«Куда собрался, смертный? Не в ту сторону бредёшь».

Подумал бредит, но эту мысль тут же оборвал кто-то невидимый ним. Сначала воздействуя на позвоночник. Заставив взвыть от боли и чуть ли не дугой выгнуться. А потом и словом:

«Не понял ещё? Ты ведь весь в моей власти, дурашка».

Проявился. И то не по нормальному. В виде мыльного пузыря, что ли. Глаза навыкате и рожа страшная. Прозрачный гад. Хотел его рукой отогнать, так к руке будто кто неподъёмную гирю прицепил. От беспомощности волосы на голове своей отдельной жизнью зажили. Зашевелились. Только и смог, что спросить:

– Кто вы?

«Правильный вопрос, – в голове прозвучало. – Отвечаю! Я твой друг. Самый лучший друг! Способный много плюшек предложить, а главное воплотить их в действительность. Хочешь быть состоятельным мужчиной? Нет! Не просто состоятельным – богачом. Ко всему прочему, удачливым в делах».

– Хочу. – Сказал не задумываясь.

«Х-ха! Ты и ответ правильный выбрал! Этим ответом сразу заставил себя уважать».

Скорее на подсознании понял, чем услышал, что незримый «лучший друг» смеётся. Следом мысль посетила, что ему всегда в жизни не хватало денег. Ему нужны деньги. Не те крохи радужных бумажек, заработанных кровью и потом, а большие деньги. Капиталы! Которые заставят уважать его больших финансовых тузов и продажных политиков. В этом поганом мире добиться всеобщего уважения позволяют только большие деньги!

Почувствовал солоновато-горький привкус крови во рту. Чтобы избавиться от горечи, он набрал в рот слюны и уже собрался сплюнуть, но тут обнаружил, что его лицо по-прежнему закрыто балаклавой. Он быстро сдёрнул её с головы, и у него это получилось, груз с рук исчез, после чего с удовольствием выплюнул скопившуюся во рту кровавую слюну.

– Дай отдышаться! – попросил.

«Прилечь хочешь?» – с нотками сочувствия произнёс голос в голове.

– Устал.

Голова болью взорвалась и нотки голоса изменились на истеричные ноты:

«Некогда вылёживаться! Ранен? Починим! Здесь неподалёку двое бездельников отдыхают. Убей и их смерть поможет затянуться твоим ранам».

– Это как?

«Тебе о том знать не надобно. Потом скажу, что дальше делать нужно. Соберись, тряпка и делай, что велено! И, да! Сейчас объединим наши активы. Мой разум и силу с твоим бренным телом. Не бойся, это почти не больно будет».

Даже вздохнуть не успел, только дёрнулся когда пузырь бестелесный через ноздри, внутрь его головы втянулся, заставив от боли содрогнуться.

Тело дугой выгнуло и в нормальное положение вернуло.

– Ох, хорошо-о! – восторженно произнёс не совсем своим голосом. – Давно так хорошо не было! Так, теперь рану залечим и можно считать, что на первом этапе справился…

* * *

Павел Анатольевич Зверев, коренной курянин, родившийся в селе Гуево и в детском возрасте увезённый родителями в Курск, считал себя городским жителем, а после окончания института в последний год до развала Союза, ещё и русским интеллигентом. Под раздачу украинского дрона попал при выезде на трассу.

Когда всё только началось, запрыгнул в свою «десятку» и, захватив попутчиком соседа деревенских родственников у которых гостил, стараясь беречь подвеску машины, под шум далёких взрывов и ружейной трескотни, порулил домой. Только-только на местный «автобан» выехал, километра не проехал, в зеркало сначала точку в небе увидел. Она быстро росла, а вскоре отчётливо на квадрокоптер похожей стала. И этот квадрокоптер погнался за машиной. Павел Анатольевич в иное время вряд ли воспринял его с опаской, но тут по обочинам дороги валялись и на брюхе лежали сгоревшие и догоравшие машины, по характерным признакам к вооружённым силам никакого отношения не имевшие.

Сосед на сиденье рядом заёрзал, засопев, предложил:

– Прибавь Анатольич!

– Думаешь, по нашу душу?

– Уверен!

Дрон скорость набирал, и уже видно стало, точно не отстанет. Тот, кто ним управлял, явно хотел уничтожить машину и людей, сидевших в ней.

– Не уйдём! – орал Мишка. – Сворачивай!

– Куда?

