Передышка случилась. Вот и поесть можно, перевязаться. До вечера не так уж и далеко. Не до ночи, когда темно станет. До вечера.

«Как там у Гайдара? Не у губошлёпа, а у его легендарного деда:

– Нам бы день продержаться, да ночь простоять!

Дальше посмотрим, чего загадывать?»

Костя и сам понимал, что мысли дурацкие, но они хотя бы от убойного положения дел на рубеже обороны отвлекают. Чувствовал себя сравнительно нормально. Если нормальностью можно назвать всё, что вокруг него происходит.

– Тихий, куревом не богат? – окликнул Бурый.

Вот ему не позавидуешь. Лежит в своём пулемётном «гнезде» и перейти на другую точку не может. В ногу ранен и в руку. Но в руку легко. Кусок мяса пулей вырвало, а мясо, как известно, нарастёт. Это его когда позицию менял клюнуло. А вот нога… Осколок мины. Ещё неизвестно, как ногу медики рихтовать будут. Но это если они вообще выживут. Чтоб вниз отнесли, Бурый отказался. Забросился таблеткой «Сиднокарба», снимающего сонливость, укололся промидолом, теперь мычит и телится, не по делу пытается прицепиться словом к соседу. А сосед у пулемётчика, как раз Хильченков и есть.

– Нет курева! – откликнулся и тут же с удивлением воскликнул. – Оба на-а! Не жданчик! Парни, как это вас сюда занесло?

Два десятка бойцов батальона, свежих и по маковку загруженных БэКа, через проходы в стенах проникали на позицию.

– Тихий, живой! – подскочил боец с позывным Зелёный, с прикольным шевроном на рукаве – силуэт русского солдата, лучи солнца и надпись: «Кто смотрит на запад, не встретит рассвет».

– Живой пока.

– А нас малыми группами до вас перебрасывают. К темноте весь батальон здесь будет.

– Круто! Мы уж думали… Слушай, а зачем?

– Батальон по приказу сверху, вроде как разведку боем провести должен. Нас, кстати полноценной ротой десантуры усилили. К ночи здесь будут.

– Добро! Нам бы хотя бы раненых вынести.

– Пока не получится. Коридор в одну сторону работает. Командиры боятся обозначить переброску личного состава противнику. Слушай, а чё так тихо? Противник отдыхает?

– Отдохнуть и подохнуть – слова однокоренные и часто с прямой причинно-следственной связью. Час назад, как успокоились только. Устали видать.

– Нормально. Ну, что? Скоро следующие подойдут.

– БэКа поделишься? У нас на нос, дай бог по 200 патронов осталось. Пять минут интенсивного боя. Думали, придётся сапёрными лопатками и ножами отбиваться.

– Да, запросто. Эй, рёбя, – окликнул своих, что тоже, уже общались с «местными» и входили в курс дела. – Парни тут по боеприпасам на голодном пайке сидят. Делимся!

Сразу вскрыли два цинка патронов. Кроме «маслят» Зелёный ещё и карманной артиллерией с Хильченковым поделился.

– На. Пригодится скоро.

Сунул в руки помимо Ф-1 ещё РШГ, заставив того поморщиться. Ну, да. Как ни крути, 4 кило живого веса. Но ведь и результат на лицо, если в нужное место добросишь. При попадании гранаты в препятствие она разрушается, образуя облако объемно-детонирующей смеси, подрыв которой вызывает комбинированные поражающие факторы. Наиболее эффективна при уничтожении живой силы противника, находящейся в замкнутом ограниченном пространстве. Блиндажи, окопы, пещеры, здания, бронетехника и автомобили – всё помножит на «ноль».

– Добрый ты человек, Зелёный. Ладно, сойдёт!

Ещё через час в развалинах дома объявилась следующая партия бойцов.

– Как обстановка, Тихий? – спросил присевший рядом Коловрат.

– Нужно личный состав вниз отправить, товарищ майор. По времени нацики должны стрельбу затеять. Так уже было.

– А вы чего ж на поверхности?

– Так нам терять уже нечего. Своим ходом полтора человека с позиций смогли бы уйти.

