Вектор не подвёл. Выдал всё, что нарыл. Для этого ему даже отпуск пришлось брать, которым с 22-го года не пользовался, поднимать связи со старыми друзьями и товарищами по прошлой службе в рядах ВС. В Киеве оценили и Трескунова с частью его проверенных в деле подчинённых, как отдельное подразделение перевели в Сумскую область. Тяжёлые дни и бессонные ночи, когда от лавины информации, её разбора, подбора контингента для участия в пограничных провокациях, инструктажах высоких армейских чинов на местах, контроля секретности перемещений, и… прочее-прочее-прочее, блевать хотелось и голова не соображала, закончились 5-го августа. Начался горячий этап операции… Далее операцию продвигали люди с академическим образованием в штаб-офицерских погонах на ответственных должностях Генштаба, а осуществляли те, кого в узких, закрытых кругах называли одним, но ёмким словом – «мясо». К свежим бригадам, переброшенным с границ Белоруссии, подмешали, битое-перебитое воинство ВСУ, умывающееся кровью в соотношении потерь «10 к 1», из-под Донецка, Луганска и Харькова, по новой оснастили закордонной техникой и вооружением, взбодрили националистическими лозунгами, и бросили в бой. Здесь, под Курском «Линии Суровикина» и в помине не было.

В жернова мясорубки полковник особо не лез. Ему ни по званию, ни по обязанностям это не требовалось. Работу подконтрольного ведомству организма безопасности тыловых территорий и служб, уже будучи на Курской земле, организовал по всем требованиям и наставлениям НАТОвских кураторов.

Реальное время

Далёкий грохот залпа гаубиц слегка ударил по ушам. Через равные промежутки времени, ещё два залпа и – тишина. Это говорило о том, что русские уцепились за позицию и не желают отступать, от бывшего пограничного перехода и таможни находятся не далее тридцати километров, что корректировщики огня своё дело знают туго. Звука разрывов слышно не было, значит артиллеристы исполняя мелодию войны на импортном инструменте «777», работают на максимальную дальность. Трескунов на гаубичные причуды внимания не обратил. Даже ухом не повёл. Уткнувшись в экран ноутбука, изучал представленную на флешке одним из порученцев последнюю информацию от полевых агентов из подразделений. Достал из кармана пачку сигарет и с удовольствием закурил:

«Сегодня 10-е августа. Кажется, пока всё по плану идёт. – Подумал. – Нервирует лишь то, что вражеские ДРГ никак себя не проявляют. Такого быть не может. Или может? За три дня россияне никак в себя не придут? Может действительно в Киеве расчёт верный сделали?»

Со стороны окна услышал звук подъехавшего транспорта. Поднялся. Подошёл к окну, не имевшему остекления, но по летнему времени, бывшему некритичным минусом в работе, даже с учётом сквозняков, гуляющих по коридору. Выглянул наружу и сразу заметил, как у оборудованного блокпоста с тремя молодцами-солдатами с автоматами за спиной, выставленными для охраны их полевого органа СБУ, застыл кузовной внедорожник с крупнокалиберным пулемётом и бойцом при нём. Узнал подъехавших:

«Шевченко со своими орлами подкатил».

КППешники, для службы Трескунова ребята «левые», выделенные одним из тыловых нацбатов, надо отдать им должное, бдительно осмотрели капитана Шевченко и двух приехавших с ним, вооружённых до зубов бойцов, одетых в натовское снаряжение. Отдав честь офицеру, при этом словно прожгли взглядами насквозь. Узнали, а потому препятствий не чинили.

Капитан лишь недовольно отмахнулся от такого приветствия. Потому полковник сразу вывод сделал:

«Не похоже на Шевченко, видать с плохой вестью спешит!»

Звук топота по лестнице заставил обернуться к двери. Здание, бывшее когда-то штабом пограничной службы и офисом таможни, досталось офицерам Трескунова в сравнительно уцелевшем состоянии, лишь в рамах стёкол ни одного не осталось.

Здоровяк Шевченко вошёл в кабинет непосредственного начальника, отсканировал полковника глазами. Поздоровался:

– Здравия желаю, пан полковник.

– Здравствуйте капитан, что-то случилось?

– Да. В нашем тылу вражеская ДРГ проявилась.