Обочины были крутыми, а машину жалко. Павел Анатольевич на тормоз нажал. Открыл дверь.

– Прыгаем!

Отбежать от машины толком не успел. После взрыва спину жаром обдало. Споткнулся. Упал. Поднялся и бежал, падая и поднимаясь. Оглянулся. Родная «десятка», лишённая стёкол и дверей, горела.

– А-а-а! – не орал, выл, осознав, что лишился своего, кровного.

Мишка тоже выжил. После взрыва углядел водителя, припадая на левую ногу, побежал к нему.

– Анатолич, в посадку бежать нужно! – проорал, отчего курянин определил, что пассажира всё же сильней чем его приложило и тот, кажется оглох, что так орёт.

– Зачем? – спросил безвольно.

Тот не понял.

– Зачем? – повысил голос чуть ли не до крика.

– Вон! – пальцем на небо указал, там ещё одну летающую гадость увидел.

Дальше не сговариваясь, метнулись в поросль посадки. Дальше они долго бежали через кусты, перескочили в густой лес. Запинались о пни и коряги. Испугались. Бежали-бежали-бежали сдыхая от нехватки кислорода в лёгких, уклоняясь от веток деревьев, которые наотмашь хлестали их по избитым лицам. Наконец, тяжело дыша, они выбежали на большую поляну и в изнеможении упали в траву. Погони в небе не было. Еще минут десять приходили в себя, пытаясь отдышаться. Первым тишину нарушил Мишка:

– Сволочи, суки! Гоняются, как немцы в 41-м!

– Вот-вот! Наши-то, чего не реагируют?

– По ходу опять проворонили. – Ответил Михаил. – Но на границе погранцы бой ведут. Слышал стрельбу?

– Варварство! О чём только европейские правозащитники думают, куда смотрят?

– Ты идиот, Анатольич? – возмутился деревенский. – Война два года идёт. В Европе кто почесался? Только и знают, что соседям оружие слать!

– Всё равно не понимаю!

– Поднимайся. Отсюда до Суджи рукой подать. Только идти не по дороге придётся. – Михаил, болезненно поморщился, потирая рукой ушибленную голову.

Между тем, как нервы отпустило, в голову Павла Анатольевича полезли тяжелые мысли. Он вспомнил, как лишился машины, на которую не один год деньги копил. От этого воспоминания ему стало ещё хуже. О том, что выжил сам, даже не думал. Тут ещё пришла мысль:

«Что теперь жена скажет?»

– Машину жалко? – предположил, почему городской соляным столбом застыл и чуть ли глаза не закатил, озвучил вопрос Михаил.

– Жалко и что? – обозлено, вскинулся Павел.

– Дурак! Радуйся, что жив остался. Пошли, тут неподалёку деревня, Сосновка называется. Может, там что узнаем. Если получится, по «железке» до города доберёмся.

Из примыкающей к лесу посадки в сосняк ступили и сразу будто настроение поднялось. Из передряги выбрались, что ли? Плюс, полумрак иллюзию защиты давал. Верхушки сосен и елей скрывали дневной свет. От этого даже как-то на душе мирней стало. Показалось лес укрывал от чего-то жуткого, и с чем предстояло ещё встретиться. Но это потом. Точно не сейчас! Едва-едва ощущался запах хвои, травы и мха, который был повсюду. Где-то колотил по дереву дятел, да пару раз тропу перебежал серый заяц.

Через час ходьбы порядком запыхавшийся Зверев ощутил давящую усталость. Повсюду росли только высоченные сосны, мерно раскачивающиеся из-за вдруг поднявшегося ветра. Михаил, шедший первым, остановился. Прислушался. Слегка отдышавшись, оглянулся.

– Стреляют, слышишь? Где-то рядом Сосновка должна быть. – Сказал. – Мы, кажется, крюк сделали.

– Отдохнём?

– Давай. О! Точно стреляют.

– Может наши украинцев выгоняют?

– Может быть.

Ни одного пня или поваленного дерева поблизости не увидели. Пришлось садиться на землю поросшую мхом, прислониться спиной к сосне.

– Пить хочется. – Произнёс Мишка.

Зверев не ответил, прикрыл глаза. Подумал:

«На пару минут».

Но когда он открыл их снова, понял, что приснул солидно. А ещё он вдруг ощутил, что средь дремучего леса, они с тоже спящим Михаилом не одни. Совсем рядом что-то с металлическим звуком щёлкнуло.