— Прошу прощения, но Чоксо проверит, нет ли у вас с собой оружия. Мои гости должны быть уверены в своей безопасности, — произнесла она с той изысканной мягкостью, за которой пряталась сталь.

Один из прибывших резко вскинул голову, и в его голосе прорвалась досада, острая, как лезвие:

— Но кто даст гарантию нашей безопасности?

В ответ из темноты, откуда-то из-за спины Чоксо, прозвучал женский голос — спокойный, уверенный, будто он принадлежал самой тишине:

— Слова Повелительницы будет достаточно?

Пришедшие мгновенно напряглись, их плечи окаменели, пальцы невольно потянулись к скрытым клинкам. Свеча отбрасывала дрожащий свет, выхватывая из мрака лишь клочок пола, а говорившая оставалась вне этого круга — её голос витал в темноте, неуловимый, как сквозняк. В груди у каждого шевельнулся холодок: неужели их заманили в ловушку?

Из темноты донёсся странный звук — лёгкий, едва уловимый цокот, будто когти скользнули по каменному полу. И вдруг в круг света шагнул огромный зверь. Его шерсть отливала белизной, словно снег в лунном свете, а глаза горели пронзительным синим огнём. Волк низко склонил голову, не сводя с гостей пристального взгляда, в котором не было ни ярости, ни любопытства — только холодная оценка.

Кто-то из пришедших невольно попятился, а рука первого говорившего метнулась к поясу, пальцы сомкнулись на рукояти.

— Не нужно делать резких движений, — снова прозвучал тот же женский голос, ровный, как течение реки. — Она не станет атаковать, если в этом не будет необходимости.

Из мрака, будто выступив из самой тени, появилась невысокая женщина — скорее даже девушка. Её наряд был непривычен для этих мест: строгий, лишённый кружев и вышивки, будто скроенный для дороги или битвы. Волосы скрывал тёмный покров, и только линия подбородка да тонкий профиль выдавали её юность. Она остановилась рядом с волчицей и, не торопясь, положила руку на её голову, мягко почесав за ухом. Зверь чуть прикрыл глаза, будто принимая эту ласку как должное.

Второй незнакомец, до этого хранивший молчание, вдруг хлопнул в ладоши — звук прозвучал неожиданно громко в этой густой тишине. Он откинул капюшон, и его лицо, открытое и почти весёлое, странно контрастировало с напряжённой атмосферой.

— Браво, Повелительница, вы сумели нас заинтересовать, — проговорил он, и в голосе его слышалось не раздражение, а азарт. — Убери оружие, Ваний. Если нам хотели бы навредить, то уже сделали бы это.

Первый говоривший, всё ещё хмурясь, медленно склонил голову и опустил руку, отпуская рукоять. Второй шагнул вперёд, рассекая мрак уверенным движением, будто сам свет хотел следовать за ним.

— Известная на весь континент Великая Анна Баладжар, она же Белая Волчица, тагир Варгалы, владелица Левинии, Повелительница солнечной Аркахаллы… — мужчина произнёс эти титулы медленно, словно пробуя каждое слово на вкус, и лёгким кивком сбросил со лба упрямый каштановый локон, будто стряхивал с себя лишнюю важность момента.

— Лестно, что сам царь Эрадаса, Аналисий Кошин, знает о моих скромных заслугах, — улыбнулась Анна, и в этой улыбке скользнуло что-то едва уловимое — не торжество, а скорее холодная уверенность человека, привыкшего к тяжести чужих взглядов. — Рада, что вы не отмахнулись от моего предложения.

— Кажется, вы даже не сомневались в этом, — хмыкнул царь, и в его голосе прозвучала не насмешка, а искреннее любопытство, приправленное долей восхищения.

— Вы ведь сами сказали, что моё имя сейчас известно многим, — спокойно отозвалась Анна, чуть склонив голову. — А мне ли не знать, как падки на любопытство сильные мира сего. Я всего лишь надеялась, что любопытство окажется сильнее осторожности.

— И всё же, какова истинная причина нашей встречи? — не отступал царь, вглядываясь в её лицо, будто пытался прочесть за вежливой улыбкой скрытые мотивы.

— Думаю, нам лучше пройти в другое место для беседы, — Анна сделала лёгкий жест рукой — не приказ, но и не просьба; движение, которое само по себе диктовало условия.

Царь Аналисий не стал возражать. В его глазах мелькнуло то самое нетерпение, что бывает у человека, стоящего на пороге важной тайны.

— Государь, — предостерегающе окликнул его Ваний, голос его звучал глухо, будто пробивался сквозь плотный слой тревоги.

Царь услышал, но лишь небрежно махнул рукой — жест, в котором было больше усталости от вечных предостережений, чем пренебрежения. Властелин этих земель был заинтригован, и эта интрига перевешивала любые сомнения.

Анна двинулась вперёд лёгкой, почти невесомой поступью, ни разу не обернувшись, чтобы проверить, следуют ли за ней гости. Казалось, она и так знала: они пойдут. Луна, бросив короткий взгляд на незнакомцев, бесшумно скользнула следом за хозяйкой, будто тень, обретшая форму. Царь шёл за Анной с едва заметной улыбкой, в которой смешивались азарт и лёгкая дерзость — будто он сам бросал вызов собственной осторожности.

А вот его сопровождающему вся эта затея по-прежнему была не по душе. Ваний хмурился, и тень недовольства ложилась на его лицо резкими линиями. Он решился на ещё одну попытку и, шагнув вперёд, крепко схватил царя за руку:

— Государь, разумно ли это? Мы не знаем, что ждёт нас за этими дверями.

— Ваний, прекрати истерить, — голос Аналисия прозвучал неожиданно твёрдо, без раздражения, но с той стальной нотой, которая не терпит возражений. — Если бы от нас хотели избавиться, она не стала бы раскрывать своё инкогнито.

— А если это и не она вовсе? — не сдавался Ваний, в его голосе сквозила не просто тревога, а страх за того, кого он привык оберегать любой ценой.

— Хватит, — твёрдо отрезал Аналисий, сбрасывая руку советника, но тут же смягчил резкость жеста лёгкой усмешкой. — Я иду. И ты пойдёшь следом.

Ваний лишь крепче сжал губы. Он понимал этот взгляд царя — молодого, неженатого, ещё не уставшего от тяжести трона. Неудивительно, что молодая женщина, окутанная покровом тайн, заинтриговала его. Но интуиция шептала Ванию, что за этой интригой скрывается нечто большее, чем просто игра амбиций.

В гостиной, куда их привела Анна, уже ждали трое: две женщины и молодой парень. Комната была обставлена сдержанно, без показной роскоши, но в каждой детали чувствовалась власть — не кричащая, а спокойная, уверенная, как течение глубокой реки.

Повелительница неспешно опустилась в одно из кресел, словно занимала не мебель, а своё законное место. Двое стражей бесшумно встали за её спиной — тени, готовые стать бурей по одному её слову. Луна легла у её ног, положив тяжёлую голову на лапы, но глаза её оставались насторожёнными, сканируя каждого вошедшего.

Аналисий сел напротив, с любопытством оглядываясь по сторонам, будто пытался уловить невидимые нити, связывающие эту комнату с судьбами целых народов. Его люди, повинуясь негласной дисциплине, заняли позиции позади него, зеркально повторяя расстановку сил в комнате.

— Позвольте представить, государь, моих самых доверенных людей, — ровным голосом произнесла Анна, обводя взглядом своих спутников так, словно этим жестом давала им негласное разрешение быть настороже. — Нина, Ферухе, Сайс.

Аналисий медленно обвёл взглядом каждого из спутников Анны — словно пересчитывал не людей, а угрозы, прикидывая, сколько ударов придётся отразить, если разговор свернёт не туда. Затем он снова повернулся к Повелительнице, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на разочарование, будто он только что обнаружил, что редкая драгоценность оказалась подделкой.

— Итак, — начал царь, и голос его прозвучал неожиданно сухо, без прежней игривости, — позвольте узнать причину нашей встречи? Впрочем, у меня есть догадки, но хотелось бы услышать всё от вас.

Анна чуть наклонила голову — лёгкое движение, в котором не было ни покорности, ни вызова, лишь холодная готовность говорить прямо.

— Хорошо, не буду ходить вокруг да около. Ваши догадки, вероятнее всего, верны. Мне нужна помощь Эрадаса в войне с Астарином, — сказала она спокойно, без пафоса, будто просила не о судьбоносном союзе, а о чаше воды в жаркий день.