– Да-а?!

Вера между тем на себя разозлилась. Встряла в разборку двух мужчин. Всему виной обучение в Пансионе, куда из детей изначально набирали альфа-лидеров и прививали интерес ко всему: литературе, искусству, иностранным языкам, и прочим несущественным теперь для неё вещам. Вот чисто на интересе Дара в своё время и вычитывала о чертах характера разных народов и народностей. Пригодилось, чтоб понять, кто сейчас перед ней.

Что касается характера, то у поляков он отличен от других славян, потому, как ковался в горниле геополитики. Поляки, заслужившие репутацию лихих рубак, на самом деле – скаредные защитники собственной территории. Будь у них такая возможность, они предпочли бы воздержаться от войн. Даже в краткий период экспансии в XV-м столетии Польша, объединившись с Литвой для обороны от тевтонских рыцарей, покорила чужую территорию путём заключения договоров, а не в сражении. Совсем не в традициях русских!

Ксенофобия поляков, всего лишь защитный механизм. Они бы не выжили, если бы не лелеяли с неистовой одержимостью свой язык, культуру и традиции, вполне пригодные для распространения «в подполье».

Польские границы настолько гибки и изменчивы, что ходит слух, будто учителям географии приплачивают за дополнительные часы, потраченные ими на изучение вопроса, сколько же всё-таки стран граничит с Польшей в данный момент, и сколько рек находится на её территории и за её пределами.

Этим же легко объясняется факт, почему за рубежами Польши поляков больше, чем в её пределах. Многих попросту забыли и бросили, передвигая границы. Часть поляков стала туристами поневоле, выиграв путевку в тур по излюбленному маршруту «В Сибирь теплушкой». Других смыли за борт вздымающиеся волны мятежей и войн и выбросили на чужие берега, где попало. Например, поляки во Франции – реликты восстаний XIX-го столетия, а в Британии они застряли после Второй мировой войны, дав начало и бэлхемским, и манчестерским полякам.

Когда Советский Союз распался, поляков можно встретить на всех его бывших территориях, вплоть до Казахстана, и уж конечно, в бывших польских городах, вроде Львова на Украине или Вильнюса в Литве. Некоторые стали экономическими эмигрантами, и вслед за представителями многих других наций рванули без оглядки на поклон к статуе Свободы. Недаром на втором месте после Варшавы по плотности поляков на квадратный километр стоит Чикаго. В то же время дети и внуки польских изгнанников, со всего света стаями слетаются на историческую родину в роли советников или предпринимателей. Это также свидетельствует о том, что основными чертами польского национального характера является приспосабливаемость, дар импровизации и способность выжать максимум из имеющегося под рукой. Добрый польский повар способен сварить суп даже из ржавого гвоздя. Старинные польские поваренные книги приводят целый арсенал рецептов, где знакомые советы типа: «Возьмите дюжину яиц…» – бок о бок соседствуют с такими уловками, как: «Чем воспользоваться, если у вас нет…». Рецепт того же миндального пирога: «Миндальный пирог. Если у вас нет миндаля, используйте молотую фасоль и ароматизатор с миндальным запахом». Смешно? Грустно!

Региональные различия зачастую определяются историческими поворотами в XVII-XIX веках и, как следствие, особыми чертами национального характера обитателей того или иного региона. Поэтому Познань, которой некогда правили пруссаки, считается родиной законопослушных трудолюбивых людей, фанатически опрятных и чрезвычайно педантичных, имеющих возмутительную черту всегда и везде поспевать вовремя. Краков и его окрестности полны докучливых бюрократов, как две капли воды напоминающих своих прежних австрийских хозяев. А в Варшаве и прилегающих областях хватает расхлябанных разгильдяев – правду говоря, в точности, как и среди русских.

Из региональных меньшинств самой пылкой любовью всей нации пользуются гурали, обитатели Татр – они же служат излюбленными персонажами анекдотов про неотёсанную деревенщину. Один из анекдотов рассказывает, как однажды гураль застал возле туристской палатки горожанку за утренней зарядкой. Она отжималась в упоре лежа, и изумлённый гураль воскликнул: «Надо же! Оказывается, бывает ветер такой силы, что способен выдуть мужчину из-под женщины!»

