Торговец тут же подскочил, расплывшись в подобострастной улыбке:

— Чем могу служить, благородный господин?

— Цена третьей с краю? — голос мужчины был низким, тягучим, словно мёд, но в нём сквозила неприкрытая похоть.

— О, у господина безупречный вкус! — затараторил торговец, едва сдерживая восторг. — Эта дивная роза была привезена из самой Ирриллии! Девушки того королевства славятся не только своей красотой, но и неукротимой страстью. Взгляните на это личико — ни единого изъяна! А эти глаза… они способны зажечь огонь в сердце любого мужчины. Эта девушка не может стоить меньше семьсот золотых!

Он произнёс цифру с таким благоговением, будто называл цену за сокровище древних королей. Толпа зашепталась, а мужчина лишь лениво приподнял бровь, словно размышляя, стоит ли тратить столько золота на одну рабыню.

Сердце Анны на миг замерло, руки стали ледяными, несмотря на палящий зной. Мужчина ещё раз медленно, с нескрываемым вожделением окинул её взглядом — от распущенных волос до босых ступней. В его глазах читалась оценка, холодная и расчётливая, будто он взвешивал не человека, а вещь, предмет роскоши.

— Даю шестьсот золотых! — наконец произнёс он, и голос его прозвучал как удар молота.

Торговец мгновенно обернулся. За его спиной, в тени навеса, Тиэл Вижн едва заметно кивнул.

— Вы весьма щедры, господин, — склонил голову торговец, едва сдерживая торжествующую улыбку.

Богач неторопливо отвязал от пояса увесистый мешочек. Торговец уже потирал руки, предвкушая звон золота, а к Анне шагнул охранник — чтобы увести её к новому хозяину.

— Стой! — резкий окрик Тиэл Вижна пронзил шум толпы, заставил Анну вздрогнуть, а торговца — резко отдёрнуть руки от мешка.

Богач вскинул брови, лицо его исказилось от негодования. Он обернулся к хозяину невольничьего двора. Рядом с Тиэл Вижном стоял мальчишка — юркий, кудрявый, с горящими глазами. Он что‑то быстро говорил, жестикулируя, кивая головой, словно пытался убедить. Было видно: сказанное им поразило и даже обрадовало работорговца.

Когда мальчик умолк, Тиэл Вижн подозвал торговца, что‑то тихо произнёс, время от времени бросая взгляды в сторону девушек. Торговец кивал, затем стремительно вернулся к помосту.

— Прошу прощения, господин, но эта девушка не продаётся, — объявил он с натянутой вежливостью. — Выберите другую.

Анна не сумела сдержать облегчённого вздоха. А вот богач вспыхнул от ярости.

— В чём дело?! — гневно воскликнул он. — Не устраивает сумма? Я могу удвоить её!

— Мы ценим ваше предложение, но дело не в цене, — торговец старался сохранять учтивость, хотя в голосе уже сквозила напряжённость. — Господин, выберите любую другую девушку…

— Мне не нужна другая! Я хочу эту! — упорствовал богач, сжимая кулаки.

Чем закончился их спор, Анна так и не узнала. Её, вместе с двумя другими девушками, уже уводили с помоста. Они едва успели забраться в повозку, когда позади поднялся шум.

Среди мужчин, стоящих у помоста, вдруг рванулся вперёд Чоксо. Цепи загремели, один из охранников не успел среагировать — мощный вакхалиец отбросил его, словно тряпичную куклу.

— Успокойте его! — рявкнул Тиэл Вижн, и в его голосе прозвучала сталь.

Успокоить вакхалийца не удалось. Его мощь и ярость оказались сильнее цепей и угроз. Люди у помоста заволновались, начали оборачиваться — кто с любопытством, кто с раздражением. Хозяин, явно спешивший по делам, хмурился: задержка его бесила. А тут ещё сквозь толпу протиснулись местные стражи порядка — их суровые лица не сулили ничего доброго.

— Да раздери вас демоны! Что вы там копаетесь?! — взорвался Тиэл Вижн, сжимая кулаки.

Один из охранников, понурившись, склонил голову:

— Простите, господин… Этот раб требует, чтобы его забрали вместе с девушками.

Тиэл Вижн метнул взгляд на мальчишку, который недавно принёс ему весть, — тот топтался в стороне, испуганно хлопая глазами. Время уходило, каждая секунда промедления разъедала терпение хозяина. Бунт Чоксо никак не вписывался в его планы.

