— Это же логично, — вдруг подала голос молчаливая Ферухе, и все невольно обратили на неё внимание. — Их отец — сам Асхершад. Этот… господин был охоч до красивых рабынь. Взял сначала мать, а когда та понесла и надоела, обратил своё внимание на дочь. Это же ясно как день.

Заметив всеобщее внимание, девушка немного смутилась, опустила взгляд, но тут же подняла его снова:

— Ну, а ещё… я расспросила об этом у Саах, — тихо добавила она.

Анна и Нина не выдержали — и рассмеялись. Этот искренний, лёгкий смех наконец снял напряжение целого дня, словно стряхнул с плеч невидимую тяжесть.

— А кто стал наследником Асхершада после его казни? — отсмеявшись, задала следующий вопрос Повелительница.

— Некоторую часть пустили на помощь пострадавшим рабам, другую присоединили к состоянию его племянника — ближайшего родственника по мужской линии. Законных детей у данного господина не было, — пояснила Нина, сложив руки перед собой.

Анна снова задумчиво постучала пальцем по столу — раз, другой, третий. В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь тиканьем старинных часов в углу.

— Айчер, записывай, — обратилась к секретарю Повелительница, выпрямившись в кресле. Её голос зазвучал твёрдо, властно, но в то же время в нём чувствовалась глубокая уверенность в правильности решения. — Городу в долине я даю название Рэнари — что с древнего языка означает «свобода». Старостой назначить господина Ксата.

Секретарь склонился над пергаментом, быстро водя пером — его пальцы двигались ловко, привычно.

— Следующее, — продолжала Анна. — Вернуть близнецам погибшей госпожи Саах по достижении ими совершеннолетия положенное им наследство их отца, господина Ассхершада. Проследить, чтобы это наследство дошло до них в том же состоянии, что и было. До наступления совершеннолетия дети должны будут проживать при дворце и обучаться всему необходимому. Семье детей разрешить их посещение в любое время.

Айчер всё быстро записывал, уже мысленно прикидывая, куда ему нужно будет зайти в первую очередь, что сделать, кому что сказать и передать. В его глазах читалась деловая сосредоточенность.

— Вот поэтому народ тебя и любит, — усмехнувшись, заметила Нина, обращаясь к Анне.

Ферухе и Айчер согласно закивали головами. Они были согласны со словами Нины и полностью разделяли её мнение. Даже Чоксо, стоявший у стены, чуть склонил голову — своим видом он выражал полное согласие с этим замечанием.

— И ненавидят господа, — невесело усмехнулась Анна, и в её голосе прозвучала горькая правда.

— По‑моему, они не любят никого, кроме себя, — фыркнула Ферухе, скрестив руки на груди.

— Вот‑вот, — подняла палец вверх Нина, подтверждая слова подруги.

Анна на это лишь покачала головой — мягко, почти устало.

— Айчер, что у нас дальше? — спросила она, переводя взгляд на секретаря. Её голос снова стал деловым, собранным — Повелительница возвращалась к делам.

***

Поздно вечером Сайс буквально уволок Повелительницу из кабинета — с ворчанием, руганью и нескрываемым раздражением в голосе. Анна снова с головой ушла в работу, совершенно наплевав на своё физическое состояние. Возможно, она не призналась бы в этом даже самой себе, но таким образом она пыталась оторваться от произошедшего предыдущим днём.

Смерть госпожи Саах сильно подкосила её. Несмотря на всё пережитое, все клятвы и обещания, Анна всё ещё не могла спокойно переносить гибель невинных людей — особенно когда те жертвовали собой ради неё. В груди будто засел ледяной осколок: он царапал изнутри при каждом воспоминании о Лисее, Агресе, о судьбе их семьи…

Убегая от тяжёлых мыслей в работе, она довела себя до такого состояния, что не смогла даже встать из‑за стола без посторонней помощи. У самых дверей своих покоев Анна и вовсе едва не упала — ноги подкосились, в глазах потемнело, а руки дрожали так, что она едва удержалась за косяк.

— Ты слишком увлекаешься работой! Пойми, ты не сможешь никому помочь, если просто свалишься в постель без сил, — выговаривала подруге Нина, которую срочно вызвали на помощь.

