– Достанет времени и потом, когда спустимся на берег к Днепру.

Оксана про себя решила:

«Старый маразматик, прослушки боится!»

Пока крутил руль, колеся на машине по улицам Киева, Семён Григорьевич успел тройку раз провериться на наличие хвоста. Остался доволен тем, что сослуживцы по общему с ним ведомству не пасут. В намеченном месте остановил машину, предложил девушке:

– Прогуляемся.

Сопровождая Оксану под руку, спросил:

– Ну, как там твой немец?

– Нормально. – Ответила та и продолжила. – И он не немец, а израильтянин. Как мужчина вполне на уровне.

– С этой точки зрения он меня интересует меньше всего. Капитан, не придуривайся.

– Я всё сделала, как планировали. Жаль конечно, что к русским он ни каким боком отношения не имеет, но за информацию оплатил. Вот только зачем он нам?

Полковник хмыкнул:

«Молодо – зелено! На перспективу работать не привыкла».

– Подведём предварительные итоги, – обратился к Оксане. – Считаю, что соблазнять тебя немцу не представлялось разумным,..

– Он израильтянин. – Снова поправила босса.

И бровью не повёл, хотя и знал уже, к какой разведке принадлежит фигурант. Продолжил, как ни в чём не бывало:

– Прекрасно! Только всё же зачем он тебя в постель затащил? На первый взгляд не профессионально. Он ведь не Джеймс Бонд. К большой и весьма влиятельной в Киеве семье ты не принадлежишь, в двери политических бугров не вхожа… Ну ладно. Так он заплатил значит.

– Да.

– Ну, хоть какой-то клок шерсти с паршивой овцы.

– Нифига себе какой-то!

– Перевод?

– Да.

– Сколько планировалось?

– Триста штук баксов, как с куста.

– Не забудь шестьдесят процентов от суммы перебросить на известный тебе счёт.

Возмутилась:

– Неужели пану полковнику мало того, что с колцентров Днепра переводят?

– А вот это уже тебя не касается. Те деньги не только в моих карманах оседают. Сегодня же перевод оформишь.

Возмущенное фырканье.

– Твой неожиданный любовничек хоть и очень кстати подвернулся, но придётся его в соседний отдел сдавать. Вот только не сразу. Дать время на связника выйти, чтоб информация в другие руки ушла, потом зачистят пусть, и концы в воду. Как думаешь, суток твоему израильтянину хватит?

– Хватит. Только зачем информацию передавать, деньги-то получены?

– Глупая. Если всё сложится, на этом канале с израильтян можно ещё будет денег срубить. Может тебе деньги не нужны?

– Нужны.

– Я так и подумал. Из этого всего один минус.

– Какой?

– Настоящую операцию по новой разрабатывать придётся. На русских мы ведь так и не вышли, а это время. Начальство результатов требует.

– Думаете, русские клюнут? У них ума хватает только…

– Ту-ту-ту!.. – прекратил ненужную сейчас полемику.

Знал, что подчинённая русских недолюбливает, если не сказать больше. Личные причины были. Но врагов, чтоб победить, уважать нужно.

– …Ты полагаешь, российская военная разведка укомплектована исключительно вурдалаками? Звероподобными олигофренами, уродливыми, точно смертный грех, и алчущими напиться крови при первой представившейся возможности? Окстись, дорогая!.. Короче, работаем, Оксана.

Скосил глаза на точёный девичий профиль:

– Тебя отвезти домой?

– Сама доберусь.

– Тогда на связи. С израильтянином больше не встречайся. О нём позаботятся. Пожалуйста, не вздумай в последнюю минуту явить героизм и погубить нашу затею.

Кивнула, а вскоре цокот её каблучков стал удаляться.

На деле Оксана почти ничего не понимала в раскладах полковника, однако почла за благо сделать вид, будто разумеет в игре шефа всё до тонкостей. Доставало и уже допущенной оплошности: она долгое время принимала за чистую монету работу в отделе, и лишь недавно осознала, что для полковника и его ближников, само существование отдела, это чуть ли не личная кормушка…

* * *

За ужином, сидя за столиком в ресторане, Краус попытался дозвониться до Оксаны. Хотел просто сказать «прости-прощай» девушке, с которой провёл бурную ночь. Настроение было приподнято, отчасти из-за того, что удалось передать информацию в Центр, отчасти – кажется, его затянувшаяся командировка заканчивалась, пора на Родину возвращаться.

