— Прошу простить господина Анирьера, — с низким поклоном сказал мужчина, пытаясь хоть немного сгладить острые углы. — Смерть его величества сильно… ударила по нему. Он не хотел сказать ничего такого.

— А мне кажется, он сказал именно то, что хотел, — едва сдерживая ярость, произнёс Дэниз, крепко сжимая рукоять меча. Его пальцы побелели от напряжения.

— Мы приносим свои глубочайшие извинения, — ещё раз сказал мужчина и снова поклонился, бросив на Греша предостерегающий взгляд, чтобы тот не вздумал ещё чего высказать. — Но так же просим войти в наше положение. У нас есть предположения, что бывшая королева была причастна к смерти его величества. Вам наверняка уже известно, что в прошлом уже имела место быть её попытка в отравлении нашего монарха, после чего она и была сослана в тот особняк. Поэтому у нас были основания предполагать, что это была вторая и более удачная попытка.

Анна молча выслушала его, не меняя выражения лица. В зале повисла напряжённая тишина — только слышно было, как где‑то вдалеке тикают старинные часы, отсчитывая секунды. Она медленно обвела взглядом собравшихся, задержавшись на каждом лице — на ярости Грэга, на усталости пожилого посла, на готовности своих стражей. Затем слегка наклонила голову и произнесла:

— Ваши извинения приняты. Но мои условия остаются неизменными. Доказательства — или вы покидаете Аркахаллу.

— Основания и предположения — не доказательства, — спокойно, почти бесстрастно добавил айшир Анаташ. Его голос прозвучал как звон металла — чётко, холодно, безошибочно.

— Именно для расследования нам и требуется вернуть её и детей в Левинию, — попытался ухватиться за призрачную надежду понимания левиниец, и в его тоне проскользнула едва заметная мольба.

— Господин Анирьер только что говорил о казни, а теперь речь идёт лишь о расследовании, — заметила Анна, слегка приподняв бровь. В её голосе не было насмешки — только холодная констатация факта.

Мужчина недовольно нахмурился и снова бросил взгляд на Греша. Его робкая попытка решить всё миром задохнулась, ещё даже не свершившись. Терпение Анирьера тоже подошло к концу: он снова вышел вперёд, резко оттесняя говорившего до этого посла, словно тот был всего лишь досадной помехой.

— Хватит! — рявкнул он. Голос прозвучал как удар хлыста, эхом отразившись от высоких сводов зала. — Тамиша Анирьер является подданной Левинии. Вы не имеете права укрывать её. К тому же, не ваши ли законы утверждают, что после свадьбы женщина полностью переходит во власть мужа?

В этот момент в зал неслышно просочился Аби. Анна до сих пор так и не поняла, как этому грузному человеку удавалось передвигаться настолько незаметно. Может, у него в предках тоже были варгалы? Ведь при желании евнух мог просочиться куда угодно — сквозь стражу, сквозь закрытые двери, сквозь саму тишину. А иногда и вовсе казалось, что он мог находиться сразу в нескольких местах одновременно.

Аби быстро подошёл к Повелительнице и что‑то зашептал ей на ухо — быстро, почти беззвучно, но с чёткой интонацией. Греш Анирьер едва не задохнулся от возмущения: Анна просто проигнорировала его, обращая внимание на какого‑то евнуха! Это показалось мужчине самым унизительным — словно его, наследника престола, поставили на одну ступень с безродным слугой.

Кивком головы отослав евнуха, она перевела взгляд на Грэга. Взгляд этот был тяжёлым, почти осязаемым — словно невидимая рука сдавила горло, лишая воздуха. В нём читалась не просто власть, а древняя, неумолимая сила.

— Что касается наших законов, — не вам указывать, что нам делать, — сказала Анна. Её голос звучал ровно, но в нём чувствовалась сталь, закалённая годами испытаний. — Я следую закону крови и совести.

Она сделала паузу, давая словам осесть в сознании присутствующих, и продолжила:

— Пока идёт расследование, королева и наследники будут находиться в Аркахалле. Считайте, что мы предоставили им политическое убежище. Когда вы решите свои проблемы и найдёте наконец настоящего преступника, мы поговорим снова. Я не могу доверить вам наследника — в целях его безопасности.