– Понимаю. На той стороне дела может быть даже хуже. При напоре «мясных штурмов», беспрерывных и настойчивых, очаги сопротивления есть, но уже значительно меньше чем вчера. На улицах и в домах много убитых и раненых украинских солдат. Их не эвакуируют. Согласно радиоперехватам, эвакуации вообще нет. Наших «двухсотых» тоже не эвакуируем пока, так же, как и ротацию не проводим.

– Нам бы наших раненых в тыл вынести.

– Стемнеет, вынесем. Мирное население города видели?

– Нет. – покачал головой Хильченков. – Откуда!? Но знаю, что есть. Сменщики рассказывали.

– Да-а! Засада!

Действительно, «засада». Нет. Огромная проблема. Костя по прошлым боям в населённых пунктах знал. Ты не можешь применять тяжёлые вооружения там, где может быть мирняк. Поэтому приходится подбираться на дистанцию стрелкового боя, нести тяжёлые потери. Потом уже после боя, гражданских надо накормить, дать им лекарства. А ещё они слабо понимают, что вообще вокруг происходит с военной точки зрения. При этом им надо сходить за водой, получить гуманитарку, попытаться найти родственников.

Как результат – огромное количество людей абсолютно хаотично перемещается по городу в разгар боевых действий. Разумеется, это приводит к огромным количествам абсолютно глупых смертей. Шальные пули и мины никто не отменял. Вообще, это создавало проблемы обеим воюющим сторонам. Местные постоянно видели и наши районы сосредоточения, и украинские. Просто потому, что они буквально жили рядом с позициями. Бывало, гражданский идёт в соседний квартал проведать кума, и видит там людей в военной форме. Конечно, он им всё расскажет про позиции противника. Не потому, что желает им победы, а просто от страха. И начинается замес.

Не нужно переоценивать политическую сознательность людей. Не-нуж-но! Да, подавляющее большинство, в каждом занятом бойцами ДНР дворе, встречало их, как освободителей. А как они ещё российскую армию должны встречать? У бойцов ведь оружие. Они только что пережили самые страшные моменты своей жизни. Им новые проблемы нужны? Нет конечно!

Хильченков тогда, глядя на приветственные возгласы, был больше чем уверен, что пока во дворе стояли украинские военные, они им точно так же говорили, за редкими исключениями, что только на них, защитников, вся надежда. Это нормально…

Около 22-х часов артиллерия произвела огневой налёт по позициям ВСУ, по переднему краю отработала, который в 200–300-х метрах от наших позиций был, после чего штурмовики двинулись в атаку. Противник не сплоховал. Отсидевшись в укрытиях, на позиции вовремя выбрался, в попытке отсечь «Божичей» от своих позиций, сильным минометным и пулеметным огнём жахнул, но те туда и не рвались. Вперёд, как на буфет пёрли. Бои в городе – это жуткий хаос. А ещё ночью! В городских условиях маленькая группа в правильном месте может остановить превосходящего по силам противника. Каждый узел сопротивления – это маленькие Фермопилы. Нужна хитрость, нужен постоянный маневр.

Правильно, что какой-то умной голове в высоких штабах пришло в голову провести разведку боем всего-то усиленным батальоном, а то ведь просто могли поменять тактику войны на отдельном направлении и парни костьми ложились бы, пластаясь здесь. Позиции в домах и на улицах, миномёты во дворах всё максимально пристреляно, всё друг с другом сообщается. По улицам, если б решили в наступление части послать, а не от обороны действовать, вообще идти не получилось бы. Или получилось, но с огроменными потерями. Там бы сразу пулеметы прошматовали наступающие подразделения, атака на корню захлебнулась. В частном секторе пришлось бы танками буквально прорубать просеки, и никто не поручится, что на этих просеках затыки и тупики в виде костров из «коробочек» не появятся.

Ворвались в первую линию бетонных укреплений, попутно оставили тех бойцов, что с огрызавшимися опорниками разбираться должны. Вот когда во вторую линию и в остовы разрушенных домов вломились, удивились сильно. Украинцев там уже не было – ушли не приняв бой. Шума вокруг «Айдара» много. У них крутая выучка, экипировка, мотивация, но есть одна огромная проблемка: они вообще не хотят умирать. Всё верно конечно – беречь личный состав нужно, это обязанность любого командира. Но здесь война! Тут задач без риска не бывает, а иногда бывают откровенно суицидальные, но при этом необходимые.