Анна, затаив дыхание, наблюдала за происходящим. В груди сжимался ледяной комок тревоги: что задумал вакхалиец? Его могли просто убить — без раздумий, без сожалений.

— Демон с ним! Ведите его! — наконец рявкнул Тиэл Вижн и, махнув рукой, первым забрался в подъехавшую крытую повозку.

Охранник коротко кивнул, подал знак товарищам. Цепи с лязгом упали, Чоксо отделили от общей группы и повели к повозке, где уже сидели девушки. Когда он тяжело опустился рядом с ними, колёса скрипнули — повозка тронулась.

— Что ты вытворяешь?! — прошипела Анна, бросая опасливые взгляды на охранников. — Они могли тебя наказать… или сразу убить!

— Чоксо поклялся белой женщине. Долг за жизнь, — ответил он невозмутимо, глядя вперёд.

Анна лишь покачала головой. Но где‑то в глубине души, за пеленой страха и тревоги, теплилось тепло: она была рада, что Чоксо рядом.

***

К месту назначения они прибыли, когда солнце уже клонилось к закату, окрашивая море в багряные тона. Повозка остановилась у величественного дома — его стены сияли в отблесках факелов, а окна манили тёплым светом. Здание раскинулось на самом берегу, будто бросая вызов стихии: волны разбивались о скалы внизу, а дом стоял непоколебимо, горделиво.

Хозяин уже ожидал у порога — его силуэт вырисовывался на фоне освещённого входа. Когда повозка замерла, Тиэл Вижн подошёл к страже дома, быстро заговорил, сопровождая слова резкими жестами — рука его то и дело указывала на привезённых рабов. Анна, находясь в отдалении, не могла разобрать слов, но по напряжённым лицам охранников понимала: разговор идёт не о любезностях.

Наконец стражник кивнул. Тиэл расплылся в довольной улыбке, бросил пару фраз своим людям и поспешил внутрь.

Девушек и Чоксо стащили с повозки. В отличие от хозяина, им не позволили войти через парадный вход. Охранники свернули направо, провели их через лабиринт извилистых дорожек, огибающих обширные владения. Каменные ступени, арочные переходы, тенистые аллеи — всё это сливалось в размытый узор, пока они, наконец, не оказались в другом здании, скромнее и строже, чем главный дом.

Один коридор сменялся другим — бесконечная череда поворотов, размытых лиц охраны и мелькающих фигур рабов. Всё сливалось в пёстрый калейдоскоп, пока они наконец не замерли перед массивными двустворчатыми дверями.

Сквозь толстое дерево доносились музыка и голоса — приглушённые, но отчётливые. Время от времени мимо проплывали слуги с подносами, уставленными яствами, и кувшинами, из которых струился аромат пряного вина. За этими дверями явно царило веселье. Анна невольно сжала кулаки: она боялась даже представить, зачем Тиэл Вижн привёз их сюда.

Они простояли под дверями почти полчаса, прежде чем раздался властный окрик:

— Войдите!

Полумрак коридора резко сменился ослепительным светом. Факелы, словно сотни маленьких солнц, заливали зал золотистым сиянием. Анна заморгала, пытаясь прогнать тёмные пятна перед глазами. Охранник легонько толкнул её в спину — она поспешила вслед за остальными.

Воздух был густым от ароматов: терпкие благовония смешивались с запахом жареного мяса и вина. Тихое журчание музыки тонуло в взрывах смеха и громких разговорах.

Во время пребывания в доме Тиэл Вижна им подробно разъяснили правила поведения «настоящих» рабов: двигаться медленно, размеренно; держать руки сцепленными перед животом; ни в коем случае не поднимать взгляд — дабы не оскорбить господ своим присутствием.

Анна шла, нарушая самое главное из этих правил.

Её спина оставалась прямой, взгляд — устремлён вперёд. В отличие от остальных девушек, она не склонила голову. И потому могла видеть всё, что происходило в зале.

В центре, вокруг низких столов, ломящихся от яств, восседали богато одетые мужчины. Один из них — очевидно, хозяин дома — что‑то оживлённо рассказывал соседу, самому почтенному из собравшихся. По левую руку от него сидел молодой человек, явно его сын — сходство было неоспоримо. За ним расположились двое мужчин постарше, чьи взгляды жадно скользили по вошедшим девушкам.