— Этот щенок не наследник! — зарычал Греш Анирьер. Его лицо побагровело, жилы на шее вздулись, а кулаки непроизвольно сжались. В глазах вспыхнула ярость — слепая, неукротимая, готовая выплеснуться в любом направлении.

Анна лишь слегка склонила голову, изучая его взглядом — холодным, проницательным, почти презрительным.

— Да? Насколько мне известно, на данный момент Амрес и Селения Анирьер — единственные дети почившего короля, — подняла бровь Повелительница. Её голос звучал ровно, но в нём сквозила едва уловимая насмешка. — Если наследник не его родной сын, то кто?

Греш снова стал закипать — вены на шее вздулись, лицо побагровело, но лорд опередил его, шагнув вперёд и слегка прикрыв собой.

— Видите ли, — попытался хоть как‑то объяснить ситуацию лорд, — так как Тамиша Анирьер, мать этих детей, обвиняется в смерти супруга, то её дети не имеют права наследовать трон.

На лице Анны появилась жёсткая улыбка — не добрая, не снисходительная, а острая, как клинок. Она медленно обвела взглядом присутствующих, задерживаясь на каждом лице, словно оценивая степень их участия в этой игре.

— Как хорошо всё складывается, не так ли, господин Анирьер? — с откровенной насмешкой спросила Повелительница. — Короля отравили. В его убийстве обвиняют жену, а их детей лишают права наследования. Единственным наследником остаётся убитый горем племянник, который жаждет отомстить за смерть дядюшки и немедленно казнить и мать, и детей. В чём провинились последние, я и вовсе не пойму.

— На что вы намекаете? — тут же вскинулся Греш, явно занервничав. Его голос дрогнул, а в глазах мелькнуло что‑то похожее на страх. — Это просто возмутительно! Ты…

— Греш Анирьер, — строго перебила его Анна, и в её тоне прозвучала такая властность, что даже стражи невольно выпрямились, — прежде чем произнести хоть слово, задумайтесь о последствиях.

— Ты мне угрожаешь? Ты?! Рабыня? — прошипел мужчина, и его губы искривились в презрительной гримасе.

— Прикуси язык! — не выдержал Дэниз, делая шаг вперёд. Его рука легла на рукоять меча, а глаза сверкнули гневом.

— Вейшад! — прикрикнула на него Повелительница, бросив короткий, но властный взгляд.

Весь этот балаган пора было заканчивать. Все, кто был в здравом уме, понимали, к чему всё идёт. Анна встала — плавно, неторопливо, но в этом движении чувствовалась такая непреклонная сила, что даже Грэг невольно отступил на шаг.

Её примеру тут же последовала Луна, которая уже по традиции всюду сопровождала хозяйку. Ещё щенок, но по размерам она уже была почти как взрослый пёс. Чоксо говорил, что быстрый рост – это особенность её породы, а Тавер ещё добавил, что слышал, мол, белые волки во взрослом виде могут достигать половины человеческого роста. Луна тихо зарычала, обнажив острые зубы, и Греш невольно сглотнул.

— Тамиша Анирьер и дети остаются здесь, — чётко, чеканя каждое слово, произнесла Повелительница. — В случае, если её вина будет доказана — повторяю, если будет доказана, — мы обсудим её возврат в Левинию. Но дети в любом случае останутся здесь. Я не могу рисковать здоровьем и жизнью внуков Повелителя Джихиньяра. Наследники или нет, они — дети. И пока они находится на моей земле, под моей защитой, ни один волос не упадёт с их головы. Это моё последнее слово. Теперь же, немедленно покиньте территорию Аркахаллы.

Греш Анирьер злился, и эта злость с каждым мгновением перерастала в тихую, кипящую ярость. Он сжал кулаки так, что костяшки побелели, а жилы на руках вздулись. Все остальные представители Левинии хоть и негодовали, но высказаться боялись. Все тот же лорд, который пытался вести дело миром, вовсе побледнел. Он с молчаливой, беспомощной мольбой смотрел на Анну, будто пытаясь мысленно достучаться до неё, сказать, что он не желает войны. Но против него был сам глава послов — и, выходит, на этот момент, глава государства.