Никто не осмелился возразить.

С этого дня Анна шагнула в сердце власти.

Не с триумфом, не с победным кличем — с холодной, расчётливой решимостью. Она не стремилась затмить Одаша. Она дополняла его.

Под её рукой открывались школы — не для избранных, а для всех, чьи дети раньше могли лишь мечтать об учёбе. Возводились больницы — с чистыми постелями и знающими лекарями, а не с травами да заговорами Рождались законы — те, что защищали не только богатых, но и простых жителей Аркахаллы.

По городу ползли слухи.

Шёпотом, украдкой, за закрытыми дверьми:

— А не она ли правит на самом деле?

Но это было не так.

Одаш трудился не меньше. Он вставал с рассветом, читал донесения до полуночи, принимал просителей, даже если ноги уже не держали. Он любил свой народ — просто иначе.

А Анна… Анна меняла его.

Айдан постепенно привыкала к столичной жизни.

Она всё ещё вздрагивала от громких голосов, всё ещё опускала глаза, встречая чей‑то пристальный взгляд. Но в ней просыпалось что‑то новое — робкое, но живое.

Анна передала ей дела гарема.

В помощь — Нина.

И, к удивлению многих, Айдан справлялась.

— Она внимательна, — говорила Нина, и в её голосе звучало неподдельное уважение. — И добра. Люди её слушают.

Возможно, не зря её выбрали в жёны Повелителю.

Жаль, что Джихиньяр этого не увидел.

Но одна крепость оставалась неприступной.

Садише.

Старая женщина отказывалась покидать дворец.

По закону — она должна была отправиться во Дворец Плача, вместе с другими женщинами почившего Повелителя. Но Садише даже не думала подчиняться.

Когда на неё нажимали — её здоровье «ухудшалось».

Резко. Таинственно. Так, что лекари разводили руками, а советники не решались настаивать.

Она оставалась.

Сидела в своих покоях, как паук в центре паутины, и наблюдала.

Ждала.

***

А для Анны грянул новый поворот.

Вечером — послание. От главы Золотого отряда, господина Дэниза Вейшада.

«Прошу о встрече».

Сердце девушки ёкнуло — то ли от тревоги, то ли от любопытства.

Вместе с Чоксо она отправилась в казармы для встречи, но не ожидала увидеть всех.

Весь отряд — в полном строю.

При её появлении — ни слова, ни шороха. Только звук падающих на колени доспехов.

Один за другим.

Все до единого.

Анна переглянулась с Чоксо. В его глазах — такое же изумление.

— Госпожа! — голос Дэниза Вейшада звучал твёрдо, как сталь его клинка. — Примите нашу клятву верности!

Тишина.

Только биение её сердца — громкое, как барабанный бой.

Анна нахмурилась.

Золотой отряд… Элита. Гордость Аркахаллы. Воины, чьи имена шептали с благоговением, а путь в их ряды был закрыт для девятисот девяноста девяти из тысячи претендентов. Чтобы заслужить право носить их знак, нужно было не просто владеть мечом — нужно было быть мечом: острым, безжалостным, безупречным.

И теперь глава этого отряда предлагал… предательство.

— Вы осознаёте, чего желаете? — её голос прозвучал холодно, как сталь, вынутая из ножен.

Господин Вейшад поднялся. В его глазах — ни тени сомнения, ни капли страха. Только твёрдая, выверенная решимость.

— Золотой отряд — единственный, кто вправе сам решать, кому из рода Баладжар служить, — произнёс он чётко, будто высекал слова на камне. — Мы были верны клятве Повелителю Джихиньяру. После его смерти отряд ни к кому не присягал. Возможно, молодой Повелитель даже не знает об этом обычае. Ведь никто иной в армии Аркахаллы так не поступает. Все служат своему владыке по праву крови и престола. Но не мы.

Он сделал паузу, и в этой тишине Анна снова услышала биение собственного сердца — громкое, как барабанный бой.

— Мы приняли решение, — продолжил Дэниз. — Служить Анне Баладжар.

— Но почему именно я? — Анна невольно шагнула назад. — В моей крови нет ни капли от крови Баладжаров. Это имя я получила лишь благодаря супругу, Повелителю.

