– Они могут убить вас после того, как вы создадите средство против геновируса, – уточнил Георгий.

– А если оно не сработает или даст побочные эффекты? – Собеседник наконец-то появился в поле зрения, и Воины смогли убедиться в том, что это действительно один из достаточно известных титанов, а именно – многоуважаемый доктор Васильев. – К тому же какой смысл продолжать сопротивление? Я даю вам шанс сохранить лицо. И даже сделать вид, что вы сумели выстоять под невероятным натиском вражеской армии. Да что там – выстоять?! Вы заставили нас пойти на целый ряд условий,. и вся наша демократия не что иное, как творчески преобразованное наследие Диктатуры.

– Хороший гроб, – скептически кривясь, одобрил Семенов. – Лакированный.

– А вы хотите драться до потери симбионтов и после этого умереть, заразившись геновирусом? – спросил Зевс. – Нет? Тогда берите меня в плен и ведите в лабораторию.

– Все верно, – поддержал доктора Туркин. – Надо вести его к Диктатору.

– Семенов, веди, – соглашаясь с предложением, приказал Ямата. – Я тебя догоню.

Георгий подошел к Туркину и молча протянул ему пистолет.

– Я пойду с вами, – прочитав мысли друга, удивленно сказал Алексей. – Я же выполнил обещание. Зевс – наш.

– Он сдался сам, – заметил Георгий. – Ты не думай, я-то тебе верю, но Диктатору или Громову этого будет мало. А на то, чего им будет достаточно, ты не пойдешь. Посуди сам: Иван, предводитель сумасшедших максималистов, твой сын. Его же ты трибуналу не отдашь?

– Не знаю, – быстро теряя задор, ответил Туркин.

– К тому же ещё неизвестно, что на самом деле задумал этот Зевс, – Ямата невольно отвел взгляд в сторону.

–Что ты хочешь этим сказать? – уцепился за его недомолвку Алексей.

– Если он попытается нас обмануть, ты останешься крайним, – пояснил Георгий. – И не потому, чти обеспечил его сдачу в плен, а потому, что этот олимпиец… тоже твой родич.

Туркин изумленно взглянул в спину удаляющемуся пленнику, и перед его внутренним взором вдруг промелькнули вскрытые аппаратом доктора детские воспоминания. Отец? Тот самый недосягаемо высокий человек, лицо которого из-за разницы в росте было почти недоступно взгляду маленького Алеши. Могло ли оно быть таким же, как лицо этого доктора? Вполне. А могло ли быть другим? Конечно, да, но… Алексей даже не знал, хочет ли он, чтобы этот Васильев действительно оказался его отцом. И дело было не в том, что родство с олимпийцами автоматически вычеркивало Туркина из списков ордена. Алексей просто не был готов к тому, что когда-нибудь найдет свои корни. Он не был готов к неожиданно нахлынувшим ощущениям, свалившейся ответственности и странному чувству разочарования оттого, что цель достигнута и стремиться больше не к чему.

– Я думаю, тебе лучше переждать это смутное время где-нибудь вдали от Титана, – вслух тихо произнес Ямата. – Когда все уляжется, ты вернешься и поговоришь с Громовым.

– Хорошо, – немного подумав, согласился Алексей. – Я вернусь. И очень скоро. Кстати, следи за девицей, она, как минимум, двойной агент.

– Принято, – Георгий протянул товарищу руку.

– Спасибо тебе, Жора…

– Станешь когда-нибудь председателем Совета – отблагодаришь, – улыбнулся Ямата. – До встречи.

Туркин сильно сжал его руку и поднялся обратно в челнок. Георгий только успел нагнать Семенова и Зевса с Габи, а маленький потрепанный кораблик уже взмыл над тонким слоем атмосферы и взял курс к ремонтным докам на дальней орбите…

После долгого заточения избыток новостей и впечатлений утомлял. Алексей пробовал сосредоточиться на главной задаче, но мысли текли сами по себе, постоянно возвращаясь к странному повороту судьбы. Найти родственников, тем более – отца, было тайной мечтой любого кадета Академии. С годами это желание притуплялось и становилось чем-то вроде детских фантазий, но никогда не исчезало совеем. Туркин знал, что тот же Ямата завидует своим товарищам, которым удалось найти родню, пусть и в критический момент, и вовсе не такую, как это грезилось в детстве. Отец Семенова – страдающий от частичной амнезии торговый пилот, отец Туркина – враг государства… Кем бы ни были эти отцы, у Георгия в родословной по-прежнему оставались сплошные белые пятна. Алексей хорошо знал друга. Ямата не был сентиментален, но хотя бы чуточку он все же завидовал товарищам. Даже странные, кривые корни лучше, чем их отсутствие, а осуществление детской мечты – событие и вовсе пограничное с магией.

То, что Зевс оказался Алексею прямой родней, объясняло многие странности сложившихся между ними взаимоотношений. Лидер олимпийцев хотел, чтобы его сын сражался за правое дело, и отца трудно было за это осуждать. Единственным, чего не мог принять Туркин, была несвоевременность. Зевсу следовало задуматься над вопросами вселенской справедливости гораздо раньше, когда Алеша ещё не стал кадетом, а был действительно его сыном. Теперь, спустя тридцать пять лет, кроме уз крови, их не объединяло ничто. Туркин вырос и сформировался как личность в условиях, принципиально отличных от тех, в которых жид Зевс. Алексей стал верным и преданным ордену Воином, настоящим титаном, и уже ничто не могло сбить его с выбранного однажды жизненного пути. Его отец остался в прошлом, за гранью воспоминаний. Зевс опоздал, а орден не прощал опозданий. Воин Туркин был одним из лучших представителей ордена, а значит, всегда поступал так, как было записано в уставе или передавалось в форме устных традиций.

Челнок мягко коснулся стыковочного узла, и в шлюз с шипением ворвался воздух. Алексей уверенно шагнул на приемную площадку, но тут же отступил обратно. В стене модуля, чуть выше его плеча, вспыхнула маленькая синяя звездочка, а через мгновение раздался негромкий взрыв. Прием на рембазе оказался более чем горячим и радушным. Туркин приготовил к стрельбе «Брагина» и одним мощным прыжком пересек площадку. В ответ на его маневр по стене пробежала целая цепочка микровзрывов, но Воин двигался быстрее, чем успевал отреагировать неизвестный стрелок. Оказавшись у входа в главный коридор модульной базы, Алексей на мгновение остановился и дважды выстрелил в ту сторону, откуда по нему вели огонь. Промахнуться с такого расстояния было нереально, и пара охранявших стыковочный модуль солдат повалилась на пол с пробитыми лбами. То, что рембаза занята противником, не стало для Туркина неожиданностью, хотя в глубине души он надеялся обойтись без напрасных жертв. Видимо, приказ Зевса о перемирии не успел попасть во все подразделения его армии. Сориентировавшись в планировке помещений, Алексей перешел в ускоренный боевой режим и двинулся к доку под номером сто. Почему он идет именно к «сотому», знала лишь его хваленая интуиция, ведь этот модуль предназначался для ремонта малых судов и ничего особо интересного в нем быть не могло. Когда Воин оказался перед входом в нужный отсек, его снова атаковали. Без защитного поля ввязываться в перестрелки было опасно, но у Туркина не оставалось выбора. Он ловко увернулся от нескольких вполне предсказуемых залпов и выстрелил в ответ. Судя по снаряжению и загорелым обветренным лицам, солдаты были марсианскими десантниками, и справиться с ними для Алексея не составило никакого труда. Марсиане слабо разбирались в тактике боя внутри космических объектов и, вместо того чтобы маневрировать, не давая противнику прицелиться, залегли. Идеально прямой, лишенный выступов или ниш коридор базы был прекрасно простреливаемой «местностью», и потому, после длинной серии импульсов из пистолета Туркина, десант так и остался лежать на молочно-белом полу. Расправившись с врагами, Алексей вернулся к двери, но та оказалась заблокированной и наотрез отказывалась подниматься вверх, как это предусматривалось отпирающей системой. Вычислять нужный код Воину было некогда, и он решил проблему по-другому. Поскольку дверь не была украшена лазерной надписью «аварийный режим», чтобы поднять её, Алексею следовало приложить усилие всего лишь в полтонны. Туркин сунул пистолет за пояс и ухватился за нижний поручень, предназначенный как раз для выхода из таких экзотических ситуаций. Когда дверь вползла в нишу на максимальную высоту, щелкнул механический замок и проход в сотый модуль оказался совершенно свободен. Если, конечно, не учитывать того, что большая часть пространства дока по ту сторону двери была занята шагающими стрелковыми автоматами. Боевые роботы этой модификации были достаточно медлительными машинами, но этот недостаток компенсировался их количеством. Потратив на идентификацию пришельца почти четверть секунды, автоматы выстроились в линию и дали дружный залп.