Николай плечами пожал. Ему-то что оставалось? Сообщил:

– Тоже к себе пойду.

– Ты-то зачем? Ведь тебя здесь точно ничего не держит.

– Посмотрю, чем всё кончится.

– Тогда понятно.

С этим решением и разошлись. Только в подвешенном состоянии деревня недолго оставалась. Видать те, кто дрон в Устинову «Ниву» направил, сообщили об инценденте, кому следует. А может, дело ещё проще было. Может укронацисты по определённому, утверждённому где-то в верхах плану действовали.

Короче, двух часов не прошло, Семибратов успел жене позвонить, доложиться, что жив и здоров, когда в Сосновку украинские боевики на зачистку приехали. По-иному их приезд назвать было сложно.

Специальная операция уже два года идёт, Семибратов, как выбывший из обоймы боец к ней не привлекался, но через своих друзей и бывших подчинённых о ней знал многое. Война другая, не похожая на предыдущие, а вот методы и люди с противной стороны, всё те же. И хозяева у этих людей те же. К бабке не ходи – инструкторы НАТО. Почерк характерный. Именно инструкторы курирующие специальную подготовку украинского спецназа, причём как регулярных подразделений, так и добровольческих, применяют как минимум два известных задела. Исторический опыт махновщины и бандеровского сопротивления, к которому потомки полицаев великолепно адаптируются, а также тактику иррегулярных формирований ИГил, использующих для перемещения джихадистов, такой специфический вид вооружений, как «джихад-мобили» с крупнокалиберными пулемётами. Ну, здесь, к мелкой деревушке на бронике подкатили.

Разработанный полвека назад французский БТР VAB узнал сразу. Бронированная, колёсная машина переднего края с десантом в 10 головорезов. Старьё, но старьё с вооружением от применения которого люди умирают. По сути, в местных реалиях, реинкарнация махновской тачанки. Эти уроды даже тактику батьки Махно сплагиатировали. Не спеша из железной коробки выбрались на свет божий. Осмотрелись. Поняв, что хлебом-солью их никто встречать не собирается, как кстати, и пулемётным огнём, разобрались по боевым двойкам-тройкам, пошли по дворам.

На соседнем подворье кобель, гремя цепью, отчаянно лаял, пытался дотянуться до чужаков. Когда только этот лай на разрыв сложившегося деревенского уклада Семибратов услышал, метнулся к забору. Оттуда наблюдал неприглядную картину, как охранника хозяев, дома и всего имущества в нём, просто, без затей и без зазрения совести расстреляли из автомата, а потом уже не спеша, со знанием дела и с удовольствием из хором на свет божий выволокли бабку-соседку. Чтоб старая карга не каркала и не поносила гарных хлопцив неприличными словами, наверное жалея патрон, до смерти отоварили прикладом по голове. Та действительно затихла и признаков жизни больше не подавала.

– Сейчас к нам припрутся. – Из-под ног подал голос Епифан. – Фашисты!

– Почему фашисты? Украинцы.

– Видел уже такое.

– Где?

– Здесь же, в Сосновке. – Поправился. – Давно, лет восемьдесят тому назад.

– В войну, что ли?

– Ага… Идут!

Из-за забора Семибратов уже увидел, всё что хотел. Своё представление о прибывших в деревню украинских военных сформировал. Прятаться, как советовал Епифан, он не стал, единственное… Метнулся в дом. Действовать нужно было быстро.

Резко… скорее всего с ноги открылась калитка и во двор зашли двое военных. Один из них, недолго думая, от бедра дал очередь из автомата, стреляя по плоскости стены, вбивая пули в оштукатуренный кирпич и кроша стёкла на окнах. Второй голосовым приказом закончил показательное выступление:

– Гэй, москали! Выходь на вулыцю, бо в хати знайду, вбью!

Дверь дома открылась и на пороге появился старый, седой, сгорбленный мужчина с всклокоченными на голове волосами, в домашнем одеянии, скорее всего предназначенном для работы в огороде. В такой одежде в люди выходить стыдно, а там, где на тебя особо не смотрят, вполне сойдёт. Потухший взгляд опущен в землю, руки с пустыми ладонями наоборот приподняты вверх.

Заблажил:

– Не стреляйте люди добрые! Один я здесь, больше никого нет!

На физиономии ВСУшника, того, что голосом точку ставил, при виде деда застыло победное, торжествующее выражение, присущее субъектам, которые, типа по дешёвке и совершенно неожиданно заполучили в обе руки два заряженных ствола и готовы испробовать их на безоружном неприятеле. Второй в предчувствии представления,.. Видно номер не раз проводился, но ещё не приелся. …стоял и белозубо лыбился, лишь безухий шлем на ремешке за спину закинул, потешался, от смеха потрясывая чубатой головой. Ребяткам сдаётся, будто в руках у них внезапно очутились волшебные ключи к неизбежной и неминуемой победе над целой Вселенной. Придурки!

– Милости просим, люди добрые! – заблажил Семибратов кланяясь, при этом рук не опускал. – Гость в дом, бог в дом!

Когда-то, в свои более молодые годы, было дело, опробовал подобную уловку. А чего мудрить? Сама обстановка способствовала. Она здесь и сейчас, не деловой и разумной была, а соответствовала дешёвой пьесе, поставленной безмозглым любителем, помногу пялившимся в телевизор. Типа – приезд новых хозяев к холопам. Разумного поведения новые баре не поняли бы. Случись что по-иному – стреляли, от них ничего хорошего изначально не ожидалось. Потому, Николаю Николаевичу следовало изображать старого болвана, лебезить и утешать неприятеля тем, что всё происходит в точном соответствии с кинодешёвками, служившими панам-украинцам главной и единственной школой мастерства.

Приехавшие ублюдки, от такого приёма, даже слегка обиделись. Рассчитывали на иной кураж.

– Ну, ты, старая скотина! – перешёл на русский язык тот, который ближе к Семибратову был. – Хитрить, сволочь такая, не советую. Колись, гад, куда мошну с деньгами заныкал?

Прикладом автомата в голову местного жителя намахнулся, и тот в свою очередь, вроде как от страха ещё больше в холопской позе сжался. На самом деле такая поза была ни чем иным, как боевой стойкой из «македоницы», русского стиля борьбы отпочковавшегося от «панкратиона» – расслабленная «сидячая» поясница – «поясница медведя», согнутые в коленных суставах ноги, ну и как для показа открытые ладони, призванные показать добрые намерения. Удара, кстати не последовало. Оккупант обошёлся пока лёгким пинком, прикинув, что старик может раньше времени подохнуть. Есть такое понятие, «МыздОбул майданный», эти оба именно из таковых и были. Совсем не профи. Потому подошёл герой украинской нации сам и непозволительно близко, чего Семибратов, в общем-то, и добивался.

Как только открылась брешь в «треугольнике» – голова в каске, обе руки опустившие на грудь автомат, и проявился доступ к светлой полоске шеи, между подбородком и срезом бронежилета, мгновенно подшагнул к не ожидавшему подляны бандиту. Между средним и указательным пальцем руки тускло мелькнуло лезвие, которое по нынешним временам не часто в бритвенных станках используют.

Несмотря на длительный перерыв в профессиональном плане, горло врагу со знанием дела за секунду вскрыл. Держал бы лезвие прямо, получил всего лишь порез, а так и сонную артерию резонул и не допустил, чтоб укр голову запрокинул. Дилетантам вряд ли известно, что при запрокидывании головы, ситуационно меняется анатомия шеи. Сосудистый пучок уходит далеко назад, можно сказать, что внутрь к позвоночнику. Вперёд выдвигается трахея и частично глотка. Поэтому проведёшь неправильный «удар», пиши пропало, при таком положении очень редко повреждаются сонные артерии.

Ещё фонтан крови из разрезанного горла не успел выплеснуться, когда цапнул рукоять ножа висевшего на поясе потенциального покойника, метнул в напарника бедолаги, стоявшего удачно для Семибратова, не далее пяти шагов. Оба, считай, одновременно умерли.

– Эк ты их уделал, хозяин! – Епифан, выбравшийся из-за спины «кормильца», языком поцокал. – Даже не вспотел.

– Зато нервов сколько потратил. Сейчас вооружимся и к соседям, что-то там уж очень тихо всё.

– Ну, дык грабить приехали!

– Потому и не понятно, почему криков не слыхать.