Более того, Повелительница велела провести специальный экзамен — испытание, которое должно было подтвердить или опровергнуть право каждого занимать свою должность. До экзамена оставалось всего два дня, и это лишь усиливало всеобщее недовольство. Лица советников потемнели, брови нахмурились, голоса стали резкими и отрывистыми.

Самые уважаемые учёные Аркахаллы составляли вопросы для экзамена. И, к глубочайшему разочарованию советников, никто из них не поддавался ни угрозам, ни уговорам — ни единого намёка на содержание заданий не просочилось наружу.

— Всё готово, госпожа, — раздался за спиной Анны мягкий голос Ферухе.

Повелительница поставила чашку на стол, коротко поблагодарила служанку и прошла за ширму, чтобы переодеться.

В этот момент двери покоев распахнулись, пропуская раннюю гостью. Так спокойно войти могли лишь немногие — остальных стражник Чоксо попросту не пропустил бы.

— Приветствую вас, Повелительница, — радостно произнесла Нина, склоняясь в лёгком поклоне. — Я принесла утреннюю почту.

Теперь она носила титул первой помощницы и советницы Повелительницы — больше никто не смел называть её наложницей.

— Кто на этот раз? — спокойно спросила Анна из‑за ширмы.

— Тикул, Каурия, Лешт. Да, ещё князь Неджера, — перечислила отправителей Нина.

Анна вышла из‑за ширмы уже полностью одетая. Приняв из рук подруги письма, она неспешно вскрывала их одно за другим, бегло просматривая содержимое. Освободившись от ноши, Нина тут же плюхнулась на стоящую рядом софу и, схватив из вазы сочное яблоко, с аппетитом принялась его грызть.

Лицо Анны оставалось бесстрастным — ни радости, ни огорчения. Невозможно было угадать, что таится за этой маской спокойствия.

— Ну что там? — с любопытством поинтересовалась Нина, откусывая ещё кусок.

Ферухе, краем уха прислушиваясь к разговору, тихо сновала по комнате, занимаясь хозяйственными делами.

— Как обычно, — равнодушно пожала плечами Анна. — Тикул и Лешт не признают меня как Повелительницу и требуют вернуть трон «законному наследнику». Правда, не уточняют, кто именно этот наследник. Каурия выражает соболезнования по поводу смерти Одаша и интересуется, не повлияет ли смена власти на таможенные пошлины. А князь… князь клянется в вечной любви.

После восхождения Анны на трон прошло уже полгода, но соседи всё ещё не могли с этим смириться. Казалось бы, какое им дело до того, что происходит в Аркахалле? Но нет — они неустанно наблюдали, шныряли соглядатаями, пытались контролировать, вмешивались в дела страны.

Анаташ считал, что причина в том, что Анна Балажар для них — тёмная лошадка, незнакомка, дерзкая девушка, захватившая власть там, где веками правили только мужчины. Они не знали её, не понимали и оттого боялись — боялись того, что она может сделать в следующий миг.

Но самой Анне до этого не было никакого дела. Мнения соседей её не волновали. Зато она прекрасно знала, чего хочет народ, и чётко представляла, какие шаги нужно предпринять.

Нина, услышав про князя, фыркнула. Ферухе закатила глаза. Анна отложила письма и подняла взгляд на своих помощниц.

— Нам пора на совет, — твёрдо произнесла она.

***

Глубоким вечером советник Анаташ, задержавшийся во дворце дольше обычного, шёл по пустынным коридорам, когда заметил в малом тронном зале мерцающий свет. Время было позднее — звёзды уже вовсю сверкали на небе, а дворцовая тишина нарушалась лишь редкими шагами ночных стражей. Кто‑то в зале не мог не вызвать у старика жгучего любопытства. Свернув с привычного пути, айшир решительно направился туда.

Анаташ вошёл в малый тронный зал через центральный вход. В этих стенах когда‑то кипели страсти: здесь Анна с верными людьми пережидала осаду дворца, здесь же Одаш Баладжар вошёл с вестью о своей победе — гордый, торжествующий, с развевающимся плащом. Но всё это давно стало историей, отголоском минувших дней, покрывшимся пылью времени.