Сайс послал за ней, когда понял, что самому справиться с Анной ему не удастся. Не помогла и поддержка Ферухе — Повелительница лишь отмахивалась, бормотала что‑то про «ещё один документ» и «всего пару минут». Единственной, кому удавалось хоть как‑то влиять на упрямую правительницу, была Нина. И то лишь благодаря своему неимоверному упрямству и бесстрашной наглости.

К тому же, раз Повелительница отказывается прислушиваться к словам своего лекаря, то отныне он не проронит и слова — о чём Сайс громогласно объявил, прежде чем умолкнуть. И он действительно не произнёс ни звука: ни когда Ферухе с причитаниями помогала Анне с ванной и переодеванием, ни когда он сам обрабатывал рану, ни когда уже убирал все свои инструменты.

— Посмотри, до чего ты довела бедного Сайса! — уперев руки в бока, строго отчитывала Повелительницу Нина.

Парень на эти слова лишь тихонько фыркнул. Закончив со своим делом, он подхватил саквояж и обратился к Ферухе:

— Передайте, пожалуйста, светлейшей Повелительнице, что я приду завтра утром для повторной обработки раны, — церемонно поклонился он Анне, при этом даже не посмотрев на неё, и с гордым видом удалился.

Девушки проводили его молчаливыми взглядами. Покачав головой, Нина аккуратно присела на край кровати Анны.

— Тебе нужен мужчина, — без обиняков выдала она.

Анна, которая в этот момент сделала глоток отвара, оставленного Сайсом, подавилась и закашлялась. Передав стакан укоризненно глядевшей на бывшую наложницу Ферухе, Повелительница обернулась к подруге:

— Прости, но где здесь связь? — спросила она.

— У тебя слишком много энергии, которую некуда, кроме как в работу, девать, — не отступала Нина. — Анна, тебе нужно расслабиться. Сколько у тебя уже не было мужчины?

— Не будем об этом, — резко ответила Анна.

Ей не понравилось, куда клонила подруга. Горькие и печальные воспоминания об утрате мужа всколыхнули её душу — перед глазами всплыло лицо Одаша, его улыбка, тепло рук… Она сглотнула, стараясь отогнать эти образы.

— Нет, будем! — не собиралась отступать Нина. — Тебе нужно выплеснуть куда‑то свои эмоции и расслабиться. Иначе такими темпами ты себя угробишь — и некому тогда будет гонять твоих министров. В конце концов, это требуется для твоего здоровья. У тебя ведь случаются перебои с лунными днями?

Анна обвиняюще посмотрела на Ферухе, но та сделала вид, что совсем не понимает её взгляда и вообще не слышит их беседы. Хотя на самом деле она была полностью согласна с Ниной.

— Неужели это единственный способ? — устало спросила Анна. У неё действительно не было сил спорить.

— Это действенный и проверенный способ, — как знаток своего дела ответила Нина. — Советую обратить внимание на Коэффа‑младшего. Он давно и прочно влюблён в тебя.

— добавила от себя Ферухе.

Анна почувствовала, как помимо воли покраснели её щёки. Она и сама замечала, какими взглядами бросал на неё молодой мужчина. Нина намекала на это ещё при жизни Одаша. Но сама Анна никогда не обращала внимания на молодого советника и даже мысли не допускала об измене своему супругу.

Но почему, даже когда ей сказали об этом уже открытым текстом, в мыслях Анны возник совершенно другой образ? Перед глазами встал суровый профиль Ардэна Таджа — его напряжённый взгляд, сжатые кулаки… Сердце вдруг забилось чаще, а в груди разливалась странная, тревожная теплота.

Она поспешно опустила глаза, надеясь, что подруги не заметили её замешательства.

Нина, даже не догадываясь, озвучила мысли Повелительницы:

— А Ардэн…

— Ну, не знаю, — вдруг протянула Ферухе, будто рассуждая вслух. В её голосе прозвучала нотка осторожности, но любопытство всё же взяло верх. — Я, конечно, никогда не сомневалась, что он что‑то испытывает к нашей госпоже. Слишком уж голодные взгляды у него… Но буквально сегодня я видела, как к нему шла женщина… — Напоровшись на гневный взгляд Нины, девушка резко умолкла и неловко улыбнулась. — О чём это я? Может, это его сестра… Кхм… Пойду‑ка я принесу чистой воды.