Телефон девушки был вне зоны доступа. Умная, с полнейшей зрелостью рассудка и тела, Оксана должна была вести себя несколько по иному, а значит… Вряд ли абонент не положил на номер деньги, значит что-то было не так. Что именно, не в его компетенции разбираться. Своими действиями, вернее ночной постельной утехой, он прозрачно дал понять, чем руководствуется, делая неописуемую глупость. Поседевший «мистер Бонд» весьма решительно ринулся ублажать прекрасную даму. Заодно, выпив предложенный в конце умопомрачительного секса, бокал вина со снатворным, чтобы проверить, поведут ли его утром по городу в попытке выйти на связника. Кто поведёт? И не оплошал ли он, попав в заведомо расставленную СБУ ловушку.

Ощущения стали двойственными. Сматываться нужно – пятая точка организма просигналила – где-то рядом ожидает неприятность. Оплошал? Неверно просчитал девушку и её куратора? Мало за информацию заплатил? Какая теперь разница.

Пока что задача Крауса к иному сводится. Покидая ресторан, в своей же собственной гостинице, соображал, где некриминальным путём машину достать. Такую, чтоб неприметной была.

«Очень вероятно, – подумал он, – что непосредственный начальник Оксаны, получив с него немалый куш в зелёных фантиках, устанет дожидаться глупости от представителя «левой» спецслужбы, которая к событиям на СВО прямого касательства не имеет. Преднамеренно выманит его во чисто поле и тривиально зачистит, отлично понимая, что полученные таким путём денежки могут найти себе другого хозяина или делиться придётся. Скорей всего кого-то постороннего натравит на Крауса и позаботится пустить коллег, если такие найдутся, по совершенно ложному следу, в абсолютно другом направлении. Лично он, Краус, так бы и сделал».

Что-то вроде этого наверняка витало в эфире коридора, у снятого немецким гражданином номера у которого Краус остановился. Болезненное, трусливое воображение заставило плюнуть на сложную, тщательно подготовленную засаду, если таковая всё же была, и отпереть дверь. Вошёл.

Уже в помещении коридорчика, в спину упёрли что-то твёрдое. Угадать что, труда не составляло. Ствол пистолета. Перед Краусом возник второй гость, одетый в гражданский костюм. С каким-то, даже скучным голосом проговорил:

– Пан Генрих Кляйнмахер, поднимите руки, кисти на затылок и, прошу вас, только без глупостей. Глаза удивлёнными делать не нужно, мы осведомлены, русским языком вы владеете.

– Кто вы?

– СБУ. Знаете такую организацию?

– Да.

– Вот и хорошо.

Стоявший позади него, бесцеремонно охлопал одежду. Довёл до старшего:

– Он чистый. Никакого оружия.

– Ну, что ж, тогда руки перед собой.

На запястьях защёлкнули наручники.

– Могу я узнать, чем провинился перед украинской спецслужбой?

– Можете. Но всему своё время.

– Это произвол! – Краус попытался повысить голос. – Я буду жаловаться в германское…

– Закрой рот.

Вывели на задний двор гостиницы – небольшую придомовую коробку, огороженную плитами высокого бетонного забора, усадили в ожидавшую легковую машину. Слева от него уселся один СБУшник, второй сел за руль. Машина не спеша тронулась с места. Они медленно выехали в раскрытые настежь металлические ворота, вывернули на соседнюю улицу и покатились по ней, постепенно набирая скорость. Краус решил молчать и не задавать вопросов, скоро будет понятно, куда его везут.

Неподалеку от ворот прогуливался молодой человек с букетом цветов. Очевидно, ждал кого-то. Очень даже возможно, кого-то из женского коллектива работников гостиницы. Но, едва выехавшая машина скрылась за поворотом, молодой человек отбросил букет, после чего быстрыми, но размеренными шагами зашагал прочь. Похоже, не дождался свой зазнобы. И обиделся на нее. Сильно очень обиделся. Так как лицо у него из немного растерянного стало сосредоточенным и серьезным. Пройдя перекресток, он уселся за руль старенькой и неприметной на вид машины. И резво взял с места. В том же направлении, в котором увезли Крауса.