на моего кузена. Ган красноречиво подбросил кинжал в воздух, а затем с силой воткнул его в столешницу.

— Объяснись! — их безмолвный диалог прервал окрик Беккит.

Вместо ответа советник подал своей госпоже и подруге свиток:

— Вот! Сегодня из Каменего доставили! — повернулся ко мне и приказал. — Оденься! Меня тошнит от твоего вымени, ну просто корова деревенская, а не благородная эрра!

Я с покорным видом подняла с пола платье и натянула его на тело. Первый советник был не тот человек, приказы которого стоило игнорировать. Беккитта прощала ему многое, даже откровенное хамство по отношению к себе самой. За какие заслуги это делалось, мне доподлинно было неизвестно! Слышала, что Беккит и Эрей росли вместе, а еще поговаривали, что это именно он спас будущую королеву, когда толпа мятежников напала на замок и убила всех, кто имел отношение к правящей династии. Виновники потом жестоко поплатились за свою дерзость, а еще за то, что не разыскали и не прикончили вместе с остальными младшую дочь короля.

Погрузившись в чтение, Беккитта мрачнела все больше и больше, на висках проступила змеиная чешуя — признак того, что королева впала в ярость.

— Да как он смеет?! — выкрикнула она, неистово сверкая ядовитой зеленью глаз и отшвыривая прочь клочок тонкой бумаги.

— Смеет, моя дорогая, да еще как! — процедил Эрей. — И как думаешь, на кого он направит свои войска?

— Тварь! — в запале высказалась Беккит, вынуждая меня серьезно задуматься, а Гана податься вперед.

— Можно? — насторожившись, осведомился он, протягивая руки к письму.

Получив королевское позволение, брат углубился в чтение, сосредоточенно нахмурив брови, и поэтому не заметил, что к нему подобрался эрт Дорн. Пользуясь тем, что королева-змея пристально разглядывает мою молчаливую персону, будто впервые видит, а Ганнвер читает, Эрей обнял его со спины. Ган моментально вскочил и сходу ударил советника кулаком в челюсть. Потом схватил со стола кинжал, поднял эрт Дорна с пола за грудки, приставил острый клинок к его горлу и пригрозил:

— Если еще раз тронешь меня — убью!

— Ух, какой горячий! — прохрипел в ответ советник.

Ганнвер взревел, как разъяренный зверь, но вынужден был промолчать, так как раздался окрик Кровавой королевы:

— Успокоитесь оба!

Поняли все, в том числе и Фрон, который подавился куском оленины и закашлялся. Но под убийственным взглядом Беккитты прекратил, а она продолжила свою речь:

— Эрей! Не смей лапать моего любовника! А ты, Ган, не забывайся! Помни правило: ударишь моего друга, и я ударю тебя!

Ганнвер отпустил полузадушенного Эрея, вернулся к столу и улыбнулся:

— Золотце, ну чего ты расшумелась?

Беккит сверлила его тяжелым взглядом, и вдруг в разговор вступил Фрон:

— Лапочка, незачем кричать, мы не глухие!

— Заткнитесь! — рявкнула на них королева-змея и посмотрела на Эрея. — Говори!

Советник смерил меня весьма неоднозначным взором, заставляя отступить, и резюмировал:

— Ледышка, а ведь ты совершенно не похожа на северянку!

Я пожала плечами, мол, ничего не могу с этим поделать. Не собиралась всем и каждому рассказывать о том, что моя прапрабабушка была из южных краев. Именно от нее мне и достался каштановый цвет волос, такой же, как у Гана, что и позволило брату стать своим среди жителей юга.

Вслух проговорила, увидев, как грозно прищурился Эрей:

— Глаза у меня голубые, а кожа светлая, как и у всех северян.

— А он предпочитает знойных смуглянок с черными глазами, грыр вас все загрызи! — опять прокричала Беккитта.

— Да мало ли кого он предпочитает! — вызверился Эрей и гаркнул так, что даже королева умолкла. Да! Советник мог показать свой норов, особенно когда хотел подчеркнуть, какое положение занимает!

— Она, — указал на меня, — королева Ар-де-Мея, да еще и целительница, причем сила ее дара такова, что она с легкостью побеждает любую болезнь, вспомни эпидемию в Таали! Кто сумел остановить ее? Смекаешь? Внимательно прочла сообщение от нашего наблюдателя?