Дэниз неожиданно улыбнулся — мягко, почти по‑отцовски.

— Госпожа, дело не в крови, — сказал он. — Дело в том, что вы… достойны.

Его голос зазвучал теплее, наполняясь невысказанной благодарностью:

— Никто до вас не заботился о простых жителях так, как вы. Мы знаем, сколько вы сделали для людей — и для нас в частности. Что говорить, только благодаря вам мой сын всё ещё жив. Только благодаря вам Повелитель Одаш смог удержать трон. Вы стояли на защите дворца во время «битвы братьев». Мне рассказывали, как храбро вы сражались, как принимали решения, как действовали. А после — лечили раненых. Так кто, если не вы, достоин нашей клятвы?

— Госпожа, примите нашу клятву! — грянули воины единым голосом, и этот звук эхом отразился от стен казармы.

Анна молчала.

Слова застряли в горле. Она растерялась — по‑настоящему, глубоко, так, как не терялась уже давно.

Они думают, что я герой…

Но ведь она… ничего особенного не сделала. Всё, что она совершила, было лишь способом выжить. Она поставила всё на Одаша — и потому делала всё, чтобы он удержался на вершине. Разве это не эгоизм? Разве не холодный расчёт?

И тут — внезапная мысль.

Острая. Опасная.

Воины.

В её подчинении — элитные бойцы Аркахаллы.

Возможно…

Может…

Она может с ними вернуться в Иррилию?

Смогут ли эти воины пойти против степняков Аджерхана?

Это шанс.

Шанс вернуть дом.

Шанс…

Анна прикрыла глаза.

Руки сами сжались в кулаки — так крепко, что ногти впились в ладони. Сердце колотилось, будто пыталось вырваться из груди.

Нет.

Ещё рано.

Этих людей недостаточно, чтобы вернуть ей дом. Если они вторгнутся в Иррилию сейчас — лишь отдадут жизни впустую. Она не может так рисковать. Не может позволить им погибнуть за её мечту.

Но…

«Разве можно терять такой шанс?»

Мысль сверкнула, как молния, оставив после себя горькое послевкусие.

Анна медленно открыла глаза.

Воины стояли перед ней — неподвижные, верные, готовые по первому слову идти в бой.

Их взгляды — как якоря. Их клятва — как меч в её руках.

Она сделала глубокий вдох.

Выдохнула.

И наконец произнесла:

— Я… принимаю вашу клятву.

Но было одно «но». Условие Анны было чётким, как лезвие:

— Никто не должен знать, кому именно вы принесли клятву.

Дэниз склонил голову. В его глазах — ни тени сомнения.

— Для всех Золотой отряд служит Повелителю, — произнёс он твёрдо. — Мы будем выполнять его приказы, следовать за ним, пока вы того желаете. Но одного вашего слова будет достаточно, чтобы мечи Золотого отряда обратились против любого — даже против Повелителя.

Тишина.

Тяжёлая, как свинец.

В этой тишине Анна ощутила вес новой реальности.

У неё появилось тайное войско.

Негромкое. Невидимое. Но смертоносное.

***

Время текло неумолимо — словно река, чьи воды смывают следы прошлого, не оставляя шанса вернуться назад.

Два года.

Ровно два года с того дня, как Одаш Баладжар взошёл на трон Аркахаллы.

За это время дворец изменился. Страна — тоже.

Одаш и Анна не сидели сложа руки. Они работали — неустанно, до рассвета, до дрожи в пальцах. Новые законы. Новые системы. Старые порядки рушились, уступая место чему‑то иному — более справедливому, более человечному.

Но одно препятствие оставалось несокрушимым.

Рабство.

Анна подавала прошения. Снова и снова. Каждое — с холодной решимостью, с верой, что однажды её услышат. Но советники находили причины отказать. Изощрённые. Холодные. Расчётливые.

Даже Одаш был бессилен.

— Это невыгодно для экономики, — говорили они.

— Это нарушит уклад жизни знати, — добавляли другие.

Но Анна не сдавалась.

В её глазах — огонь, который не погасить.

Рано или поздно, — думала она. — Я избавлю страну от этой гнили.