За спиной Анны наконец‑то очнулся торговец — тот самый, что ещё мгновение назад осыпал Сайса ударами хлыста.

— Что вы себе позволяете?! Кто вы?! Стража! — взвизгнул он, с трудом поднимаясь на ноги. Голос его дрожал от ярости и растерянности.

Анна медленно обернулась. В глазах — лёд, в голосе — сталь.

— Этот раб принадлежит вам? Я забираю его, — произнесла она твёрдо, едва сдерживая кипящую внутри ярость.

Слёзы, готовые пролиться мгновение назад, мгновенно высохли. Гнев, жгучий и беспощадный, выжег всякую слабость. Ей хотелось разорвать этого человека на части — медленно, методично, чтобы он почувствовал хоть каплю той боли, которую причинил Сайсу.

— Что?! Да кто ты такая, дрянь?! — снова взорвался торговец, брызгая слюной.

— Моё имя вас не должно волновать. Этот мальчик отправится со мной во дворец Повелителя, — повторила Анна холодно, помогая Сайсу подняться.

Он едва держался на ногах, всем телом наваливаясь на неё. Несмотря на то, что они были почти одного роста, Анна без труда удерживала его — он был настолько худым, что, казалось, весил не больше пуха. Под ладонью отчётливо проступали рёбра. Боги… — пронеслось в её голове. Куда подевался тот розовощёкий мальчуган, которого я помнила?

— Да я тебя… Стража! — не унимался торговец. — Люди! Да что же это делается?! Крадут раба среди белого дня!

Вокруг уже собралась толпа. Господа и слуги, торговцы и ремесленники, даже рабы — все столпились, перешёптываясь, вытягивая шеи, пытаясь разглядеть, что происходит. Кто‑то качал головой, кто‑то ухмылялся, кто‑то откровенно наслаждался зрелищем.

Торговец распалялся всё сильнее. Теперь из его речей выходило, что Анна не просто хотела забрать раба — она якобы намеревалась отнять у него лавку, имущество, всю его жизнь.

Наконец, не выдержав, он рванулся вперёд, размахивая кулаками, готовый вцепиться в Анну.

Но дорогу ему преградил Чоксо.

Вакхалиец стоял неподвижно, но в его позе читалась угроза. Глаза, холодные и пронзительные, не отрывались от торговца. Он тоже узнал Сайса — мальчика, который когда‑то спас его. И сейчас в душе Чоксо бушевала та же ярость, что и в Анне.

— Что здесь происходит?! — прогремел над толпой голос Одаша.

— Склонитесь! Перед вами мензин Одаш Баладжар, истинный наследник Повелителя Джихиньяра Баладжара, правителя Аркахаллы! — громко провозгласил один из стражей.

Толпа мгновенно притихла. Люди, словно по команде, опустились на колени. Даже торговец, ещё секунду назад брызжущий слюной, рухнул на землю, втянув голову в плечи.

Люди расступились, образуя широкий проход. Одаш, всё ещё верхом на Чёрном Демоне, медленно приблизился к месту ссоры.

— О великий господин! — заскулил торговец, вытягиваясь в поклоне. — Эти люди, наплевав на все законы, пытались украсть моего раба!

— Ты едва не убил его! — не выдержала Анна, голос её дрогнул от гнева.

Злость пылала в ней, как пламя, готовое вырваться наружу. Ей хотелось схватить торговца за горло, встряхнуть, заставить почувствовать хоть каплю того ужаса, который пережил Сайс.

Мальчик едва держался в сознании. Ноги его подкашивались, пальцы судорожно цеплялись за одежду Анны, словно она была единственным якорем в этом мире.

— Это мой раб! Я всего лишь наказывал его за непослушание, — огрызнулся торговец, вскинув подбородок, но глаза его бегали, избегая взгляда Одаша.

— Этот человек хотеть… — начал Чоксо, но Анна резко перебила его:

— Нет, Чоксо.

Она поняла, что вакхалиец собирался сказать: торговец хотел ударить её. И тогда… тогда ему бы не миновать казни. Но это было бы слишком просто. Слишком быстро. Анна хотела, чтобы этот человек почувствовал — медленно, мучительно, как почувствовал Сайс.

Чоксо недовольно засопел, но спорить не стал.

— Это так, Анна? Ты хочешь забрать этого раба? — спросил Одаш, словно не замечая ни бормотания торговца, ни сдержанного гнева Чоксо.

— Да, мой господин, — ответила Анна твёрдо, глядя ему в глаза.

— Но, мензин… — попытался возразить торговец, однако Одаш оборвал его одним взглядом.

— Эта женщина — моя, — произнёс он резко, и в голосе его прозвучала такая сталь, что торговец невольно сжался. — И если она пожелает этого раба, значит, я куплю его у тебя.

— Что вы, господин… — залепетал мужчина, торопливо разводя руками. — Как я могу взять деньги с самого мензина? Этот раб — мой подарок вам. Если бы я только знал…

— Довольно, — оборвал его Одаш. — Он твой, Анна. — Затем, повернувшись к стражам, добавил: — Возвращаемся.

Мензин развернул Чёрного Демона и направился к послам, ожидавшим с явным недовольством. Толстый посол всё ещё вытирал мокрый лоб, тощий — недовольно поджимал губы. Они что‑то резко бросили Одашу, когда он приблизился, но Анна не стала вслушиваться. Всё её внимание было сосредоточено на Сайсе.

Чоксо бережно подхватил измученного мальчика на руки.

— В паланкин, — тут же распорядилась Анна.

Вакхалиец нахмурился. Паланкин был одноместным. И хотя Анна и Сайс не отличались крупными габаритами, вдвоём им там было явно не разместиться.

Анна уловила немой вопрос в его глазах и ответила:

— Я поеду верхом. Найди мне лошадь.

Чоксо осторожно усадил мальчика в паланкин, кивнул стражу, чтобы тот оставался при Анне, и растворился в толпе, спеша выполнить поручение.

Анна присела рядом с Сайсом. Сердце сжималось от боли и жалости. Она осторожно убрала со лба мальчика влажные от пота волосы, но он даже не отреагировал — словно находился где‑то далеко, за гранью реальности.

Почувствовав на себе чей‑то взгляд, Анна обернулась. Толпа постепенно расходилась, бросая на неё любопытные, а порой и возмущённые взгляды. Торговец уже переключился на подошедших знакомых — размахивал руками, что‑то возбуждённо рассказывал. Наверняка хвастался, что в его убогую лавку пожаловал сам наследник Повелителя.

Но Анна ощущала другой взгляд — пристальный, тяжёлый, не принадлежащий никому из этих людей.

Резко повернув голову вправо, она заметила третьего посла из Хорты. В отличие от своих спутников, он не тронулся с места. Стоял, слегка наклонив голову, и смотрел на неё — внимательно, задумчиво.

Заметив, что Анна его увидела, он тут же развернул лошадь и двинулся вслед за остальными.

— Неужели это и вправду ты, Анна? — донёсся до неё тихий, едва слышный голос Сайса.

Анна обернулась.

Сайс тяжело дышал, но его зелёные глаза — яркие, несмотря на изнеможение — жадно скользили по её лицу, словно пытались впитать каждую черту, убедиться, что это не сон. В их глубине плескалась отчаянная надежда, смешанная с неверием.

Девушка с трудом растянула губы в улыбке. Внутри всё сжималось от боли и жалости — таких острых, что они едва не лишали её дара речи. Протянув руку, она осторожно убрала с его лица влажный локон, прилипший ко лбу.

— Да, друг мой, это действительно я.

Вдруг Сайс захрипел, его тело содрогнулось от приступа кашля, и он начал заваливаться набок. Анна мгновенно подставила плечо, обняла его за плечи, стараясь не задеть кровоточащие раны на спине. Прижавшись щекой к его голове, она зашептала слова утешения — тихие, нежные, как дуновение ветра. Вторая рука невольно скользнула по его впалой щеке, поглаживая с такой бережностью, будто он был сделан из хрупкого стекла.

Рядом молча стоял страж, оставленный Одашем. После недолгой паузы он протянул флягу с водой — просто, без слов, но в этом движении читалась искренняя сочувственная нота.

— Спасибо, — искренне выдохнула Анна, принимая флягу.

Она осторожно помогла Сайсу сделать несколько глотков. Страж не отходил — наблюдал с нескрываемой жалостью. Мужчина был уже в годах, лет за сорок. Его мощная фигура в бело‑золотой форме личной гвардии Повелителя выглядела внушительно, но лицо — с крупным носом, тонкими губами и смуглой кожей — излучало доброту. Типичный аркахаллонец, но в его карих глазах не было ни капли жестокости, только тихая печаль.