– Спокойно! – похоже, Вайолл никогда не унывал, и, оглянувшись, Карделл заметил, что его напарник что-то суматошно разыскивает в складках своего наряда. Вытащил три амулета, тех самых, что нашел в карманах почившего колдуна, и по очереди выставил их вперед. Заметив тусклый блеск третьего оберега, умертвия остановились.

– Едем дальше! – скомандовал ир Озарон, чуть поморщившись, пряча обожженную черной магией руку от спутника.

Гному было не до разглядывания, он стремился угомонить коней. Когда это удалось, путь сквозь мрачный тоннель продолжился. Страх был неведом Рему, просто от всего происходящего пробегал холодок по позвоночнику, а еще оставалось удивляться тому, каким равнодушным выглядел Вайолл. Знал бы Баламут, чего стоило ир Озарону сдержаться. Только закаленная годами воля и выучка позволяли ему мыслить трезво, не поддаваясь мимолетным эмоциям.

Очередной овраг возник внезапно, и Карделлу с трудом удалось сдержать лошадей. Вайолл от резкого рывка упал с возка, а от края оврага скакнули наперерез очередные мертвецы. Рем так и крякнул от неожиданности, в очередной раз жалея, что потерял свой клинок. Нож, презентованный ир Озароном, в расчет не брал, это оружие было хорошо только для ближнего боя и действовало только на тех, в чьих жилах все еще текла горячая кровь.

Вайолл, резко вскочивший на ноги, взмахнул амулетом, и умертвия торопливо отошли, позволяя путникам взглянуть вниз. Дно оврага сплошь поросло папоротником, прихваченным первыми заморозками, полегшим, устилающим землю. У противоположного края, упираясь одним концом в земляной вал, находилось покосившееся жилище, слишком хлипкое, кажущееся необитаемым. Вот только и человек, и гном понимали, что все не так, как кажется.

– Держись за мной! След в след! – сказал наемник сурово, осматривая низину колючим взором, между его бровями залегла глубокая складка.

Рем часто покивал, показывая, как сильно осознает всю серьезность происходящего, и они начали спускаться. Вайолл держал на вытянутых руках все три амулета, не замечая ни боли, ни ожогов на своей загорелой, обветренной коже. Баламут оглядывался по сторонам, подмечая замерших в разных позах умертвий.

Дверь в избушку распахнулась сама, стоило искателям приключений подойти к ней. Скорее всего один из оберегов действовал, как ключ. За порогом царила пугающая мгла, словно живая, вытягивающая свои щупальца, чтобы дотронуться ими до незваных гостей.

– Погибать – так весело! – ир Озарон хулигански усмехнулся, на миг обернулся, чтобы подмигнуть Рему, и затянул походную песнь, которая в миг оборвалась, и послышался грохот.

Зашевелились мертвецы на склонах, повернули израненные головы, глядя незрячими глазами, протянули окровавленные руки, и Баламут смело сделал шаг за порог. Нога его не нашла предполагаемой опоры, и вскрикнув гном покатился по гладкому желобу куда-то в пустоту.

Приземление получилось твердым, но Рем сразу вскочил, чтобы узреть огромный зал, освещаемый десятком факелов. Плиточный пол, мозаичные стены, на которых изображены навьи, зеркало на противоположной стене, и алтарь посередине, на котором привязана обнаженная девица. Вайолл, уже добравшийся до нее, поспешно скидывал свой плащ.

– Проходи! – молвил он мрачно, оборачиваясь и кивая оторопелому Карделлу. – Девица еще жива!

Гном, прихрамывая потопал на зов, не забывая осматриваться, не верилось ему, что все так просто, и кроме умертвий логово колдуна никто не охраняет. Ир Озарон, похоже, позабыл обо всем, взирая на девицу с таким искренним восхищением, что Рему невольно подумалось: «А не влюбился ли Вайолл в эту пленницу?!» Пришлось потянуть наемника за рукав, чтобы отвлечь от созерцания распятой на алтаре девы.

– Давай, что ли, освободим ее от пут, – предложил Баламут, ловя растерянный взор своего напарника.

– А? Да… – странно задумчивый ир Озарон медленно отложил в сторону обереги и вынул меч из ножен.

Но как только он потянулся к путам, связывающим одно из девичьих запястий, княжна распахнула серые глаза и с возмущением возопила:

– Подождите! Они зачарованы!

Рем от неожиданности моргнул, и поскольку Вайолл все еще изображал из себя верстовой столб, обратился к пленнице:

– И как вас освободить, барышня?

– Для начала, любезный гном, приведите в чувство своего товарища! Или он нездоров? – девчонка явно намекала на душевный недуг, столь внезапно захвативший Вайолла.

Баламут, который уже догадывался, что сразило наемника, лишь улыбнулся. Ир Озарон, справившись с собой, сурово изрек:

– Ну а вы, Ваша Светлость, знаете, как развязать эти путы? И решайте поскорее, у меня совершенно нет желания задерживаться здесь! Ваш батюшка все княжество перевернул, пытаясь разыскать вас!

Рем никак не мог взять в толк, отчего ир Озарон так уверен, что видит перед собой княжну. Впрочем, сомнения вскоре его оставили – и речь, и манеры пленницы убедили гнома в том, что они нашли именно княжну Номии, а не обычную крестьянку.

Когда пленница принялась объяснять, как ее освободить, Вайолл совершенно нелюбезно прервал девицу:

– Я не слышал, чтобы наследная княжна обладала магическим даром! Потому, как вы можете быть уверены в своих словах, или вы не та, за кого мы вас принимаем?! – одарил едким, придирчивым взором, от которого девчонка вспыхнула и тихо проговорила:

– Дар слабый, потому никто из нашего семейства не кричит о нем на каждом углу.

– Хм… – Баламут так и не понял, поверил ли ир Озарон речи девицы или нет, однако прислушался и выполнил все ее указания в точности, пользуясь черными амулетами.

Напряженно следя за его действиями, Карделл хмурился, руки наемника все больше напоминали обугленные деревяшки, но Вайолл, словно не замечал боли, стремясь поскорее освободить княжну.

– Вы знаете, кто пленил вас? – Рем ощущал какую-то неправильность всего происходящего, слишком просто все получилось, да и ир Озарон разделял его опасения, не забывая осматриваться.

Девица мелко тряслась, хотя храбрилась, дерзко поглядывая на наемника, но к гному она отнеслась вполне приветливо, поблагодарила даже и слегка склонила голову.

– Ваша Светлость! – Вайолл, подмечая это, вновь привлек внимание княжны. – Вы знаете, как отсюда выйти?

– Знаю! – девушка одарила своего спасителя строгим, внимательным взором. – Только все ключи у вас, любезный господин!

– Ир Озарон! – наемник поклонился, а затем указал на гнома. – Это мой напарник Рем Карделл!

– Можно просто Баламут! – улыбнулся гном, и княжна ответила ему тем же:

– Рисса ир Стоквелл, благодарю за спасение сударь Карделл, теперь вы желанный гость в нашем замке!

На мгновение на лице ир Озарона промелькнуло обиженное выражение, но высказываться он не стал. Только ехидно промолвил:

– Что-то я не вижу дверей, к которым подошли бы эти ключи! – для наглядности повертел в руках все три амулета.

Рисса нахмурилась, а Рем произнес:

– Друг, ты бы передал мне эти побрякушки! Я все ж в перчатках!

– Тебе они важнее, друг! Из нас двоих мастер ты, а не я! – полуулыбка, возникшая на губах Вайолла, получилась печальной.

– Мастер! – воскликнула княжна. – Уж не тот ли вы гном, который создал удивительный меч?

– Он самый, – поскольку Баламут не смог подобрать подходящих слов, так как не привык себя расхваливать, Риссе ответил ир Озарон. – Вы слышали о нем?

– В Бейруне только о вас и твердят! – девушка подошла ближе. – И не думала я, гуляя по этому замечательному городу, что встречу самую настоящую легенду!

– Да какая из меня легенда?! – Рему стало совсем неловко.

– Если мы не поторопимся, – прервал обмен любезностями Вайолл, – то все уйдем в небытие!

– Верно! – Баламут порадовался возможности перевести разговор в другое русло.

Рисса, смерив наемника долгим взором, гордо вскинула подбородок и отправилась к зеркалу.

Рем, кивнув своим мыслям, отправился следом, а позади всех топал ир Озарон, отчаянно старающийся не выказать свою слабость. Руки, привыкшие держать меч, сейчас опускались и были не силах справиться даже с тремя амулетами.