По правую руку от советника выстроились высокие окна, за которыми простиралась ночная тьма. По левую стену висел огромный гобелен, изображавший легенду возникновения Аркахаллы — древние герои, драконы, волшебные источники… Каждая нить этого полотна хранила память веков. Прямо напротив, на небольшом возвышении, стоял трон — строгий, величественный, с резными узорами, а за ним — огромная карта Аркахаллы.

Анаташ хорошо помнил, как её создавали: как наносили первые штрихи, обозначая границы молодого государства, как постепенно добавлялись новые территории — то победа, то договор, то династический брак. Последний раз карту обновляли около тридцати лет назад: тогда Джихиньяр присоединил небольшое Альгерское княжество, которое по размерам уступало крупным провинциям Аркахаллы. Его дед и отец присоединяли земли щедро, а вот Джихиньяр смог добавить лишь этот скромный кусок. Одаш же не успел сделать и этого…

Перед картой стояла Повелительница. Она задумчиво смотрела на стену, держа в руках кубок с тёмно‑красным вином, отблески которого играли на её лице. Анаташ невольно замер — увидеть Анну здесь в столь поздний час было неожиданно. Время близилось к полуночи, все советники и слуги давно разошлись по покоям, наверняка уже видели сладкие сны, а она всё ещё была здесь, погружённая в свои мысли.

Айшир сделал шаг вперёд, но тут же был остановлен крепкой мужской рукой. Старик вздрогнул — до этого момента он не замечал вакхалийца. Как он мог упустить из виду Чоксо? Тот никогда не отходил от своей госпожи, сопровождал её повсюду, словно тень, неотступно и бдительно.

— Что вы здесь делаете так поздно? — обратился к Повелительнице Анаташ.

Анна не обернулась. Лишь едва заметный кивок головы — и Чоксо беззвучно отступил в сторону, растворяясь в полумраке зала. Анаташ облегчённо выдохнул и подошёл ближе к госпоже. Встав рядом, он тоже устремил взгляд на карту, изучая знакомые очертания земель.

— Что здесь находится? — Анна указала на небольшой участок земли недалеко от столицы. Её палец остановился у извилистой линии реки Чештан — ничем не примечательный клочок земли, затерянный среди лесов и холмов.

Анаташ погладил свою длинную седую бороду и пожал плечами:

— Обычный участок. Не входит ни в одно владение.

— Почему эти земли никто не обрабатывает? — задала следующий вопрос Анна.

— Там же река, — ответил мужчина, словно это объясняло всё на свете. — Земля усыпана камнями, её очень сложно возделывать. К тому же высок риск, что река выйдет из берегов и затопит все близлежащие поля. Вот никто и не хочет иметь с ними дело — слишком много хлопот и слишком мало выгоды.

Анна сделала глоток вина. Её тонкий палец начал ритмично постукивать по стенке кубка, выдавая работу мысли. Анаташ бросил на неё вопросительный взгляд — ему отчаянно хотелось понять, что именно занимает ум Повелительницы в этот поздний час.

— Долина, что находится рядом, тоже никому не принадлежит? — задала она следующий вопрос, и в её голосе прозвучала нотка заинтересованности.

— Всё верно, госпожа, — склонил седую голову советник, но любопытство всё же взяло верх. — Госпожа, а зачем…

— Не важно, — отмахнулась Повелительница и обернулась к нему. Её взгляд был острым, словно клинок, а в голосе звучала непреклонность. — Лучше скажите, что привело вас сюда?

Анаташ мысленно чертыхнулся. Он ведь действительно шёл к ней вовсе не ради этой беседы — планы были совсем иными.

— Мне сообщили, что скоро в центральный порт войдёт корабль из Хорты, — тут же произнёс он, стараясь вернуть разговор в нужное русло.

— И что примечательного в этом корабле? — Анна приподняла бровь, её тон оставался ровным, но в глазах мелькнуло любопытство.

— Не корабль, а пассажир, — уточнил Анаташ. — В Аркахаллу прибывает сам король Хорты.

Анна хмыкнула и сделала ещё один неторопливый глоток вина. Аромат тёмного винограда слегка смягчил напряжение момента. Она отошла от карты, медленно прошла обратно к трону и присела, задумчиво постукивая пальцем по резному подлокотнику.