«Вот и первая ласточка! – отметил факт ожидания подобного известия. – Разродились значит».

Приказал:

– Докладывай.

– При расширении плацдарма в направлении Свердликова, на колонну техники, относящейся к тыловым службам 80-й отдельной десантно-штурмовой бригады, совершено нападение.

– Есть потери?

– Есть. Уничтожена КШМ, машина разминирования УР-77, инженерная машина ИМР-2, БТР-80, гусеничный БМП Marder. Две бортовые машины, перевозившие личный состав, сожгли в хлам. Когда наши отпор произвели, диверсанты ушли в посадку, захватив с собой двух наших военнослужащих, среди которых зам НШа бригады. Их естественно преследовать не стали.

– Почему, естественно?

– Там такое устроили, что общее руководство некому брать было. Хорошо отбиться получилось. Я осмотрел трупы убитых солдат. На телах погибших множественные пулевые ранения. Технику жгли не дронами, а использовали гранатомёты. Пустые тубусы у дороги валялись.

Капитан покачал головой и сокрушенно произнес:

– Тридцать один погибший и пятеро раненых! Да ещё неизвестно, двое выживут ли. У одного ранение в живот, у другого прострелено легкое! Это не бой, это бойня!

– Они, что, без бронежилетов были? – удивился полковник.

Шевченко резко, не скрывая своей злости, ответил:

– По-разному. А что вы хотели?! Некоторые ухари, в чинах старших офицеров, посчитали, что уже по тылам едут. В боевое охранение, недавно призванных в армию выставили. О передвижении военных колонн, и о тактике боя при нападении из засады, вчерашние селюки понятия не имеют. Когда стрельба началась, выпрыгивали из кузова с правого борта, прямо под пули диверсов! Никто из них не успел сделать ни одного ответного выстрела! Ни одного! Все они погибли, едва выпрыгнув из машины!

На Трескунова выход накопившейся злости подчинённого особого внимания не произвело. Ему отчего-то даже полегчало на душе. То, чего ещё вчера ожидал, случилось, а потому ответный ход нужно делать уже ему. Проронил, спокойным голосом удивив капитана:

– Плохо. Очень плохо. Вот и для нас работы подвалило. Ближайшее подразделение наёмников-антидиверсантов от места нападения на колонну далеко ли было?

– «Охотники»? Они, как правило при штабах бригад околачиваются.

– Ну и?..

– Возняк, что со своим отрядом при 80-й бригаде, сообщение получил. Уже на место выехал.

– Ну, вот видите капитан, не всё так плохо. Скажите спасибо, что не в Брянской области воюем. Здесь лесных массивов раз-два и обчёлся. Если выехали, значит, результат дадут. Сейчас главное Возняку не мешать, пусть парфонскую охоту устраивает.

Брови на лице Шевченко вздрогнули:

– Какую охоту?

Полковник усмехнулся. Интеллект у капитана был на неплохом уровне, знания подводили. Пояснил:

– Парфорсная охота – на Западе это забава зажравшейся аристократии. В натуре заключается в загоне гончими собаками зверей до их изнеможения, и может продолжаться сутками. Ну, а в нашем случае,.. сам понимаешь. Вот и пусть двуногую дичь поляк гонит. Других командиров отрядов предупредите. Чувствую, скоро ещё где-то рванёт.

– Понял. Сам к такому выводу склоняюсь.

– Вот и действуйте.

В кабинет чуть ли не вихрем влетел лейтенант Вернидуб, Трескунов его при себе держал и особо далеко не отпускал. Папаша лейтенанта в верхах их службы не на последних ролях значился, а потому Василий Кузьмич Вернидуб хоть и балласт по сути своей, но балласт полезный. Лицо лейтенанта показалось полковнику мертвенно-бледным. Заикаясь и растягивая фразы, он произнес:

– Пан полковник, только что на шоссе Юнаковка – Суджа из засады была обстреляна автоколонна 501-го батальона 36-й отдельной бригады морской пехоты. Сожжено два БТРа, машина штаба армейской группировки, КШМ и грузовик боевого охранения. Имеются погибшие и раненые.

– Где конкретно напали?

– Поворот на Сосновку.

– Это же километров восемь отсюда!