Громкий хмык королевы Фринстана прозвучал в тишине особенно отчётливо. Король Каурии побагровел от злости, а его сопровождающие недовольно зароптали, будто пытались своим шумом заглушить неудобную правду.

— Не хотите ли вы объяснить нам это? — снова подала голос королева Фринстана, и в её взгляде читался вызов, который она даже не пыталась скрыть.

— Прошу заметить, что сейчас мы рассматриваем действия Повелительницы Аркахаллы, а не Каурии, — вмешался граф Арма, приходя на помощь своему королю. Его голос всё ещё дрожал, но в нём появилась неожиданная твёрдость. — Наша страна всего лишь откликнулась на просьбу дружественного государства.

Анна и Нина переглянулись. В этом коротком взгляде уместилось многое: удивление, лёгкая ирония и даже некое уважение. «Не такой уж он, видимо, и тюфяк, — подумала Анна. — Возможно, его не зря назначили на эту миссию».

— Допустим, — с нескрываемой насмешкой протянула королева Фринстана, растягивая слово так, будто пробовала его на вкус.

— Позвольте!.. — попытался вклиниться граф Арма, но его голос потонул в нарастающем гуле.

— Давайте всё же продолжим, — вмешался царь Эрадаса, и его спокойный, властный тон заставил зал понемногу утихнуть. — Иначе мы так до утра не закончим это… мероприятие.

Королева Фринстана скосила взгляд на будущего зятя. Эта женщина славилась своим непреклонным характером и снисходительным отношением к мужчинам — в отличие от остальных представительниц дочерей Арабы. Возможно, именно поэтому она не стала ничего отвечать царю.

— Именно из‑за этой помощи Аркахалла потребовала от Левинии присоединиться к ней? — сузив глаза, король Каурии подался вперёд, не отводя взгляда от Повелительницы, будто хотел прочесть её мысли.

— Нет, — твёрдо ответил регент. — Это было наше личное желание. Обдуманное и взвешенное решение. Мы стали вассальным государством Аркахаллы на выгодных для нас условиях.

— Хорошо, но…

— А как вы стали тагиром Варгалы? — внезапно вскочил король Каурии, и этот резкий жест заставил многих вздрогнуть.

Главы государств стали переглядываться. В их взглядах мелькнуло что‑то общее — горькая тишина, которая приходит, когда каждый понимает: руки всех здесь присутствующих запятнаны кровью. И пусть кто‑то оправдывал это необходимостью, пусть кто‑то верил, что делает это ради лучшего мира — правда оставалась правдой: никто из них не желал этого признавать вслух. Даже сейчас, когда правда стучала в висках, словно набат.

— Если вы знакомы с традициями и правилами Варгалы, то должны знать, каким образом там передаётся власть, — спокойно произнесла Нина, и в её голосе не было ни вызова, ни раздражения — лишь холодная констатация факта, от которой становилось не по себе.

— Я убила Кровавого Асс Агра. Обезглавила его и его брата. Арганы признали мою власть, — отчеканила Анна, переводя взгляд на короля Каурии. Её глаза были холодны и прозрачны, как лёд на зимней реке. — Я дала ответ на ваш вопрос?

Король Каурии застыл, а вместе с ним будто замер и весь зал. Те, кто осмелился встретиться с Анной взглядом, прочли в нём не просто слова — они буквально почувствовали тот миг, когда власть в Варгале сменилась: тяжёлый, кровавый, необратимый. В этом взгляде была не бравада, а голая правда, от которой хотелось отвести глаза.

— Кхм… кхм… Пожалуй, но… — граф Арма растерянно посмотрел на своего короля, будто искал у него подсказки, как дальше держаться на ногах.

— Что насчёт угроз королевской семье Тикула? — снова не сдержался король Каурии, и в его голосе прозвучала не столько забота о союзнике, сколько желание найти хоть какую‑то трещину в броне Анны.

— О каких угрозах идёт речь? — Анна обернулась к королю Тикула с самым невинным видом, будто искренне не понимала, о чём речь.

Несчастный монарх буквально обливался потом. Лицо его покраснело, капли влаги стекали по вискам, а взгляд метался по залу, словно искал выход. Король Каурии смотрел на него с нажимом, требуя подтверждения своих слов. Монарх Тикула взволнованно вытер пот со лба и умоляюще глянул на своего помощника.

— Позвольте мне от имени моего короля прояснить ситуацию, — помощник выступил вперёд и склонился в почтительном поклоне, будто надеялся, что формальность защитит его от бури. — Да, в королевском дворце имел место случай вторжения и исчезновения целой смены стражи. После тщательного расследования удалось выяснить, что это было делом рук группы лиц, недовольных королевской властью. Причастности Аркахаллы или лично Повелительницы в этом не выявлено.

С этими словами он вернулся на своё место, опустив голову, словно хотел стать как можно незаметнее.

Король Каурии и его свита выглядели раздосадованными, будто у них из рук вырвали единственное оружие. А Нина открыто улыбнулась — тихо, едва заметно, но в этой улыбке сквозило понимание: трусливый король Тикула сделал именно то, что должен был. Едва он обвинил бы Анну, тут же вскрылась бы истинная причина её действий — а именно его собственный сговор с предыдущим тагиром. И это было бы крайне невыгодно самому королю.

— А как же найденная игрушка в виде белого волка в колыбели? — не выдержал помощник короля Каурии и буквально подпрыгнул от нетерпения, будто этот факт был его личным козырем.

— Позвольте, — снова подала голос Нина, и её тон был безупречно вежливым, но от этого он звучал ещё более убийственно. — С каких пор подаренная игрушка на рождение ребёнка считается угрозой? К тому же мы отправили подарок лично королеве. Каким образом он оказался в колыбели новорождённого — вопрос к нерадивым слугам дворца короля Тикула.

Этот аргумент повис в воздухе, тяжёлый и неоспоримый, и никто не решился его оспорить. Настроение короля Каурии стремительно катилось вниз, а спокойствие Анны действовало на него, как раскалённое железо на лёд — оно не плавило, а разъедало, выжигая терпение дотла. Граф Арма нервно промокал лоб рукавом, заслужив в ответ смесь презрения и сочувствия от соседей по скамье.

— Следующий пункт, — продолжил граф Арма после затянувшейся, звенящей неловкости. — Действительно ли новый властелин Отамморы находится в подчинении у Повелительницы Аркахаллы?

Анна бросила быстрый, едва уловимый взгляд в сторону короля Каурии. Он проделал немалую работу, чтобы собрать все эти факты. Слишком много деталей, слишком точные формулировки — кто‑то старательно копал под неё, и этот кто‑то явно не собирался останавливаться.

— Я никогда не скрывал, что являюсь уроженцем Аркахаллы и лично знаком с Повелительницей, — Джэбрал говорил спокойно, отвечал кратко и по делу, но те, кто знал его давно, замечали, как едва заметно подрагивают кончики его пальцев — единственный признак того, что он нервничает.

Оттамора хоть и считалась непризнанным королевством, но всё равно оставалась независимой территорией.

— И если уж говорить начистоту, — на лице властелина появилась хитрая, почти зловещая усмешка, от которой у многих по спине пробежал холодок, — если углубиться, я знаком с каждым из присутствующих. Можно сказать, мы даже находимся в «близких» отношениях.

По залу прокатился нервный шёпот, кто‑то закашлялся, кто‑то заёрзал на месте, будто внезапно почувствовал, как жёстким стало кресло. Никому не хотелось признавать, что в какой‑то момент своего пути он обращался за помощью к главе ночного мира — и теперь эти старые долги смотрели на них из‑под полуопущенных век Джэбрала.

Анна мысленно похвалила старого знакомого: он не стал оправдываться, не стал прятаться за красивыми словами — он просто обнажил карты, и теперь каждый здесь сидел с ощущением, что его собственные секреты вот‑вот вырвутся наружу. А король Каурии багровел на глазах, нервно постукивая пальцами по подлокотнику, будто пытался выбить из дерева хоть каплю облегчения.

— Следующий вопрос, — пробормотал граф Арма, когда пауза стала невыносимой. — Вмешательство Анны Баладжар в дела Сорина.

— А с чего вы взяли, что со стороны Повелительницы имело место какое‑то вмешательство? — подал голос Эдир, и в его тоне была спокойная уверенность человека, который не позволит чужим ставить под сомнение его решения.