Если рассматривать поляка в одиночном числе, то и здесь присутствуют различия от того же русского. Поляк настроен либо позитивно, либо негативно. Он либо работает, либо играет. Он совершенно не умеет играть в работу, хотя эта игра во многих западноевропейских конторах сходит за трудолюбие. Он либо искрится жизнелюбием, либо впадает в ступор; или любит, или ненавидит. Именно безоглядная преданность поляков тому занятию, которым они заняты в данный момент, принесла им репутацию деятельных людей. Как написал для одной из песенок польский поэт Мариан Хемар: «Вот если бы поляки систематично и экономично делали всё то, что делают спонтанно, то им бы просто не было цены!»

Ну, что ещё Вера о поляках знает? Ага! Врождённое чувство стиля!

Все поляки, или уж во всяком случае большинство, наделены им. Даже когда средств кот наплакал, а то и вовсе в карманах шаром покати, умудряются выглядеть стильно. В библиотечных источниках значилось, что такое бросалось в глаза особенно в 60-х годах, когда в варшавских магазинах прилавки ломились от затрапезных ширпотребовских одеяний, а на улицах шёл парад мод, перед которым блекло великолепие авангардной лондонской Карнаби-стрит или парижского Монмартра. Не хватало только этикеток, потому что все вещи шились дома, на швейных машинах с ножным приводом.

Так же известно было, что во время войны польские офицеры, бежавшие из оккупированной Польши в Палестину, поступили там в британскую армию. Так вот, не прошло и недели, как они переделали стандартные мешковатые шорты в элегантные вещицы. Ну и исторический факт на грани маразма – горстка польских кавалеристов, бросившихся с саблями наголо на танковые дивизии вермахта. Может, они и были самоубийцами, но зато какой шикарный способ отправиться на тот свет!

Стремление к шику является основной чертой всех сторон польской жизни: пусть стол качается, как пьяный, зато он покрыт белоснежной скатертью и украшен вазой с букетом.

Прибавить к характеристике дикую русофобию, чванливость по отношению к русским, заносчивость и мнимый шляхетский гонор – картина маслом в полный рост! Вот такого рафинированного представителя одного из славянских народов лейтенант Колесникова сейчас перед собой и зрела.

О чём думала его временная подчинённая, Аверину было побоку, а вот то, что следующая ночь ожидалась быть сложной, он не сомневался. Покосился на лейтенанта, тихо рявкнул:

– Спать!

Перевёл взгляд на поляка и тоже приказал:

– Вам, пан полковник, я тоже рекомендую дурью не маяться и поспать. Если вас снова на горбу таскать будут, застрелю, так и знайте…

Аверина разбудил едва различимый стрекот сверху. Дрон, а значит оператор не далее, чем в 10-ти километрах. Не только он проснулся, но и многие из отдыхающей смены. Кое-кто из них, через остаток крыши наблюдал за летающим «гостем».

– Нас ищут. Без суеты отползайте в сторону слепой стены. – Потребовал Аверин. – Вдоль неё в коридор и все в подсобку, там потолок сохранился.

– Он снаружи нас не видит. – Подал голос Орех.

– Пока да. Но вдруг оператор опытный и захочет внутри дома полетать. Уходим!

Дрон, как шмель, облетал «заброшку» то с одной, то с другой стороны. Внутрь не залетал.

– Блин горелый! – выругался майор. – Придётся уходить. Скоро у «птички» заряд бодрости кончится, гости пожалуют.

– Командир, у нас колёса есть. Слиняем! – напомнил Галл.

– Да. Только далеко ли уедем? Все дороги перекрыты.

– А если под айдаровцев закосить? Я в бардачке пикапа синюю изоленту видел. Перемотаемся и-и,.. жух по дороге.

Майор оглянулся, взглядом окинул своих. Да-а! На киношных спецназовцев не похожи, как в общем-то, и на тыловых военных. Смотрятся мешковато, х-ха, даже бомжевато, включая Веру. Ответил нейтрально: