Говорил, а сам в этот момент в голове продумывал план выхода из сложившейся ситуации. Поначалу Николай Николаевич хотел первым открыть огонь, но, взвесив все за и против, пришёл к выводу, что с этим нужно повременить. Ведь таким образом раньше времени, что каждой лишней минутой работало на них, попавших в ловушку, ставил бы под удар женщин и детей, которые находились в здании вместе с ними. А это, на минуточку больше 30-ти человек, которым если повезёт, жить и жить!

Одёрнул себя мыслью:

«Но всё же, напомнить не лишне».

– Кто пойдет сдаваться, получит пулю в затылок. – Грозно, но ровно произнёс в тишине. – Стрелкового оружия, патронов, у нас, слава богу, много, а потому, сейчас мы с сержантом Дворниковым определим каждому из вас участок, на котором воевать придётся. Отражать нападение в парах будете, так оно и вам и нам спокойней будет. Всё сказано, а значит идём, по местам определяться.

10 минут пролетели словно мгновение, успели развернуть дополнительные огневые точки и даже четверых бойцов усадить в резерв, в место, куда ни один дрон залететь не может.

– Леонид, – инструктировал Семибратов. – Когда штурмовать начнут, все тяготы отражения атаки на твои плечи лягут. Понимаешь?

– А вы?

– А я задним двором займусь. Когда закончу, к вам на помощь подтянусь. Так, что…

Закончить говорить не успел. Со стороны ВСУшников настоящий шквал огня разверзся. Палило и громыхало всё, начиная от пистолетов, заканчивая крупнокалиберными пулеметами и гранатометами, головы поднять было невозможно. Огонь был не то чтоб на поражение, направлен скорее на психическое принуждение к сдаче. Больше всего досталось тем, кто засел на втором этаже,.. Не повезло дедам. – …на нём оборонялись те, кто совсем недавно гражданским населением были и жили счастливой жизнью в деревнях Курской области. Разумеется, у них по умолчанию не могло быть нужного боевого опыта.

– Удачи! – уже не говорил, а кричал Дворникову, перекрикивая шум стрельбы.

За стены вышел. Заранее, ещё за время предоставленной хохлами «передышки», определился с огневыми точками врага. Отметил самый оптимальный проход. От стены до стены самое большее метров семьдесят.

– Прикройте! – крикнул напарникам, двум парням, выбранным из погранцов.

Две тут же полившиеся справа и слева от него очереди дали понять, что те, кто получили команду, выполнили её правильно, распределив огонь автоматов именно в указанные места.

Семибратов скользнул в приоткрытые створки. Не пробежал, пронёсся к ржавым останкам микроавтобуса. Заметил движение на противоположной стороне. Кто-то углядел его, и менял место, чтоб сподручней по нему отстреляться.

Выстрелил сам. Сделал правку на три патрона. Когда пули зацокали по железу чуть впереди него, упал на живот и быстро прополз к краю ржавой жестянки, основательно вросшей в землю, единственной преграды к нему.

Нерусь толи наугад, толи действительно видел военпенса Семибратова, очередью заставил отползти того назад и скукожиться, сильнее вжаться в грунт. Очередь рядом прошла, как косой срезав верхушки густой травы, вновь глухо пробарабанила по ржавому металлу. Но тут и один из погранцов не замешкался. В место, откуда стреляли, на распыл ствола выпустил полмагазина патронов, а там и сам Семибратов приподнявшись, с колена отстрелялся в оконный проём.

Подскочил, как ужаленный метнулся мимо микроавтобуса. Ещё сорок метров гонки со смертью. Это когда стреляют по тебе, но не успевают подловить на вынужденном скачке. Шустро забрался на пандус разгрузки, где глазами нашёл того, которого минуту назад застрелил. Перед открытым настежь входом в широкий коридор упал на четыре кости. Это для того, чтоб если найдётся кому со стороны стрельнуть, попотеть пришлось. Перекатился под прикрытие жалких останков резиновой покрышки от большегруза типа «КАМАЗ». Не бог весть, какая защита, но на безрыбье… а тут ещё и диск наличествовал. Сменил магазин и только потом продышаться решился:

«Укатали Сивку крутые горки!» – посетовал.

– Чего разлёгся? – попинал Епифан. – Их там внутри ещё добрый десяток наберётся. Вставай, поднимайся!

– Изверг! – сказал в ответку, с одышкой будто выплюнул с лёгкими.

– Чего изверг? Чего сразу изверг? О тебе ведь пекусь. Вон и колени, считай, на бегу подлечил.

– Плохо подлечил.

– Н-ну, извини! Сам ушатал, сам и мучайся.

Чуть ли не через «не могу», подхватился на ноги с всё ещё побаливающими, но уже меньше, коленями. Вломился внутрь. Справа и слева виднелись какие-то технические помещения, а прямо за двустворчатой дверью из тех, что не нуждаются в ручках, ощутил присутствие шести человек. Это домовой мысленно образ неприятеля в сознание сбросил.

Выглянув из-за укрытия, чуть ли не ажиотаж в действиях украинцев заметил. Ругаются или это манера вести себя так проявилась? Четверо? Нет. Пятеро. Пятый у ближнего ко входу окна присел и на бетонном полу с чем-то возится. Кажется, пытается приторочить гранату к конструкции мелкого дрона. Только бы не просчитаться, а то ведь давно в реальном деле против настоящих профи не был, отвыкать от всего такого стал. А то, что это профи, успел убедиться. Подразделение егерей. На нарукавном шевроне одного из тех заметил, кого на первом этаже командир оставил. Серьёзные ребята, пока этаж чистил, запыхался. Их единственный просчёт был лишь в том, что заточены воевать в лесу или поле, при свободе манёвра. В городе, а тем более в тесноте помещений, все наработки и преимущества, частично коту под хвост исчезали. Потому и справился.

Уже на второй этаж по лестнице поднявшись, гранату в помещение Семибратов закатывал по полу, после чего вжался в дверной простенок.

Взрыв!

Тряхнуло не по детски. Тут же закинул вторую, изменив направляющий угол вброса, и после второго взрыва заскочил внутрь. Короткая очередь. Два шага – смещение в сторону. Короткая очередь… Зачищал помещение. В других обстоятельствах действовал бы по-другому, но тут уж, как есть. Спину ему сейчас прикрыть некому было, по секторам обстрела в одиночку не распределишься.

Обошёл всех пятерых. Два контрольных выстрела сделал, всё же на каждом из нерусей бронежилеты надеты. В окно выглянул. Уже и на выход мылился, когда чуйка завыла. Как прежде! Как в лучшие его годы, когда ещё не старым был, но уже кровавым опытом научен.

В сторону отскочил. На четыре кости упал и откатился. Очередь, считай, над ним прошила стену. Если б на ногах стоял, примерно в районе бёдер клюнула. Сориентировался мгновенно. Не целясь, на одних инстинктах и прежней выучке на распыл ствола стрелял. На первый взгляд в пустоту. В мебельную горку. Однако испугался.

Стеллажи со всякой ненужной никому мелочью попортил. Зеркало расколошматил. Даже после звукового штурма сожжённых патронов на барабанные перепонки, услышал шум падающего тела. В голове мысль промелькнула:

«Что за хрень? Ага!»

Скрытый проход замаскированный мебелью ещё при прежнем хозяине.

«Чуть не подставился!»

Позвал:

– Епифан, засранец! Ты где?

В ответ тишина. Домовой отлучился что ли? Но и без него не должен был на пацанячью уловку купиться. В прежние времена в команде работал и такой подставы точно не допустил бы. Тогда во избежание подрыва на растяжке или мине-ловушке, его бойцы, пока не проверят, ни к ящику, ни к коробке, полке, шкафу и тому подобное, пальцем не прикоснутся. Харам! Аксиома. Бытовую электронику не трогать, не разбирать и не включать, даже если с виду всё это запечатано и не имеет видимых повреждений. Правило одно – ничего не трогай на территории, где до тебя побывал противник. Соблазнительные объекты могут быть специально оставлены. Заминированный предмет может быть поставлен так, что интуитивно захочется его пнуть.

«Ну, кажется всё. Чисто!»

В беготне по соседнему зданию вымотался. После зачистки тылов возвращаясь, ощутил себя старой развалиной, а потому с трудом на руках подтянувшись и перевалившись через подоконник, на пол просто рухнул, перевёл дух с единственной мыслью: